Hero

Следующее утро выдалось не менее странным, чем предыдущее. По крайней мере, так считал Рёга. На этот раз не было никаких сомнений, злости на самого себя, жарких прикосновений, горящих щек и тесноты в штанах. Но это был понедельник, учебный, а также рабочий день, который преподаватель и его студент встретили вместе, чего раньше никогда не происходило. Когда Рёга собирался один, ему не приходилось занимать очередь в душ, ждать, пока кабинка освободится, он мог не завтракать, если не успевал, никто не путался у него под ногами, мешая искать галстук или листы с нужными лекциями. В своем затянувшемся одиночестве ему не приходилось думать о ком-либо еще. Вплоть до этого дня. До понедельника, план на утро которого Рёга обдумывал полночи, прежде чем уснуть. В мыслях все, правда, оказалось гораздо проще, чем на самом деле. В реальности Рёга, подорвавшийся с постели раньше обычного, даже не смог придумать, как разбудить своего гостя, делать что ему тоже уже давно не приходилось. В холодильнике Рёги повесилась мышь, и он знал, что ситуацию надо исправлять, однако пока не предпринял никаких мер, был вынужден кормиться вне дома. И, соответственно, кормить Тсузуку. Поэтому из квартиры им предстояло выйти хотя бы на час раньше, чем обычно, о чем гость не знал, а потому и посапывал мирно на своем уютном диване, когда Рёга лениво выполз из спальни в гостиную. Нехотя подкравшись на цыпочках к постели Тсузуку, Рёга застыл рядом с нею, побаиваясь даже дышать. Но ведь глупо было не желать выдавать свое присутствие, когда через несколько секунд надо было разбудить спящего человека. Однако ни через несколько секунд, ни через минуту Рёга этого не сделал, продолжая недвижно стоять на месте и тупо глядеть на своего расслабленного гостя. Вспоминая о том, какой он проблемный, мужчина хотел просто взять и задушить его, пользуясь возможностью, или хотя бы поколотить подушкой. Но он понимал, что вряд ли у него когда-либо поднимется рука на это хрупкое на вид, трогательное создание, зарывающееся во сне носом в пряди собственных волос, рассыпанных по подушке, и обнимающее одеяло, словно любимую игрушку. Что касается волос, видеть их светлыми Рёге было очень непривычно, но ему определенно нравилось. Он был уверен, что уникальному красавцу Тсузуку пойдет любой цвет волос. Когда мужчина вчера на эмоциях поделился этим предположением со своим гостем, тот посмеялся и уверенно согласился. Тсузуку тоже нравился новый цвет его волос, но вряд ли он успел за полдня к нему привыкнуть, поэтому было не исключено, что он испугается сегодня, увидев свое отражение в зеркале. Представив это, Рёга улыбнулся, немного насмешливо и злорадно, а потом вспомнил, как Тсузуку накануне весь вечер вертелся у зеркала, и покачал головой, начиная сомневаться, что о покраске волос парень мог забыть за ночь. Идея перекрасить своего студента родилась у Рёги спонтанно, он не обдумывал ее долго и не считал смену цвета Тсузуку необходимой, не очень верил, что это поможет ему остаться неузнанным, когда рядом окажется шайка Кифуми. И все-таки Рёга, ранее сравнивший происходящее с фильмом, решил поступить так, как в кино, хотя и не знал, чем объяснить свой внезапный порыв. Тсузуку, поначалу сильно удивившийся, не стал спорить и смело дался в руки парикмахеру, кусая в предвкушении губы все то время, что они пробыли в салоне. Результатом парень остался доволен и даже поблагодарил Рёгу, оплатившего поход в парикмахерскую. И мужчина был рад, но не понимал, чему именно: благодарности студента или тому, что тот тоже был рад благодаря ему. Но также Рёга испытывал слабую зависть, ведь себе эксперименты с цветом волос позволить не мог — это было чревато потерей работы. Был и еще один минус перемен во внешности Тсузуку. Теперь Рёге постоянно хотелось прикоснуться к его блестящим светлым волосам, проверить, какими они теперь стали на ощупь, узнать, чем они теперь пахнут… Но ничего этого позволить себе Рёга, разумеется, не мог. Не мог, пока Тсузуку бодрствовал, когда постоянно отслеживал действия предоставившего ему кров человека. Но не сейчас, когда парень спал и не ведал, что