Hero

— И зачем ты меня во все это втянул? — скулил Тсузуку, прислонившись лбом к дверце машины, после небольшого обсуждения предстоящей репетиции. Парню, будучи измотанным четырьмя парами, не хотелось после занятий надрываться еще и на репетиции. Что было весьма логично и ожидаемо. Также он считал, что не сможет сосредоточиться на пении, пока не разберется со своими проблемами, и что его съедят совесть и волнение, если он будет тратить на подготовку концерта время, в которое мог работать и получать необходимые деньги. Рёга о последнем переживал куда меньше — таковым являлся результат размышлений, на которые он потратил целую ночь. Он придумал план и собирался осуществить его сегодня же. В отличие от Тсузуку у него было всего две пары в этот вторник, а значит оставалось целых три свободных часа до репетиции после окончания работы. Этого времени ему хватало, чтобы воплотить в жизнь задуманное, и Рёга не сомневался, что у него все выйдет, ведь первые шаги к цели были успешными. — Только попробуй опоздать или бросить меня, — с угрозой прошипел Тсузуку, глядя на закурившего прямо в машине преподавателя. Они приехали слишком рано и могли позволить себе не спешить в нужные аудитории и подольше насладиться уютом салона автомобиля, который так не хотелось покидать. — Тебя бросишь... Потом из больницы забирать придется, — вздохнул Рёга, представляя своего непутевого «ребенка» перебинтованным и с синяком под глазом. — Зато сам теперь не сбежишь. Растянувшимися в победной улыбке губами мужчина обхватил сигарету, даже не подозревая, насколько привлекательно выглядит в данный момент. Однако пристальный взгляд Тсузуку на себе он ощущал очень остро. Это было приятно и неловко, и Рёга подумал, что его студент, наверное, каждый раз испытывает нечто подобное, когда преподаватель пожирает его взглядом. На какое-то мгновение они словно поменялись местами — уже Рёга мучил Тсузуку своей соблазнительностью. И на секунду ему показалось, что парень даже решительно потянулся к нему. Но, наверное, все-таки показалось, ведь в следующий миг дверца со стороны Тсузуку оказалась открыта и он собрался выходить. — Пойдем, иначе опоздаем. И не кури так много — для голоса вредно. Он у тебя очень приятный, жаль портить, — бесцветным тоном произнес, обернувшись к Рёге через плечо, Тсузуку. И этот «вроде бы комплимент» от него прозвучал как-то не слишком приятно и сухо. Старший мог бы подумать, что обидел чем-то парня, однако сделать это за считанные секунды, молча сидя на месте, он точно не мог. Значит, Тсузуку переживал и пытался скрыть свои эмоции под деланным равнодушием. Рёга быстро его раскусил и, прикусив губу, чтобы не улыбаться слишком широко и довольно, спешно кивнул и затушил окурок в пепельнице, помещенной в машину буквально на днях. Приятно было знать, что ты имеешь влияние на человека, который сводит тебя с ума. — Неужели ты на наших репетициях изволил оторваться от разглядывания потолка и послушать мой голос? — с неприкрытой насмешкой поинтересовался Рёга, покинув машину, включив сигнализацию и подойдя к ждущему его студенту, настороженно оглядывающемуся по сторонам. Едкое замечание Рёги по поводу невнимательности и незаинтересованности в репетициях Тсузуку было не совсем удачным и произнесенным, скорее, из привычки огрызаться. Последнюю неделю парень действительно старался, внимательно вслушивался в их пение, позволял себя исправлять и уже не в первый раз давал Рёге понять, что ему нравится его голос. Правда, прямо об этом никогда не говорил, все намекая да намекая. Осознав это, мужчина даже пожалел, что так ответил на комплимент, как бы холодно тот ни звучал. Но Тсузуку, к счастью, не обиделся. — Сам удивлен, — фыркнул он, скрещивая руки на груди так, словно ему было холодно. И Рёга накинул бы на него свой пиджак, но посчитал, что они немного не в тех отношениях, чтобы так нежно друг о друге заботиться. Вместо этого он задал