Спасая тело, спасаю душу.

Если мне и казалось когда-нибудь, что жизнь может быть лучше, то я ошибался. О какой лучшей жизни может идти речь, когда рядом со мной моя любимая женщина, которая поглаживает рукой с обручальным кольцом живот, а рядом с ней тщательно вырисовывая что-то на листе бумаги, сидел наш сын. Я подошел к Вике. Она подняла на меня взгляд и улыбнувшись снова вернулась к своему занятию – она смотрела журнал с детскими колясками. Я давно уже сказал ей, что никакой розовой-красной-лиловой коляски у нас не будет. Вика была упряма и утверждала, что хочет розовую коляску с медвежатами. Я сходил с ума от одной только картинки этой коляски в журнале, а она еще хотела, чтобы я катал эту коляску. -Ты снова разглядываешь этого розового монстра? – с усмешкой спросил я. Вика захлопнула журнал и откинула его в сторону, - Я смирилась с тем, что ты не хочешь эту коляску, ты доволен? Я был готов закивать в ответ и сто раз прокричать «Да!», но сдержался. Вика и так вечно психовала по мелочам, я не хотел стать поводом для еще одного расстройства. -И какую коляску ты выбрала? – я потянулся за журналом. -Там закладка есть, - Вика вытянула ноги и двумя руками стала наглаживать живот, - Тася сегодня очень волнуется. С ночи не дает мне и минуты покоя. Я забыл про дурацкий журнал. Сев рядом с женой на диван, я притянул ее к себе и положил одну руку на живот. Дочка, действительно, совершенно не жалела свою мамочку и барабанила по ее внутренним органам не переставая. Я стал поглаживать живот и почувствовал, что дочка начинает успокаиваться. Вика блаженно закрыла глаза. -Почему ты так на нее влияешь? – устало пробормотала она, - Папина дочка самая настоящая. Пашка оторвался от рисования и посмотрела на нас, - Пап, хочешь покажу, что я нарисовал? Я кивнул сыну. Он передал мне листок, на котором была изображена вся наша семья. Единственное, что мне не понравилось на этой картинке, это огромное розовое пятно около Вики. -Паш, это что? – я ткнул пальцем в рисунок. Сын улыбаясь от уха до уха, произнес то, что рассмешило Вику, - Это коляска, пап, для Таси. Я сделал вид, что обиделся, но стал внимательнее приглядываться к листу, на котором мой сын решил попрактиковаться в рисовании. Гнев с каждой секундой все больше и больше заполнял мое сознание. Я узнал этот листок. Моментально вскочив с дивана, я подбежал к столу и стал копаться в разбросанных листах. Все верно – мой сын испоганил первый лист разрешения на строительство. Меня убьют. -Паша! – взревел я, - Ты хоть представляешь на чем ты рисовал? Я обернулся к сыну. Он прижался к Вике, в поиске защиты. Вика же встала с дивана и одной рукой, придерживая живот, другой пряча от меня сына, направилась в мою сторону. -Что за катастрофа? -Катастрофа? Ты спрашиваешь, что за катастрофа? – я впихнул ей в руку рисунок нашего сына, - Наш сын нарисовал свой чертов рисунок на разрешении на строительство! -Не кричи, - потребовала Вика. Я слышал тихие всхлипы Паши, - Ребенок ни в чем не виноват, это я разрешила ему взять листок со стола. -Какого черта ты не посмотрела, что он взял? – я вышел из себя. Я перестал следить за своим тоном, выражением лица и движениями, - Ты хоть понимаешь, во что мне обойдутся рисульки Паши? -Не дороже сына, - холодно ответила мне Вика, - И ты сам виноват, что разбрасываешь свои документы по всему дому! На кухне, в прихожей, в беседке, в спальне! Нет ни одного места, где бы не лежал какой-нибудь договор, свидетельство, разрешение! У тебя кабинет для этого есть. -Отлично! – я подошел к столу и смел с него все документы, - Иди порисуй, сынок! Изрисуй своими чудо-картинками еще пару миллионов долларов, а если папа потом сдохнет, твоя мама скажет, что он сам виноват – нечего было раскидывать свои документы! Пашка не привык к нашим ссорам. Мы не часто ругались, поэтому каждый раз, каждый наш скандал казался нашему сыну третьей мировой войной. Он не выдерживал наших криков и убегал к себе наверх, а потом заплаканный приходил к нам в спальню и брал с нас обещание, что мы всегда будем вместе. И сейчас он снова убежал. Он остановился только на лестнице. -Тася не должна появиться! Вы не любите друг друга и нас с ней любить не будете! – он прокричал это с той детской злобой, которая присуща всем маленьким детям его возраста. Нас с Викой этот крик отрезвил. Она опустилась обратно на диван и закрыла лицо ладонями. Она не плакала, просто опустила плечи и закрылась от всего мира. Я устало провел ладонью по лицу. Я сорвался. Сорвался по делу. Единственной моей ошибкой было – устраивать скандал при ребенке, зная как он относится к нашим ссорам. Паша был чутким и очень восприимчивым к крикам ребенком – я знал это, но все равно не смог сдержаться. Вика встала с дивана и медленно побрела наверх. Я не стал останавливать ее, не стал продолжать разговор. Я предпочел дать нам обоим шанс остыть. *** Совещание наводило на меня скуку. Отец, после моих слов об испорченном разрешении, сидел мрачнее тучи. Документы придется получать заново, это займет время, а мы и так отставали от плана строительства. Интересным было то, что высказав отцу проблему, я сам почувствовал абсурдность скандала, который произошел. Документы, которые можно было восстановить в течение трех дней, не стоили нервов моей беременной жены и слез сына. Да, это был