Hero

Не так давно — полторы недели назад — Рёга мчал к Тсузуку на такой скорости, что думал, быстрее ездить ему никогда больше не придется. Однако он ошибся. Чтобы поспеть за шайкой Кифуми, увозящей Тсузуку неизвестно куда, Рёге пришлось побить свои рекорды скорости. В этот раз он не отвлекался на лишние размышления и даже не особо переживал о безопасности езды, важно было только одно — догнать и забрать Тсузуку. Так безрассудно Рёга себя еще никогда не вел, но и в такие опасные ситуации он еще никогда не попадал. Никогда не влюблялся в дерзких, несносных молодых парней, переворачивающих жизни с ног на голову. Изменив себе однажды, Рёга изменил всю свою судьбу. Она оказалась трудной, несколько жестокой, насыщенной событиями и опасностями. Так разве не об этом мужчина мечтал, тоскуя на скучной работе о яркой студенческой жизни и запоминающимся приключениям? Заполучив же желанное, Рёга захотел спокойствия, стабильности, жизни без риска и препятствующих этому чувств и желаний. Или хотя бы их удовлетворенности. Рёге казалось, эта погоня никогда не закончится. Автомобиль, в котором находился Тсузуку, уверенно петлял по городу, увозя студента все дальше от университета и от центра города. Рёга изо всех сил старался не упустить его из виду, умоляя мелькающую впереди машину остановиться поскорее и дать преподавателю вмешаться в происходящее. Такой внимательности, как в этот раз, он не проявлял даже во время проверки экзаменационных работ своих студентов. Автомобиль Кифуми и его дружков остановился возле небольшого бильярдного клуба, в котором Рёге еще никогда не доводилось бывать. Впрочем, он и в том районе города, куда они приехали, ранее никогда не был. Не сказать, что район был похож на неблагополучный, опасный, но что-то в нем Рёге не понравилось. Как-то слишком пустынно и тихо было вокруг. Зато Кифуми и его компания чувствовали себя на этой улице как рыбы в воде. Выйдя из машины, они даже не посмотрели по сторонам, словно не боялись быть увиденными рядом с избитым студентом. Едва Тсузуку выставил из машины свою ногу, ступая на тротуар, Рёга, убедившийся, что все решится именно в этом месте, спешно раскрыл дверцу машины и буквально выпрыгнул из нее, лишь в последний момент вспомнив о деньгах и едва ли не рванув на похитителей без них. С остервенением сжав купюры, Рёга быстрым шагом направился к не глядящим почему-то в его сторону мужчинам, намереваясь швырнуть им в лицо их сто пятьдесят тысяч иен. — Ты еще кто такой? — повысив голос, спросил один из парней Кифуми, делая шаг в сторону Рёги, когда тот догнал их прямо возле входа в здание, но не отпуская Тсузуку, которого держал одной рукой. На него Рёга даже не посмотрел, взволнованно заглянув в лицо Тсузуку, рассматривающего его затуманенным взглядом с глуповатой смущенной улыбкой на губах, которую трудно было не заметить. На едва зажившей губе парня вновь запеклась кровь, выглядел он серым и вялым, но вполне живым. Одновременно Рёге захотелось и обнять его, крепко прижимая к себе, и отругать, врезав по не пострадавшей части лица. Но стоило ему податься к Тсузуку, как заговоривший с ним крепкий парень перегадил ему путь, отталкивая побитого студента назад. — Мужик, проваливай по-хорошему, — зарычал он, презрительно глядя на Рёгу. Как будто он был лучше его. Возможно, сильнее, но без капли благородства, что недавно открыл в себе молодой преподаватель. Иначе как бы он здесь вообще оказался? — А может, ты провалишь? — рожденная злобой смелость позволила Рёге ответить так же грубо и смело посмотреть стоявшему перед ним дылде с вызовом в глаза. Он был готов и подраться, если придется, хотя и понимал, что проблему лучше решить мирно, ведь преимущество не на его стороне, а синяки и переломанные ребра преподавателю некстати. Они вообще никому некстати. — Совсем страх потерял? Да кто ты вообще такой? — парень, стоящий напротив Рёги, был задет и, выпустив руку Тсузуку, схватил мужчину за ворот его куртки. Тогда Кифуми, все