несколько вопросов о гимне их университета, после чего они, оказавшись в здании, разошлись в разные стороны, расставаясь на целых шесть часов. И Рёга даже ощутил из-за этого грусть, которую вытеснила необъяснимая радость, когда он понял, что после вчерашнего общаться с Тсузуку стало проще и приятнее. Но нарадоваться вдоволь ему не дали. Не успел Рёга дойти до двери аудитории, где он должен был провести занятие, как кто-то резко сильно схватил его за плечо, вынуждая остановиться. — Ну что опять слу... — с трудом подавив улыбку, попытался недовольно спросить Рёга, решивший, что потревожил его именно Тсузуку, не успевший уйти далеко и, видимо, забывший что-то узнать у преподавателя. Но мужчина осекся на полуслове, когда, развернувшись, увидел перед собой не студента, а своего коллегу-преподавателя. Ничего странного в этом по сути не было, учитывая, что они находились в здании университета, и Рёга не удивился бы такой встрече и не растерялся. Если бы его остановил кто-нибудь другой из коллег, а не этот неприятный ему человек. — Рэй? — одними губами произнес он, отходя на шаг назад и смахивая со своего плеча чужую тяжелую руку. Взгляд Рёги сразу стал острым, как лезвие ножа, и таким же холодным, но Рэю это было безразлично. Он, как всегда, выглядел уверенным в себе, недружелюбным и высокомерным. Глядя на его противную улыбку, Рёге хотелось плеваться и бить Рэя в лицо, только бы тот перестал кривляться. Начав работать в этом университете, Рёга получил богатый опыт общения с высокомерными типами. Одни из них ему нравились меньше, другие больше. Если тот же Тсузуку обладал положительными качествами, а отрицательные мог компенсировать своими привлекательностью и очарованием, перед которым не устоял даже сам Рёга, то в Рэе не было ничего притягивающего. Таковым было личное мнение его коллеги, которое вряд ли можно было считать верным. Рёга ненавидел Рэя, причем взаимно, потому и не мог объективно оценивать его достоинства и недостатки. Рэй невзлюбил молодого преподавателя с первого дня его работы в заведении, и его закрепившаяся антипатия в будущем уничтожила в Рёге желание найти общий язык с более опытным коллегой и породила в нем ответное негативное чувство. Рёга считал Рэя занудным, злопамятным, подлым, лживым, несговорчивым, высокомерным и просто мерзким человеком, но не мог не признать, что он слишком хороший специалист, чтобы сотрудники их университета и студенты продолжали его терпеть. Рэй также преподавал английский. Порою Рёга задумывался, не ревностью ли к языку и должности рождена нелюбовь коллеги к нему, но тут же отметал эту мысль. Учитывая, скольким группам доводилось преподавать английский, Рэй должен был благодарить Рёгу за то, что тот взял часть работы на себя. Так что причины нелюбви к нему второго преподавателя так и оставались загадкой для Рёги. Но ничего хорошего он от него не ждал и внезапного внимания со стороны этого человека и их намечающегося разговора испугался. Как оказалось, не зря. — Вы не меня ожидали увидеть? — сведя брови к переносице, недоверчивым, выражающим подозрение взглядом Рэй пристально смотрел Рёге в глаза, пока тот, не выдержав, не отвел взгляд. И хотя Рэй не спросил ничего провокационного и старался говорить как можно мягче, Рёга чувствовал себя как на допросе, и это ему не нравилось. — Скорее, я не ожидал увидеть вас, — небрежно ответил он, скрещивая на груди руки. — А я не ожидал, что мне придется подходить к вам с... — Рэй сделал паузу, опустив глаза и с наигранным смущением улыбнувшись, — таким вопросом... — С каким «таким»? Рёга не мог знать заранее, какой вопрос услышит, но выделенное слово «таким» его насторожило, а довольный вид Рэя кричал о том, что тот знает, как создать ему проблем. Проблем Рёге и без того хватало, но заставить Рэя молчать не вышло бы, да и толку от этого было бы не много. Поэтому мужчина мог только с замиранием сердца ждать, что ему скажут, и