сильный проступок, но он не давал повода к таким сильным эмоциям, что я пережил. Может быть, я просто устал? Телефон, лежащий около меня, завибрировал. Я посмотрел на экран – Даша. Скинув вызов, я снова попытался вникнуть в слова начальников отделов нашей фирмы. Телефон зазвонил вновь. Я не стал скидывать вызов, просто ожидая, что Даша сама угомониться. -Возьми ты, чертов телефон! – рявкнул отец. Я медленно поднял трубку. -Алло, папочка, папа! – я услышал в трубке голос своего сына. Какого черта? -Паша? Что случилось? Почему ты звонишь с Дашиного телефона? – я волновался. Я чувствовал, что случилось что-то плохое. -Папа, мы едем в больницу, - мой сын был на грани отчаяния – это явственно слышалось в его голосе. Я вскочил с кресла. Отец поднялся следом за мной. -Что случилось? Сынок, почему вы едите в больницу? – я чувствовал как липкий пот страха, покрывает мою спину. -Мамочка плохо себя чувствует, - мой сын всхлипывал, - Она плачет и громко кричит. Когда мой сын произнес эти слова, я почувствовал, как мое сердце пропустило удар. Тысячи разных мыслей пронеслись в моей голове. -Сынок, дай мне Дашу, пожалуйста, - я пытался говорить спокойным голосом, чтобы не напугать ребенка. -Макс, - Дашка тоже всхлипывала, - Мы едем в больницу. Никто не может мне сказать, что случилось с Викой. -В какую больницу? -Амбулаторий ЦПС. Я скинул вызов и стянув пиджак с кресла, помчался по коридорам фирмы. Я слышал дыхание своего отца, который практически не отставая следовал за мной. Я не хотел верить в то, что сказала мне Даша. Я не хотел даже думать о том, что Вика могла потерять ребенка. *** Я слабо помнил, как добрался до больницы. Я только помнил мелькающие за окнами деревья, людей, резкие сигналы от других машин, несколько красных огней светофоров. Я опомнился только, когда увидел перед собой ворота больницы. Отец выбежал из машины, чтобы поговорить с охраной, а я остался в машине. Я сжимал руль с такой силой, что у меня побелели костяшки на руке. -Поехали, - отец запрыгнул обратно в салон. Мы доехали прямо до дверей корпуса. Я не заглушил машину и оставил дверь открытой. Мне было плевать. Мне надо было быть рядом со своей женой. В приемном покое было тихо. Это так разительно отличалось от состояния моей души. Там бушевал огонь. Я подбежал к стойке регистрации. -Морозова Виктория, - крикнул я. Женщина подняла на меня испуганные глаза, - Что, простите? Я перевел дыхание – Виктория Морозова где? Она посмотрела журнал, - Третий этаж, триста пятнадцатая палата. Я побежал по лестнице. Лифт мне был не нужен. Оставшись в одиночку в кабине лифта я подвергся бы ударам своей совести. Она бы с презрением напомнила мне, что именно моя ярость разожгла дневной конфликт и довела Вику. Добежав до третьего этажа и выйдя в основной коридор, я остановился. На лавках у палаты, расположились Дашка с Андреем и Паша. Мой сын вздрагивал на коленях Даши. Андрей обнимал свою любимую и шептал что-то Павлику. -Пап! – Пашка соскочил с колен Даши и побежал ко мне, - Папа, - он запрыгнул мне на руки и я с силой прижал его к себе. -Тш, все будет хорошо, - я шептал эти слова, хотя хотел кричать. Сын прижался ко мне и снова заплакал. Его слезы, моя паника, ужас который повис в воздухе – я сходил с ума и до сих пор оставался в неведенье, что же все-таки произошло с Викой. С сыном на руках я отправился к Даше. Она встала на встречу мне и обняла. Чувство отчаяния витало в воздухе. -Макс, - Андрей положил мне руку на плечо, - Врач еще не выходил. Я кивнул. Остается только ждать. *** Минуты ожидания стали для меня часами. Я сидел со своим сыном на руках и не понимал, где я нахожусь. Это напоминало мне те первые моменты в сознании после пожара. Это было похоже на ожидание смерти. Я пытался отогнать от себя эти мысли, но печаль напечатанная на лицах моих друзей и слезы моего сына все сильнее и сильнее кидали меня в объятия страха. Страха за жизнь Вики и нашей дочери. Даша, которая сидела рядом со мной, легонько пихнула меня в бок. Я посмотрел на подругу. Она кивнула в сторону палаты. У входа стоял врач. -Вы родственники Виктории Морозовой? Я пересадил сына с колен на лавку и встал. -Я муж Виктории. Врач долго смотрел на меня. Он следил за выражением моего лица, наблюдал за отчаянием которое написано на моем лице. -Ваша дочь и ваша жена в относительном порядке. Была угроза выкидыша из-за очень сложной беременности, но мы попытались сделать все возможное, чтобы сохранить им жизнь. Я почувствовал, что снова могу дышать. Мое сердце вновь начало работать в нормальном ритме. С души как будто камень свалился. -К ней можно? Врачи кивнул и удалился. *** Вика улыбалась. Вот, что первым бросилось мне в глаза. Я ожидал увидеть слезы, истерику или холодное молчание, но вместо этого я увидел улыбку. Искреннюю настоящую улыбку, которая больше слов врача подтверждала относительную безопасность моей жены. -Вик, - я опустился на кровать рядом с ней, - Вика. Она погладила меня по голове, а потом вдруг очень серьезно сказала, - Не смей даже думать о том, что наш скандал привел к этому. Даже не смей считать себя виноватым. Не смотря на произнесенные ею слова, не смотря на то, что она не винила меня в этом, я все равно чувствовал себя виноватым. -Я так боялся потерять вас, - я положил ладонь на живот Вики, - Тебя и нашу Принцессу.