это время молча наблюдавший за происходящим и изучающее рассматривающий Рёгу, наконец-то вмешался. — Не трогай его, Маса! — низким властным голосом громко произнес он, и парень, которого он назвал Масой, сцепив зубы, нехотя отпустил Рёгу и отошел в сторону. Забавно было наблюдать, как этот громила подчиняется лидеру своей шайки, будучи выше и крепче его. Кифуми был заметно доволен, но непонятно было, чему он радовался: послушанию своего дружка или появлению Рёги с деньгами в руках, которые Кифуми едва ли не прожег своим пристальным взглядом. — Это герой, примчавший на помощь невинной девице, — насмешливо пояснил он, и за подобные издевки Рёге захотелось врезать этому человеку еще сильнее, чем безмозглому Масе. Судя по тому, как изменился в лице Тсузуку, тот испытал аналогичное желание. Но Тсузуку крепко держали ребята Кифуми, что сдерживало и его, и Рёгу от необдуманных действий. Мужчина ничего даже не ответил на колкую фразу, своевременно включив мозги и сообразив, что чем дольше они будут болтать, тем дольше придется ждать разрешения конфликта. И хорошо, если все не завершится дракой. Да, Рёга был готов драться, но ему этого совсем не хотелось. Хотелось лишь поскорее забрать Тсузуку, усадить его в свой автомобиль и увезти подальше от неприятностей, в тепло и уют родных стен, где бояться было нечего, кроме собственных желаний. Когда Кифуми протянул руку, Рёга, недолго думая, вложил в нее деньги, изменяя своему первоначальному плану швырнуть купюры похитителю Тсузуку в лицо. Отдавать большие деньги человеку, не заслужившему их, было неприятно и даже немного обидно, но так было проще и безопаснее решить возникшую проблему. Да и безопасность Тсузуку для Рёги была в разы важнее, его здоровье, как и здоровье человека в принципе, мужчина считал бесценным. Деньги он еще заработает и без проблем вернет Кею долг. Та минута, которая ушла у Кифуми на пересчет денег, показалась Рёге вечностью. А когда тот поднял на него нечитаемый взгляд и секунд десять, не моргая, смотрел прямо в глаза, Рёге казалось, что он сорвется, ударит Кифуми, схватит Тсузуку и рванет к своей машине. Он боялся, что их обманут, что парня не отпустят, как нередко показывают в фильмах. Но все обошлось. Жестом руки Кифуми приказал своим дружкам отпустить Тсузуку, и тот, едва почувствовал свободу, тут же кинулся к Рёге, забывая о своей гордости и о вредности тоже забывая. Обняв Тсузуку за плечи одной рукой, Рёга повел его к своей машине, не отрывая взгляда от остающихся позади мужчин. Напряжение не желало отпускать его, пока они с Тсузуку не оказались в тихом салоне машины и та не тронулась с места. Кифуми и не думал мешать им уехать. Посмеявшись со своей компанией над удаляющейся парочкой, он похлопал пачкой купюр по ладони и, сказав что-то окружающим, повел их внутрь здания, возле которого наконец-то обрела свою концовку одна из самых неприятных историй в жизнях Тсузуку и Рёги. Ехали опять в тишине, хотя и было что сказать и преподавателю, и его студенту. Но Рёга не мог позволить себе признаться в том, как сильно переживал за Тсузуку и боялся, что не успеет и с ним произойдет беда. Младшему же парню следовало поблагодарить Рёгу за помощь, но он либо еще не отошел от шока, либо вновь решил проявить характер, что совсем не было уместно в их случае. Лишь когда машина остановилась у дома, в котором жил Рёга со своим гостем, Тсузуку осмелился произнести несколько слов. Старший мужчина словно чувствовал, что так и будет, поэтому покидать автомобиль не спешил. Но и на своего пассажира не смотрел выжидающе, дабы не давить на него и не перегружать себя мыслями о том, что большая дикая кошка на самом деле оказалась беспомощным котенком, которого совесть не позволяла не то что выбросить на улицу — просто без присмотра оставить! Произнес Тсузуку совсем не то, что хотел и ожидал услышать Рёга. — Я все верну... — прошептал он уверенно, и Рёга, настроившись на совершенно другой разговор — о собственной