надеяться, что слова эти будут неопасными. — Не думайте, что я следил за вами, это вышло случайно... — начал объясняться Рэй, своей медлительностью раздражая Рёгу все сильнее. «Значит, ни разу не случайно», — сделал вывод последний, выслушав нелепое вступление коллеги. Ни одному его слову он не верил, да и в случайности верил не особо. Тем более в такие случайности, о которых далее ему поведал Рэй. — Но вот уже второе утро подряд я замечаю, как вы со студентом вместе выходите из одной машины. А вчера вы вместе уехали... если мне не показалось, конечно. Какие отношения вас с ним связывают, если не секрет? Вы, кажется, не родственники. «Да уж, если бы я был родственником Тсузуку, ты лизал бы мне задницу и не задавал бы тупые нескромные вопросы», — зло подумал Рёга, ошарашенный таким вопросом, который больше всего боялся и меньше всего ожидал услышать. Было страшно представлять, что Рэй уже надумал по поводу связи Рёги и Тсузуку и чем для них это может закончиться. Рёга не паниковал бы — мало ли что могло произойти и свести двух людей в одной машине, — будь на месте Рэя, мечтающего от него избавиться, кто-то другой, менее наглый и лживый. Но среди всех работников университета невзлюбил Рёгу именно тот, с кем опасно было враждовать. И не только потому, что Рэй был человеком недобросовестным, — он еще и неплохо ладил с директором. Томо его уважал и прислушивался к нему, так как Рэй работал в университете дольше большинства своих коллег. Он был опытным работником с большим стажем, а Рёгу можно назвать вчерашним студентом. Преимущество было явно не на стороне молодого преподавателя, поэтому ситуацию с Тсузуку надо было как-то замять, пока нежелательные слухи не дошли до администрации. — Не думайте ничего лишнего, сенсей. Я просто заметил вчера этого студента, пока ехал на работу. Он опаздывал, и я принял решение подвезти его. Не хотелось, чтобы у отличника возникли проблемы из-за опозданий. Вы поступили бы иначе? В итоге мы договорились, что я буду подвозить его при необходимости. Мне не трудно, нам ведь по пути. Надеюсь, вы понимаете, что я не мог отказать ему из уважения к его семье и знаниям. Тем более именно я вынудил его участвовать концерте, из-за подготовки к которому студент не успевает вовремя прибывать на место своей работы. Нас связывает только этот договор, ничего более, — свою историю Рёга выдумывал на ходу и очень надеялся, что Рэй этого не поймет и поверит ему хоть на тридцать процентов. Мужчина старался говорить как можно спокойнее и непринужденнее, чтобы Рэй видел, что поступки, о которых Рёга говорил, он считает нормальными и правильными, и сам начал считать их таковыми. — Но вчера репетиции не было, — нахмурившись, напомнил недовольный Рэй. Видимо, словам Рёги он все же поверил и его огорчило наличие у мужчины приемлемого оправдания. «Спит и видит, наверное, как мне делают выговоры», — предположил Рёга, уже даже не пытаясь скрыть недружелюбие во взгляде, которым одарил Рэя. В данный момент он испытывал крайнюю степень презрения и отвращения к этому человеку, который так отчаянно старался нагадить ни в чем не виноватому коллеге. — Ее не было у тех, кому хватило совести сачковать, когда до концерта осталась неделя. Нам со студентом Тсузуку его открывать, но мы еще не готовы. Поэтому мы репетировали в парке неподалеку. Надеюсь, теперь вам все понятно и вопросов больше нет, а то мне надо идти. Да и вам тоже. Через минуту начнется пара, нехорошо преподавателям заставлять студентов ждать, — Рёга кивнул на часы, расположенные в конце опустевшего коридора. Рэй, обернувшись, шумно выдохнул. Рёга удивился, что из ноздрей коллеги не изверглось алое пламя. — Вопросов нет, — буркнул Рэй, посмотрев на Рёгу с такой ненавистью, словно тот ему жизнь сломал. Это было действительно страшно, молодой преподаватель впервые столкнулся с таким количеством направленного на него негатива. Вздрогнув, Рёга поспешил удалиться, однако