творится рядом с ним. Не сейчас, когда Рёге в любом случае предстояло прикоснуться к своему гостю, дабы разбудить его. Рёга никогда не считал себя романтиком, да и приливы нежности у него случались крайне редко, однако поразглядывав полминуты своего студента, казавшегося в тот момент совсем ребенком, не смог, преодолев острое желание коснуться медовых прядей, сухо толкнуть его в плечо и присел рядом с диваном на корточки. Мужчине казалось, что он слышит скрип собственных суставов, когда он поднимал руку к лицу Тсузуку, находившемуся совсем близко. И все же не смог к нему прикоснуться и резко отстранил руку, когда губы гостя внезапно дрогнули. Видимо, Тсузуку не спал так крепко, как показалось Рёге, и ощутил чужое дыхание поблизости или скрип одежды мужчины, когда тот двигался, и обо всем догадался. — Долго собираешься тут стоять? — таковой была фраза, разрушившая утреннюю тишину, воцарившуюся в комнате, и надежды Рёги наконец-таки воплотить в жизнь свое скромное странное желание. Тсузуку спрашивал тихим, сонным голосом, открывая глаза и сразу же заглядывая Рёге в лицо, что немного напугало мужчину и вынудило его отпрянуть назад. Он почувствовал себя героем фильма, склоненным над внезапно ожившим вампиром, раскрывшим свои глаза, алые, как сама кровь. Правда, глаза Тсузуку алыми вовсе не были. Но и обычными карими глазами Рёга назвать их не мог. Взгляд обычных не заставляет сердце биться чаще, а кожу покрываться мурашками. — Я думал, как тебя будить. Медленно и мучительно или быстро и безболезненно, — отводя глаза, невесело пошутил Рёга и поднялся в полный рост, пока Тсузуку с трудом едва принял сидячее положение. — Звучит интересно, — невнятно протянул он, зевая и накрывая одной рукой рот. А через мгновение, когда Рёга уже собирался развернуться и уйти, внезапно добавил, глядя на преподавателя хитрыми прищуренными глазами: — Если что, я предпочитаю медленно и нежно. Комментировать услышанное Рёга никак не стал. Он растерялся и покраснел из-за собственных не самых приличных домыслов и из-за легкой злости на наглого кокетливого Тсузуку, который наверняка считал день прожитым зря, если он не смутил своего преподавателя и не заставил его желать себя еще сильнее и еще сильнее бояться. — Но собираться придется быстро, иначе не успеем в кафе до начала пар, — как можно строже произнес Рёга, стоя спиной к дивану, на котором сидел, сложив на скрещенные ноги руки, нахальный парнишка, и, не дожидаясь ответа, вновь сбежал от Тсузуку в ванную. Подобные утренние побеги мужчины в собственной квартире от собственного гостя повторялись уже второе утро подряд и грозились войти в традицию. * * * Завтракали Рёга и Тсузуку в напряженной тишине и до университета доехали, не перемолвившись ни словом. Старший не знал, о чем все это время размышлял Тсузуку, но выглядел он задумчивым. Рёге хотелось верить, что это потому, что он пытается решить, как и у кого попросить в долг деньги, хотя редкие косые взгляды и тенью проскальзывающая на губах Тсузуку хитрая улыбка заставляли мужчину сомневаться в правильности своих предположений. Сам же Рёга старался думать о работе. О предстоящих занятиях, о списке продуктов, которые предстояло купить, о своих коллегах, о друзьях, о родственниках, о собаке по имени Ичи, которую ему подарили родители на одиннадцатилетние. Но это не спасало от упрямо лезущих в голову утренних воспоминаний и эхом звучащих в сознании обрывков фраз. «…медленно и нежно», — говорил сегодня утром Тсузуку, имея в виду невесть что. У фантазии Рёги был свой вариант по этому поводу, и мужчина догадывался, что в самых горячих снах ему теперь будет являться Тсузуку со своим «медленно и нежно». И мужчина не был уверен, что хочет этого, ведь подобные сны лишат его ночного покоя, последней возможности расслабиться и отдохнуть. А если после этого он еще и сильнее возжелает своего студента, проблемы удвоятся. Как бы ни старался, Рёга не мог запретить себе думать о том, что будет, если он захочет переспать со своим студентом, вернее, когда заявит об этом Тсузуку. Испугается ли тот того, до чего довел своего преподавателя, или охотно