благородности и признательности спасенного парня, — не сразу понял, что речь идет о деньгах. Не исключено, всю дорогу Тсузуку молчал потому, что напряженно размышлял о том, как вернуть своему герою долг. Предположив это, Рёга разозлился. Было бы неприятно узнать, что после всего произошедшего Тсузуку в первую очередь переживает о деньгах, не анализируя поступок Рёги и не задумываясь, как сильно и почему тот ему помог. Хотя это, возможно, было слишком очевидным для Тсузуку, чтобы задумываться. — Опять стриптиз танцевать пойдешь? — без насмешки, с укоризной поинтересовался Рёга, внутри которого разгоралось пламя негодования, не имеющего явной причины для своего возникновения. Мужчина посмотрел на прижавшегося к спинке своего кресла Тсузуку снизу вверх нечитаемым взглядом. Он жалел о том, что не смог рассказать парню о своих переживаниях, а тот так и не догадался о них, не почувствовал. А может, Рёга ошибался и Тсузуку просто стеснялся затрагивать тему их отношений. В ответ на вопрос Рёги он лишь отрицательно покачал головой, робко невесело улыбнувшись, ссутулившись и низко опустив голову. Его образ был насыщен усталостью и легкой растерянностью. Тсузуку теперь выглядел расслабленным, спокойным. Он не возмутился словам Рёги, не стал что-либо доказывать и даже не попытался унизить своего преподавателя, к чему так привык. Его вымотал насыщенный день, и Рёга понял, что винить помятого, побитого, плохо соображающего Тсузуку в чем-либо глупо. Тот был парнем сообразительным, наверняка он все знал. Понял даже раньше самого Рёги, а потому и не сильно сопротивлялся Кифуми, будучи уверенным, что Рёга придет на помощь. И не благодарить за эту самую помощь ему могло казаться нормальным, ведь это так привычно, так естественно — Рёга, спасающий его, помогающий, поддерживающий. — Не надо ничего возвращать. Просто не впутывайся больше в неприятности, — смягчившись, произнес Рёга. Если бы у голоса была своя температура, Тсузуку, к которому обратился старший, физически ощутил бы тепло. Но, исходя из того, что уголки его губ поползли вверх, а голова оказалась спешно отвернутой, внутреннее тепло его все же посетило. Рёге как никогда сильно хотелось потрепать парня по волосам, примять торчащие на затылке светлые пряди, но он отказал себе, хотя и знал, что можно и, может, даже нужно. «Как у нас все романтично», — удивленно подметил он. Он не думал, что при их с Тсузуку вечном соперничестве и трудных характерах они смогут баловать себя романтикой, однако влюбленность творила чудеса. — Идем, еще нужно твои раны обработать. Живот не болит хоть? — с надеждой спросил Рёга, поморщившись от воспоминаний того, как Тсузуку избивала компания Кифуми. К его счастью, парень отрицательно мотнул головой, не переставая улыбаться, а затем в очередной раз первым покинул автомобиль и, даже не остановившись подождать Рёгу, направился в сторону входа в подъезд. * * * — И все-таки эти деньги… — не унимался никак Тсузуку даже через час после беседы в машине, когда они с Рёгой уже находились дома и заканчивали приводить себя в порядок. Вернее, хозяин квартиры уже давно принял душ и переоделся и теперь помогал Тсузуку обработать его раны. Тот пожаловался на боль в руке, и мужчины не осталось другого выбора, кроме как взять перекись, ватные диски и пластыри в свои руки. Они разместились в ванной комнате. Прислонившись к умывальнику, Тсузуку стоял слишком близко к Рёге, его грудь едва ли не касалась груди преподавателя, когда легкие наполнялись воздухом. Пах парень его, Рёги, гелем для душа и был одет в его растянутую пайту. Все это сводило мужчину с ума. Происходящее не казалось ему реальным, а переживший трудное испытание вредный студент, стоящий перед ним, выглядел непривычно дружелюбным и тихим. Рёга даже не мог прочитать в его глазах, о чем он думает, потому как те были прикрыты и не раскрывались даже под звуки тихого шипения, когда рана на губе, которую обрабатывал Рёга, давала о себе знать болезненными