едва он сделал несколько шагов, позади вновь прозвучал голос Рэя. Вновь насмешливый. — Главное, не забывайте, что водить дружбу со студентами у нас не принято, даже если ваша с ними разница в возрасте невелика. И Рёга второй раз за несколько минут ощутил желание познакомить лицо коллеги со своим крепким кулаком. Сжав до белизны пальцы, он нехотя обернулся, выдавил из себя улыбку и сквозь зубы процедил: — Не волнуйтесь, не забуду. Рэй громко хмыкнул, развернулся и отправился по своим делам, не попрощавшись и не пожелав коллеге хорошего дня. Походка его была неловкой и спешной. Кажется, Рэй сам был раздражен и разочарован не меньше, чем Рёга, и этот факт последнего немного обрадовал, но он и не смел надеяться, что не терпящий поражений Рэй сдастся, оставив его в покое. * * * Этот вторник будет как никогда насыщенным и принесет много встреч — это Рёга понял еще до начала пар, столкнувшись в коридоре с Рэем. Проведя две пары, Рёга усмирил свои эмоции и страх, теперь казалось, что разговор имел место в далеком прошлом, не был так ужасен, как казалось поначалу, и не окажет никакого влияния на будущее Рёги и его студента. Ну что еще Рэй имел против коллеги кроме своей разыгравшейся фантазии? Ничего, скорее всего, ведь Рёга с Тсузуку и в самом деле не были ни друзьями, ни возлюбленными. Хотя им и было что скрывать. И все-таки что бы Рэй там ни подумал, не так уж он был неправ. Рёге нравился Тсузуку, и он надеялся, что это взаимно. Он позволял себе мечтать о нем, представлять самые разные сцены с их участием, в том числе и откровенные. Но только сегодня он понял, насколько это опасно и несбыточно. «Сейчас я получу деньги, мы рассчитаемся с этими уродами и разойдемся, забыв друг о друге. Сегодня же», — приказал себе Рёга, покидая здание университета. По коже пробежались мурашки, и он получше укутался в куртку, хотя на улице и стояла теплая солнечная погода. Решение далось ему с трудом, внутри что-то протестовало, отталкивало мысли о прекращении общения с Тсузуку, но Рёга убеждал себя, что так будет правильнее. Он и так слишком много ошибался. Да, не всегда жалел о своих ошибках, но простит ли он себе потерю работы? Ведь если они продолжат общаться, они обязательно познают вкус запретной близости — Рёга был в этом уверен, — и если кто-то об этом узнает, и ему, и Тсузуку придется очень и очень несладко. Но сначала необходимо было получить деньги, за которыми Рёга и отправился после второго занятия. Он поехал в магазин к Кею, с которым заранее договорился, пока Тсузуку спал. Он знал, что его друг копит на какую-то хорошую гитару, о которой не раз заикался во время разговоров с другом. У Кея была та сумма, в которой нуждался Тсузуку, и он не собирался тратить ее в ближайшее время, так что согласился одолжить деньги Рёге, коль тому они так срочно нужны, если он объяснит, что за беда у него приключилась. Объяснять что-либо Рёге не хотелось. Ему вообще не очень-то хотелось с кем-либо разговаривать этим испорченным с утра днем, но друг всегда желал знать все да в подробностях и не отстал бы от Рёги, пока тот не объяснил бы ему всю ситуацию. — О, здорово, — весело поприветствовал друга Кей, протянув ему руку и проигнорировав его мрачность. — Привет, — кивнул Рёга, пожав руку, облокотившись на прилавок, за которым стоял Кей, и бросив на него свои солнцезащитные очки, которые все время спадали с головы. Кей работал продавцом в музыкальном магазине. Музыка была его хобби и любовью всей жизни, к которой Кея ревновали все его многочисленные дамы. Но Кей не сильно расстраивался, когда они уходили. Они все равно быстро ему надоедали. Кею все быстро надоедало, и Рёга удивлялся, как его непостоянный друг может так долго и верно любить занятия музыкой. «Видимо, это действительно его призвание», — только так и выходило объяснить ситуацию. — Ну, что у тебя там стряслось? — сложив руки на захламленном прилавке, Кей подался вперед