предложит себя мужчине, не удивившись и не возмутившись. Оба варианта, как казалось Рёге, имели равные шансы стать явью. Тсузуку был непредсказуемым, а оттого и опасным. И интересным. С ним наверняка не скучали даже те люди, кто знал его всю жизнь. — Мы приехали, — напомнил Рёге Тсузуку, когда машина уже остановилась на парковке возле университета. Видимо, парня напрягло то, что мужчина, углубившийся в размышления, сидел неподвижно, сложа на руле руки, когда им надо было спешно покинуть автомобиль и постараться успеть на пару, до начала которой оставалось не более пяти минут. А Рёгу напрягло то, что Тсузуку сидел и ждал его, вместо того чтобы выйти. «Мне его за ручку в корпус вести?» — раздраженно подумал Рёга, напуганный такой перспективой, резко разворачивая голову. — Ну так и чего же ты сидишь? На пару опоздаешь, — буркнул мужчина и, проанализировав после, как прозвучал его голос, мысленно попросил неизвестно кого, чтобы Тсузуку не принял его за обиженного. Это было бы позорно и неправильно, ведь Рёге не на что было обижаться, хотя он и злился на нагло испортившего утро гостя. — Мы еще не все вопросы решили, — Тсузуку буквально на сантиметр поднял выше голову, а уголки его губ еле дрогнули, почти не сдвинувшись с места, но Рёга все это заметил и понял, что просьбы его не были услышаны. А может, Тсузуку ликовал не из-за произведенного утром впечатления, а из-за того, что было только впереди и скрывалось в его пугающей последней фразе. Второй вариант нравился Рёге еще меньше. — Какие такие вопросы? — спросил мужчина, пытаясь понять, он ли это тормозит или Тсузуку опять придумал что-то новенькое. — Во сколько кто сегодня освободится, где и когда встретимся… — начал перечислять парень, а у Рёги даже мурашки по коже пробежались — до того странно все это звучало. Он почему-то не подумал, что Тсузуку, вещи которого все были при нем, вновь собирался вернуться этим вечером в квартиру своего преподавателя. Запретить это ему Рёге не позволяла совесть, спевшаяся с отголосками жалости и внезапно обнаруженным нежеланием расставаться. Хотя желание расстаться и отдохнуть друг от друга было все же сильнее. Но мужчина не сомневался, что пяти пар будет достаточно, чтобы его утолить и начать вновь переживать за Тсузуку и задаваться вопросами, где этот идиот, все ли с ним в порядке, не наткнулся ли он на тех, с кем встречаться ему не следовало… Очень странные, противоречивые чувства испытывал Рёга к Тсузуку. Студент ему определенно нравился, вот только непонятно было чем, ведь характер его был невыносим и находиться рядом с этим человеком Рёге было тревожно. «Может, и правда продолжительное отсутствие близости так сказывается на мне? Раньше мое сердце… и другие органы были разборчивее», — с досадой думал Рёга, хлопая глазами и пытаясь рассмотреть в облике Тсузуку что-то, что даст ответы на его вопросы. Он сам был одним сплошным ответом. На вопрос, которым являлся он же. — А твои родители не будут переживать из-за того, что ты долго дома не появляешься? Ты говорил, они у тебя строгие, — серьезно, без насмешки спросил Рёга, даже не приподняв весело бровь. Ему действительно было интересно, как родители Тсузуку относятся к выходкам сына и не возникнет ли у них с этим парнем проблем в будущем, если этот взрослый ребенок решит жить у своего преподавателя до тех самых пор, пока от него не отвяжется Кифуми. — Я звонил им и сказал, что останусь пока у друга, который живет возле библиотеки, в которой я каждый вечер занимаюсь, чтобы подготовиться к экзаменам, потому что домой долго добираться и я теряю в дороге драгоценное время, которое мог бы потратить на учебу. Они мною даже довольны остались вроде бы, — не без гордости заявил Тсузуку. Ему не было стыдно за свою ложь, зато стыдно стало Рёге, он счел себя причастным к обману уважаемых людей и еще сильнее разозлился на Тсузуку, о чем тот мог догадаться, увидев, как преподаватель нахмурился. — Врать нехорошо. Будешь теперь каждый вечер у меня заниматься, — строгим, соответствующим преподавателю голосом заявил Рёга. Идея показалась ему отличной, ведь Тсузуку надо было подтянуть