ощущениями. Сцена была донельзя романтичной и, несмотря на все запреты и обещания, которые давал себе раньше, Рёга желал, чтобы между ним и Тсузуку произошло что-нибудь особенное. Потому и сильно огорчился, когда тот вновь заговорил о деньгах, которые мужчину беспокоили почему-то в последнюю очередь. Тсузуку, вероятно, тоже беспокоили не деньги, а факт того, что он слишком много задолжал Рёге, человеку, с которым ранее не очень хорошо обходился и выше которого себя до недавнего времени ставил. «А может, действительно совесть?» — с надеждой спрашивал у своего чутья Рёга, не желающий верить, что Тсузуку до сих пор печется только о своей гордости. Конечно, будь оно так, поступать правильнее было бы проще. Умом Рёга это понимал, но не сердцем. — Эти деньги… Где ты их взял? — когда мужчина отстранился от него, смог наконец-то спросить Тсузуку, не поймав на себе после строгого взгляда и не получив пинка от мужчины, которому трудно было обрабатывать шевелящуюся во время разговора пораненную губу парня. Рёга на многое был готов, дабы отвлечь его внимание, переключить его на что-нибудь другое. На себя, например. Поднять Тсузуку настроение, вынудить выбросить из памяти сегодняшние события и закрыть наконец-то ненавистную ему тему денег, о которых он слышать ничего не желал более. И тогда в голову Рёге пришла интересная мысль. Он решился на небольшой обман, который хоть и был жестоким, но должен был помочь ему добиться желаемого. — Эти деньги… Я получил их, продав часы моего деда. Единственное, что у меня от него оставалось… — скорчив угрюмое лицо, печальным голосом произнес Рёга, мысленно прикидывая, каковы его шансы добиться успеха в качестве исполнителя мужских ролей в сопливых мелодрамах для женщин того же возраста, что и его мать. Если и вовсе не возраста его бабушки. Своим поступком Рёга убил двух зайцев одним выстрелом. Когда его обман раскроется, Тсузуку точно взбодрится, но перед этим… Перед этим мужчина неожиданно получил то, о чем тайно мечтал и чего убеждал себя бояться, от чего должен был воздержаться. Пока он строил из себя опечаленного продажей часов внука, расчувствовавшийся Тсузуку, возможно, острее ощутивший свою вину, неожиданно подался вперед и заключил Рёгу в крепкие объятия своих красивых рук, чтобы в следующий момент осторожно втянуть его в успокаивающий, наполненный внезапной нежностью поцелуй. — Не стоило… — прошептал он, едва отстранив голову и заглянув Рёге в глаза. Но старший даже не услышал, что ему сказали. В ушах шумело, биение сердца мужчины, как ему казалось, было слышно даже за пределами его ванной комнаты. Он плохо соображал, что происходит, и, скорее, инстинктивно потянулся вновь к Тсузуку, чтобы продлить понравившуюся ему ласку. Прикасаться к парню в этот раз было еще приятнее, чем прежде. Когда Рёга впервые целовал его у входа в клуб, он еще не осознавал своей влюбленности и не испытывал жгучей жажды близости с этим человеком. В общем-то, он и накануне ее не испытывал, не в таких пропорциях. Только после того, что они сегодня пережили, только после того, как Рёга познал страх потерять Тсузуку или позволить незнакомцам его покалечить, он понял, насколько сильно привязался к этому человеку, которого еще недавно считал занозой в одном месте, и насколько велика его потребность в наличии в его жизни Тсузуку, в опеке над ним, в мимолетных прикосновениях и напряженных разговорах. И когда он это понял, осуществление ранее принятых решений показалось ему непосильно сложным, мысли о нем причиняли боль, словно мужчину кто-то дергал за одну из его частей тела, пытаясь ее оторвать. За короткий срок Тсузуку проник так глубоко в Рёгу, что стал его неотделимой частью. Но насладиться поцелуем, переросшим из невинного в страстный, возбуждающим мужчин и подталкивающим их перебраться в другую комнату, им не дали. Не любила их судьба, и ничего с этим поделать не выходило. В дверь позвонили. Сперва Рёга, не ждавший гостей, хотел это проигнорировать, подталкивая