к другу, глядя на него серьезными глазами, но с располагающей улыбкой. — Студент стрясся. Стриптизера того помнишь? — неожиданно для себя Рёга ответил сразу, ни секунды не потратив на то, чтобы обдумать, как бы осторожнее и мягче преподнести информацию. Он не умел ничего скрывать от своего единственного друга, единственного советчика. — Как забыть! Что ты там ему уже сделал? Только не говори, что деньги на лечение нужны, — Кей в притворном ужасе прикрыл рукой рот, а Рёга пожалел, что именно сегодня его друга посетило приподнятое настроение. Вести серьезный разговор со смеющимся над каждым словом человеком было трудно и неприятно. И Кей это тоже понял, быстро успокоившись под укоризненным взглядом унылого Рёги. — В общем, он работал там, потому что ему нужны были деньги. Он должен много одному опасному человеку, ему угрожали и теперь его всюду караулят. Поэтому так вышло, что теперь он живет у меня. Да, такой вот твой друг благородный. Но... я хочу скорее избавиться от этой головной боли, поэтому прошу у тебя денег, — кратко рассказал о главном Рёга. — Тебя так перекосило на слове «избавиться». Вздохни еще тяжко, и я пове-е-ерю, — хмыкнул Кей, хитро улыбаясь и подмигивая другу, который не находил ничего веселого в своих чувствах к студенту. Но спорить с другом он не стал. Для себя он все уже решил. — Так ты поможешь мне? — проигнорировав комментарии Кея, перешел к делу Рёга, мрачно глядя на него исподлобья, так, что у собеседника сразу отпало всякое желание шутить. — Что бы ты без меня делал, благородный... — покачав головой, Кей отошел от прилавка, наклонился и через несколько секунд уже протянул Рёге небольшую стопку десятитысячных купюр. — Пока не вернешь, будешь угощать меня выпивкой. И не вздумай отлынивать от встреч. — И это ты считаешь справедливостью?! — воскликнул оживившийся Рёга. Когда деньги оказались у него в руках, он ощутил небывалое облегчение, словно проблема уже была решена. Это, конечно, было не так, но скоро все должно было измениться. Он искренне улыбнулся своему другу в благодарность. — Ты теперь мой раб, так что не возмущайся, — ответил Кей, вновь складывая руки на прилавке и весело глядя на засиявшего друга. Ему было приятно видеть друга таким и, скорее всего, он гордился своим поступком. Правда, Рёга не был уверен, что теперь его действительно не превратят в раба. — Тсузуку тебе раб. Я не для себя деньги беру... — заявил он, о чем после пожалел. Во-первых, он не мог представить своего студента рядом со своим другом; во-вторых, он этого не желал; в-третьих, Кей обо всем этом догадался. — Да понял я, понял, Казанова... — добродушно улыбнувшись, Кей махнул Рёге рукой, чтобы тот не заводил спор и спокойно ехал на свою репетицию. — Иди ты, — обиженно послал Рёга друга, делающего намеки, давящие на больное. Конечно, Рёга заботился об этом парне, конечно, он хотел бы ему нравиться, но ему было нельзя с ним сближаться. — Ты иди, — бросил напоследок Кей, после чего он отвлекся на завибрировавший мобильник и покинул эту реальность, погрузившись в чтение сообщения. Рёга не счел нужным прощаться, так как шансов, что друг его услышит, было крайне мало, и направился к выходу из магазина, крепко сжимая в руке деньги. * * * Рёга не знал, когда лучше всего сообщить Тсузуку о деньгах, все никак не решался заводить с ним разговор. На протяжении всей репетиции ему казалось, что за ними пристально следит множество пар глаз, одна из которых принадлежит Рэю, ищущего, к чему бы придраться. Беспокойство, посеянное утренним разговором, вновь вернулось к мужчине, стоило ему увидеться со своим проблемным студентом. Также его мучило ощущение, будто они не виделись целую вечность, хотя на самом деле прошло только полдня. Но об этом Рёга старался не думать. Он пытался вести себя как обычно, ничем не выдавая своих переживаний и намерения оборвать в скором времени общение с Тсузуку. Ему казалось, что у него выходит