успеваемость, а Рёгу раздражало излишнее внимание со стороны гостя и то, что тот постоянно путался под ногами. Учебники должны были занять Тсузуку и вернуть в квартиру Рёги тишину и спокойствие, в которых удобнее было бы контролировать обстановку. Студент был слишком умным и шустрым. В этом мужчина убедился, когда в его голове возник очередной вопрос. — И вообще… когда ты успел? — недоумевающе добавил он, чуть сильнее сжимая пальцы на руле, который следовало давно уже отпустить. — Когда ты был в душе, — быстро ответил Тсузуку, словно заранее знал, о чем его спросят, и подготовил ответ. Может, это было намеком, что Рёга слишком часто убегает от гостя в душ, может, намека там и не было, но мужчина все равно смутился и перевел взгляд на собственные побелевшие от напряжения пальцы, чтобы через секунду их разжать. Улыбающийся Тсузуку, довольный тем, что в очередной раз, образно говоря, перетащил на себя одеяло, пользуясь моментом, отворил дверцу автомобиля, но прежде чем выйти, произнес, оставляя за собой последнее слово: — Если не ошибаюсь, ты сегодня освободишься после пятой пары. Я — после четвертой, но если ты все еще намерен посещать вместе со мной репетиции, то, так и быть, я тебя подожду. И Тсузуку вышел, а Рёга обратил пылающий взгляд в его сторону. Парень говорил так, словно делал своему преподавателю одолжение, словно репетиции нужны были только Рёге, словно это он помогал старшему, а не наоборот. И это возмутило Рёгу. Но он не исключал того варианта, что ему просто показалось, что он в очередной раз накручивает. Как бы там ни было, мужчина должен был как можно скорее повторить действия Тсузуку и догнать его. Не потому, что бессовестно опаздывал на пару, а потому, что людей во дворе было мало, Тсузуку шел один, а возле входа в заведение его могли поджидать бандиты. Именно в тот момент, догоняя бесстыдного блондинистого наглеца, Рёга осознал, что зависим. Сколько бы Тсузуку ни сбивал его с ног, он упрямо поднимался и продолжал идти за этим парнем. Задушить или обнять, но упрямо шел следом и не думал отступаться, хотя и не понимал, зачем все это делает и что пытается догнать. * * * Еще никогда Рёге так сильно не желал конца последней пары, который все никак не хотел наступать. Мужчина просил себя успокоиться и прекратить метаться, однако ничего не выходило. Всю пару он то ерзал на месте, то прогуливался по кабинету, бросая нетерпеливые взгляды на часы и на дверь. Его непривычное поведение не осталось незамеченным студентами. — Сенсей, если вы спешите, то можете отпустить нас пораньше, — скромно предложил один понимающий — вернее больно хитрый — студент. Тогда Рёга лишь фыркнул и дал группе еще пару заданий, чтобы у студентов не осталось времени на бессмысленную болтовню. А сам с тоской подумал, что обязательно отпустил бы всех пораньше, будь у него такая возможность. Рёга прожил с Тсузуку под одной крышей всего два дня и не ожидал, что так быстро к нему привыкнет. А может, он желал его увидеть не потому, что скучал, когда они находились врознь, а потому, что желал убедиться, что человек, за которого он чувствовал себя ответственным, жив и здоров и не вляпался в трудности. Для Рёги Тсузуку был проблемным ребенком, которому он не доверял и которого побаивался оставлять без присмотра. «У него ведь уже закончились пары? Интересно, и где же он меня ждет. Главное, чтобы не на улице…» — размышлял Рёга, уставившись взглядом в пол и не замечая, как кто-то из студентов бросил бумажку в соседа, и нескольких поднятых рук. — Сенсей! — выкрикнул кто-то с конца аудитории, и мужчина резко поднял голову, вспомнив, где находиться. Темноволосый парнишка в очках пожирал его нетерпеливым взглядом и тянул руку, едва ли не выпрыгивая из-за парты. Но Рёга и не подумал к нему подходить или хотя бы спросить у него, в чем дело. Опустив скрещенные на груди руки, мужчина сделал шаг вперед, отходя от своего стола, к которому прислонился несколькими минутами ранее, и наконец-то развернулся к прикрытой двери, ведущей в коридор. До конца пары оставалось всего полчаса, но мужчина не мог больше ждать. С каждой минутой мыслей становилось все больше, они были все мрачнее, плохое предчувствие нарастало, и сохранять спокойствие больше не было возможным. — Я выйду на минуту, а вы молча продолжайте выполнять задания. Главное, молча, — строго произнес преподаватель, окидывая взглядом всю аудиторию. Шумные студенты вмиг притихли и опустили головы, делая вид, что внимательно читают учебник. Но Рёга знал, что стоит ему закрыть за собой дверь, в аудитории об учебе все вмиг забудут и поднимется такой шум, что будет слышно даже в коридоре. Только покинув аудиторию, Рёга осознал, насколько нелепым и бессмысленным был его поступок. Бегать по территории университета в поисках студента, которому и сказать нечего, не было тем, что следовало делать преподавателю во время занятий. Или неужели он ожидал увидеть Тсузуку, сидящим у двери кабинета с аккуратно сложенными на коленках ручками? Видимо, ожидал, коль выскочил в коридор и тут же принялся разглядывать стоящие вдоль стены скамьи. Но искомого студента на них не было. Прежде чем благоразумно вернуться в аудиторию, Рёга неуверенно достал из кармана свой мобильник, набрал две цифры и остановился, задумавшись, стоит ли звонить Тсузуку, что тот подумает о звонке и не подслушает ли кто их разговор. Принять решение он не успел, его в очередной раз опередили. — Не меня ли ищешь? — вопрос раздался позади, со стороны двери и напугал Рёгу, не ожидавшего так скоро и так близко услышать знакомый голос. Вздрогнув, он настолько медленно, чтобы хватило времени скрыть свое недоумение и придать лицу уверенный вид, обернулся к прижимающемуся спиной к бежевой стене Тсузуку и в очередной раз сравнил его с кошкой. Тот был таким же тихим, ловким и незаметным — Рёга даже не слышал, как тот подошел и остановился позади. А ведь когда преподаватель выходил из аудитории, Тсузуку рядом точно не было, его трудно было бы не заметить. — В уборную выходил, — отрицательно качнув головой, ответил Рёга, солгав. И он знал, что Тсузуку ему не поверит. Мысли тот читать не умел, но взволнованный вид собеседника и метающийся взгляд выдавали его с потрохами. — Врать нехорошо, — повторил Тсузуку слова, сказанные ему утром преподавателем, с точностью скопировав его интонацию. Вот только взгляд его при этом был не укоризненным, а насмешливым. И тогда Рёге захотелось как можно скорее оказаться у себя дома и напомнить студенту о его роли гостя, вновь почувствовать себя главным и свободным. А затем он вспомнил вчерашнее утро и понял, что родные стены ему не сильно помогут. «Хреново», — коротко прокомментировал Рёга свое положение, а затем, громко демонстративно хмыкнув, направился в аудиторию, не планируя врать до последнего и, как дурак, мчать в уборную, стремясь доказать Тсузуку правдивость своих слов. Он убедился, что с этим человеком все в порядке, и этого было достаточно. Устраивать беседу ни о чем в коридоре во время пары было недопустимо. Но парень решил сегодня побить свои рекорды наглости и не позволил преподавателю пройти мимо и скрыться за дверью, выставив вбок руку и заслонив ею проход. Сделал он это так резко, что Рёга не успел затормозить и врезался грудью в тонкую конечность Тсузуку, обтянутую тканью рубашки. «Чего?» — задал немой вопрос он, бросая на студента, лицо которого вновь находилось слишком близко, недовольный взгляд исподлобья. А Тсузуку широко улыбнулся и неожиданно подался вперед, склоняясь над ухом Рёги. — Репетиции не будет. В актовом зале сегодня какое-то срочное внеплановое собрание, — прошептал он, обжигая своим дыханием кожу мужчины, не скрытую под убранными за уши волосами. Тсузуку быстро отстранился и отошел в сторону и принялся как ни в чем не бывало рассматривать стенд с расписанием, висевший неподалеку, а Рёга еще несколько секунд стоял недвижно, не осмеливаясь даже дышать или моргать. Ухо пылало, сердце вновь запело свою сумасшедшую песню, а тело, казалось, с головы до пят покрылось мелкими мурашками. Рёгу не напугала эта внезапная близость. Ему ее было мало. Хотелось прямо сейчас схватить Тсузуку, с силой толкнуть к стене и повторить то, что они совершили в субботу, только более страстно и грубо. И Рёга поступил