сохранять невозмутимость, но постоянные нечитаемые взгляды студента, обращаемые к нему, свидетельствовали об обратном. Притворство Рёги было заметно Тсузуку и напрягало его. Возможно, даже куда сильнее, чем казалось преподавателю, ведь сегодня у парня все никак не выходило сосредоточиться на пении: он постоянно сбивался, хмурился, извинялся и пытался заново, пока их с Рёгой не прогнали со сцены, давая возможность репетировать свои номера другим выступающим. — Все в порядке? — безэмоционально спросил Тсузуку у Рёги, но было видно, что листы с текстом песни он сжимает так сильно, что те мнутся в его руках. — В порядке, — кивал Рёга, ловя себя на мысли, что это он должен был спрашивать у Тсузуку, в порядке ли он, а не наоборот. Наверное, ему стоило именно тогда поделиться с Тсузуку новостью о том, что нужные деньги найдены, подняв тем самым ему настроение и дав возможность отвлечься от собственного хмурого вида, но Рёга не осмелился. «Скажу в машине, и сразу поедем туда, куда он скажет», — решил он, успокаивая себя. Не было важно, когда он покажет Тсузуку деньги, — главное, что они у них вообще были. И только тогда, когда по окончании репетиции они с Тсузуку шли на улицу, Рёга задумался, что, несмотря на то, как он оправдался перед Рэем, лучше бы ему больше не светиться в компании студента хотя бы на территории университета. Но и позволить Тсузуку передвигаться по городу в одиночку он пока что не мог, и на встречу ехать они должны были вместе — Рёга извелся бы, если бы отпустил этого неудачливого острого на язык парня одного к опасным людям. Выход из затруднительной ситуации Рёга нашел очень быстро. Когда он был студентом, он встречался с девушкой, у которой были очень строгие родители. Каждый раз, когда после свидания Рёга отвозил эту девушку домой, он останавливал машину подальше от дома возлюбленной, чтобы их не видели вместе, и там с ней прощался или проводил ее до дома пешком, если было темно. Так же они поступали, когда Рёга забирал свою девушку, чтобы куда-либо отвезти. И ничто не мешало им с Тсузуку поступить теперь так же. Хотя это и было опасно, ведь никто не знал, где могут поджидать его дружки Кифуми. И все-таки Рёга имел на руках деньги и чувствовал себя увереннее и решил рискнуть. — Тсузуку, — решительно обратился он к парню, затормозив в холле. Тсузуку тоже остановился, обернулся и посмотрел на Рёгу так, словно только и ждал этого момента, когда мужчина решит объясниться. Это удивило преподавателя, и он почему-то ощутил легкий стыд. — Понимаешь ли, сегодня утром у меня состоялся не самый приятный разговор с одним из преподавателей. Он видел, что мы вместе приезжаем и уезжаем. Возможно, следил за нами. И из-за этого у нас могут возникнуть проблемы. Лучше бы нам не провоцировать моих коллег и их фантазию. Давай сегодня поступим немного иначе... Рёга осмотрелся, чтобы удостовериться, что рядом никого нет и никто их не увидит и не подслушает. Затем он подозвал Тсузуку жестом к себе. Тот несколько секунд потоптался на месте, недоверчиво глядя на пугающего его своими словами и поведением Рёгу, но все же подошел и заправил за ухо волосы, словно это могло помочь ему лучше расслышать слова преподавателя. А Рёга в очередной раз подметил, насколько грациозными были движения Тсузуку, и ощутил, как внутри что-то болезненно кольнуло, стоило только мужчине осознать, от чего он собирается отказаться. — В общем... Кто-то из нас должен уйти первым, а второй пойдет следом. Встретимся, например, возле кафе, куда студенты обычно ходят обедать. Рёге очень хотелось попросить Тсузуку не переживать по поводу разделения и заверить его, что он, если что, рядом, но не смог себе это позволить. Лишь взглядом попытался поддержать своего студента. Рёга видел, что Тсузуку от этой идеи не в восторге, но в силу своей гордости говорить об этом парень не стал. — Коль я на машине, то лучше мне пойти впе… — Рёга хотел предложить Тсузуку