бы так, даже если бы парень был против. Он много нервов измотал мужчине, так что был ему должен. Но они находились в университете, у всех на виду. И сейчас шло занятие, во время которого Рёга, преподаватель, был обязан заниматься с группой, а не зажимать одного из студентов. Крыша у него поехала, но не настолько круто, чтобы он рисковал работой и репутацией ради маленькой мести и удовлетворения своих пошлых желаний. Встряхнувшись, Рёга спешно вошел в аудиторию, по-прежнему упорно глядя в пол. Чтобы никто из студентов не заметил, как недобро полыхали его глаза и как подрагивали пышные губы. * * * Утренняя история повторялась — в машине и пассажир, и водитель молчали. Рёга, не отошедший от недавней выходки студента, вновь думал о том, какие отношения между ними сложились и какие могли бы сложиться, и мучился от желания прямо спросить у Тсузуку, что он об этом думает и чего добивается своими ребяческими поступками. И в то же время ему ничего об этом знать не хотелось. Почему молчал, грустно глядя в окно, Тсузуку, Рёга не догадывался, однако окутавшая салон автомобиля тишина давила на нервы, хотя и было страшно ее нарушить. Все же мужчина решился. Он был слишком возбужден, чтобы молчать. — Ну и куда делось твое игривое настроение? — язвительно спросил он. Тсузуку отвечать не спешил, и Рёга пожалел, что начал разговор во время движения, а не когда машина стояла на перекрестке под красным сигналом светофора. Теперь он был вынужден неотрывно следить за дорогой, старательно обминая бесчисленные машины, движущиеся по его полосе. Соответственно, взглянуть на Тсузуку возможности не имел, хотя и хотелось узнать, как изменился в лице после его слов парень. На одно мгновение Рёге показалось, что горячее дыхание Тсузуку вновь скользит по его коже, как днем. Ощущение было настолько реальным, что мужчина испуганно вздрогнул, когда услышал усталый голос Тсузуку с другого конца салона. Тот сидел достаточно далеко, чтобы его щекотливое дыхание не было ощутимым для Рёги. — Миа мне отказал, — кратко произнес Тсузуку. Рёга не сразу понял, о чем идет речь, и чуть не подавился воздухом от удивления, раскрыв глаза так широко, что сам своим внешним видом мог удивить в этот момент кого угодно. Но через несколько секунд до него дошло. Он вспомнил их вчерашний разговор в кафе. Миа учился в одной группе с Тсузуку, и хотя пары посещал реже, Рёга хорошо помнил этого студента. Учился парень посредственно, зато был родом из богатой семьи и недурен собой, что решало девяносто процентов его проблем. Кажется, Миа считался лучшим другом Тсузуку, поэтому именно у него последний планировал одолжить деньги. Хотя Рёга редко видел их вместе. Задумавшись, Рёга пришел к выводу, что вообще крайне редко видел Тсузуку в компании других студентов. Проще было представить его рядом с какой-нибудь дамой из клуба. Представлять это оказалось не просто неприятно, а омерзительно. — Сказал, у него нет сейчас такой суммы. Другие тоже отказали, чему я не удивлен, ведь все наше общение состоит из фраз «привет» и «пока», — продолжил говорить Тсузуку. Корпусом он развернулся к Рёге, однако глаза его были опущены. Он смотрел на собственные сложенные на груди руки, и старший, не удержавшись, тоже взглянул на них и тут же задался вопросом, зачем парню носить так много колец. Но пальцы у Тсузуку были тонкими, длинными и очень аккуратными. Украшения ему шли, причем куда больше, чем любой девице. Из украшений Тсузуку носил не только кольца. Когда они вчера выходили из дома, Рёга заметил, как Тсузуку надевал серьги. Вспомнив внезапно об этом, мужчина неосознанно перевел взгляд на уши парня, но их не было видно под взъерошенными прядками светлых волос, к которым все еще невыносимо хотелось прикоснуться. «Нашел, о чем сейчас думать. О волосах! Когда рушится единственная надежда этого парня...» — с укором мысленно обратился Рёга к самому себе. Вслух он ничего не мог произнести. Вернее, ему нечего было произносить. Он не мог обещать Тсузуку, что все будет хорошо, у него пока что не имелось других вариантов, где взять деньги, а говорить, что все плохо и безвыходно, было глупо и неправильно. Рёга лишь пожал плечами и молчал, пока они не доехали до магазина. Пока мужчина выбирал необходимые продукты, Тсузуку тенью ходил за ним между рядами, разглядывая плиточный пол, а не яркие упаковки, расположенные на полках. Такое поведение вечно активного, яркого человека бесило Рёгу. Видеть его помятым было непривычно и… обидно. Он чувствовал себя преданным, хотя предал Тсузуку не его, а, скорее, себя самого, свой характер. Конечно, ни один человек не может постоянно быть сильным и уверенным в себе, однако Рёга слишком привык видеть своего студента именно таким и не верил, что тот может так легко сломаться. Он не желал этого, он хотел растормошить его. — Шоколад любишь? Или фрукты? Зефир? — неожиданно спросил Рёга, схватив держащего в руках корзину с продуктами Тсузуку и притащив его в отдел со сладостями. Получив в ответ несколько растерянных кивков, Рёга подкинул в корзину две коробки конфет и объяснил, прочитав вопрос во взгляде Тсузуку: — Проблем не решит, но мозги варить будут и настроение поднимется. Нам сейчас не помешает. Рёга смутился, произнесенного им же слова «нам». Еще недавно он заставлял Тсузуку обращаться к нему на «вы», делать что тот категорически отказывался, а теперь покупал ему шоколад, чтобы взбодрить, не позволить опустить руки. Они быстро сблизились и сплотились, а Рёга и не заметил, как причиной его напряженности стало не небрежное, холодное отношение Тсузуку к нему, а, напротив, постоянно проявляемые знаки внимания со стороны студента, его теплый взгляд и широкие лисьи улыбки. «Что я творю со своей жизнью?» — только и спросил Рёга, когда, уже стоя у кассы, наконец-то порадовал себя прикосновением к волосам Тсузуку. Это произошло случайно, когда мужчина протянул руку к стеллажу с зажигалками, но было так приятно, словно Рёга коснулся не обычных светлых прядок, а лучей летнего солнца. Такими же теплыми, мягкими и приятными они были. Рёга не знал, заметил ли Тсузуку, как его коснулись, но тот почему-то улыбался, когда они выходили из магазина. Может, ему показалась милой забота Рёги и его внезапное желание скупить все сладкое в магазине. Ледяная маска этого парня таяла, он переставал быть вредной гордой заразой... двадцать четыре часа в сутки. Такие внезапные нечастые перемены настораживали Рёгу, но он тоже улыбался, умиляясь детской непостоянности своего студента. Он был рад, что смог так быстро поднять ему настроение. — Давай помогу, — предложил Тсузуку, едва они отошли на несколько метров от входа в магазин. Тяжелый пакет, загруженный продуктами, нес Рёга, что не устроило Тсузуку, в котором вдруг проснулась благодарность. А может, он нечто другое хотел выразить своим поступком — Рёга так и не разгадал его цели. Он чудом не выпустил пакет из рук, когда теплая ладонь парня легла ему на пальцы и обвила их. Нести пакет стало легче, но внутри все болезненно сжалось. И тогда Рёга понял, что действительно любит. Не просто симпатизирует, а любит этого засранца. Еще никогда прикосновения других людей не вызывали такой бури эмоций внутри Рёги, будучи при этом совершенно невинными. Мужчина только сейчас понял, что если бы не опасность ситуации и не адреналин в крови, он вряд ли так смело украл бы у Тсузуку поцелуй в вечер субботы. Поцелуй, о котором он ни на секунду не пожалел. «Я его не оставлю», — не решил, а понял Рёга. И почувствовал, что должен донести это до Тсузуку. Его слова поддержки были подобны шоколаду — денежных проблем они решить не могли, но придавали уверенности и вселяли в сердце тепло. Рёга не мог знать, о чем в те секунды думал Тсузуку, и не подозревал, что тот тоже пожелает сказать ему кое-то в эту секунду. — Я обязательно что-нибудь придумаю. — Прости, что причиняю столько проблем. Их слова прозвучали одновременно, но они друг друга услышали и поняли. Добавлять еще что-то казалось неуместным и неправильным, никому не хотелось портить волшебство момента, когда Рёга с Тсузуку наконец-то нашли общий язык и поняли, что не безразличны друг другу. Все, что Рёга смог сделать в тот момент, — вернуть на лицо легкую улыбку, когда Тсузуку переплел их пальцы.