уйти после него, потому что считал, что так будет безопаснее. Но студент, видимо, придерживался иного мнения. Посмотрев Рёге куда-то за спину, он нахмурился, а затем резко поклонился. — Хорошо поработали, сенсей. До свидания, — громко отчеканил он, а за тем едва слышно добавил: — Не опаздывайте. Выпрямившись, Тсузуку развернулся и, высоко подняв голову, направился к дверям, за которыми скрылся раньше, чем Рёга успел понять, что произошло. «Обиделся, что ли? Или устал просто?» — предположил удивленный его поведением Рёга. Он боялся, что Тсузуку догадался, что от него хотят избавиться, но это вряд ли было возможно, да и до сих пор Рёге с трудом верилось, что Тсузуку к нему испытывает симпатию и не желает прерывать общение, несмотря на то, как трогательно парень недавно взял его за руку. Но как еще объяснить странности в поведении Тсузуку и его внезапный смелый порыв, Рёга не понимал. Не понимал вплоть до того момента, пока не обернулся и не увидел за своей спиной Рэя, стоящего возле ступенек со скрещенными на груди руками и внимательно наблюдающего за преподавателем, который несколько секунд назад находился в компании студента. Рёга понял, что подтолкнуло Тсузуку убежать первым, и обрадовался тому, как вовремя рассказал ему об опасности, и тому, каким предприимчивым оказался его студент. Он надеялся, что Рэй не слышал его слов и в этот раз им удалось выйти сухими из воды. И все-таки было бы лучше, если бы тем, кто первым заметил Рэя, был Рёга или если бы Тсузуку рванул не на улицу, а в столовую или, например, уборную. Но в ту минуту он наверняка волновался и плохо соображал. Кивнув на прощание своему коллеге, Рёга сделал вид, что отвлекся на свой мобильник. Бездумно нажимая на кнопки, он простоял минуты две, пока не дождался ухода наблюдавшего за ним Рэя, а затем быстро спрятал телефон и едва ли не бегом бросился вслед за Тсузуку. Когда он оказался на улице, парня уже нигде не было видно. Попросив у небес, чтобы с парнем все было в порядке, Рёга отправился на стоянку. Ключи от машины, как по закону подлости, все никак не желали находиться ни в карманах, ни в сумке. «Странно, что машина завелась с первого раза», — язвительно подумал он, выезжая на дорогу, после чего сразу же извинился перед судьбой и заверил ее, что не бросал ей вызов. А то мало ли... Судьба его не услышала. Ей, наверное, казалось, что она недостаточно высмеяла бедного молодого преподавателя, что он недостаточно ее козней вытерпел... Поэтому стоило Рёге свернуть за угол университета, как впереди он увидел пугающую картину. Тсузуку, чье лицо было в крови, держали двое уродливых парней, а третий, в тот момент, когда Рёга их увидел, с размаху ударил студента кулаком в живот. У мужчины чуть сердце из груди в тот момент не выскочило, однако ужасаться у него времени не было — необходимо было спасать Тсузуку, пока его не сделали калекой. Но Рёга не успел. Как только он затормозил и схватился за ручку на дверце автомобиля, чтобы открыть ее и выбраться наружу, незнакомцы скрутили руки Тсузуку за его спиной и толкнули его в сторону собственной машины. Парень покорно шел вперед, пока на него сыпались пинки, и в какой-то момент резко поднял голову, сталкиваясь взглядами с выскочившим на тротуар Рёгой. Но мужчина не рванул вперед. Он не успевал вырвать Тсузуку из чужих рук. Наблюдая за тем, как его студента заталкивают в серый автомобиль, Рёга с трудом подчинил себе свое тело и, наплевав на дрожь и боль в груди, сел обратно в машину, заводя мотор и готовясь преследовать схвативших Тсузуку парней. — Черт... Ну почему все сложилось именно так? Когда уже удача научится улыбаться и мне?! — спросил Рёга у пустого салона, тишину в котором разбавили рев мотора и скрип колес. В тот момент он желал лишь одного — оказаться на месте Тсузуку, перенять на себя всю его боль и в клочья разорвать идиотов, способных учинить вред здоровью человека из-за обычных бумажек.