Тсузуку к стене и продолжая с жадностью ласкать его припухшие губы. Но звонок повторился, и тогда уже парень, сдавшийся под напором Рёги и позволивший ему вести, собрался и упрямо оттолкнул от себя мужчину, кивая в сторону прихожей в ответ на его вопросительный взгляд. — Открой, вдруг что-то важное. А я приберу здесь, — скомандовал он, словно это он находился у себя дома, а Рёга был в гостях. Не став спорить, разгневанный хозяин квартиры направился к входной двери, сквозь зубы шепча, что он думает по поводу внезапных гостей. Также он прокрутил в голове несколько вариантов развития дальнейших событий. А вдруг это был Кифуми со своей шайкой, чем-либо не удовлетворенный, неизвестно как вычисливший место проживания спасителя Тсузуку и решивший устроить повторные разборки? А если родители или друзья Тсузуку, потерявшие его или пришедшие с претензиями к преподавателю, у которого он проживал? А если кто-нибудь из университетских коллег, с которыми Рёга изредка проводил вместе время? Им нельзя было знать, с кем живет мужчина. Но переживал Рёга напрасно. Взглянув в дверной глазок, он увидел Кея, стоящего под его дверью, которую он следом спокойно открыл, хотя и отругал себя мысленно за то, что разболтал их с Тсузуку необычную историю не в меру любопытному другу, который от него теперь так просто не отстанет, пока не выведает все подробности. — Я не помешал? — приподняв одну бровь, вместо приветствия насмешливо спросил Кей, оглядывая растрепанного, покрасневшего хозяина квартиры, чьи глаза буквально пылали. То ли от страсти, то ли от раздражения. — Не помешал. Но давай быстро излагай, зачем явился, и дуй отсюда. Мне еще тесты проверять, — как можно более непринужденно постарался произнести Рёга, все-таки впуская Кея в квартиру, но не предлагая пройти дальше прихожей. Хотя разрешение его наглому другу, вечно чувствующего себя в гостях у Рёги как у себя дома, и не понадобилось: разувшись, он уверенным шагом двинулся в сторону кухни, лишь на мгновение замерев у ванной комнаты и прислушавшись к шуму, раздающемуся из нее, чтобы потом продолжить свой путь с коварной ухмылкой на губах, думая слишком громко, чтобы не смущать хозяина квартиры. Рёга последовал за ним и делал это молча, желая хотя бы оттянуть момент, когда из Кея начнут сыпаться подколы, которых было не избежать. — Ночью проверять планируешь? Хотя понимаю, не до них тебе сейчас, — продолжал потешаться Кей, намекая Рёге на связь с обитающим у него временно студентом и наблюдая за реакцией друга. Его всегда забавляло, когда Рёга злился, и даже если его шутки оборачивались перепалками и драками, Кей никогда не жалел о сказанном, ведь подкалывать лучшего друга он любил так же сильно, как и крутить романы с девушками. Но не сильнее музыки, конечно. — На нервы действовать пришел? — буркнул Рёга, заряжая в друга яблоком. Крупный зеленый фрукт врезался тому в грудь и рухнул на колени. Кей зашипел, погладив место удара, и весело посмотрел на друга, как ни в чем не бывало открывшего холодильник и застывшего возле него, раздумывая, стоит ли угощать оказавшего ему помощь мужчину или попытаться поскорее его спровадить. Все-таки он достал пиво. Если Кей все же пришел, то не уйдет, пока не получит ответы на вопросы, которые принес с собой в этот дом. — Ладно, все, молчу. Пришел я очки тебе занести, которые ты у меня в магазине забыл, — из кармана своей куртки Кей достал упомянутые очки и положил их на стол, добавив: — Можешь не благодарить. — Стал бы ты тащить свою задницу на другой конец города ради того, чтобы отдать мне очки... Ты просто поглядеть захотел, как мы тут живем и в каких отношениях находимся, да? — быстро раскусил друга Рёга и протянул ему с вымученным вздохом пиво. Тот, принимая металлическую банку с хмельным напитком, лишь пожал плечами. Это было слишком очевидно и предсказуемо, чтобы отрицать. Выдвинув из-под стола табурет, Рёга хотел присесть рядом с Кеем, но в этот момент из коридора послышался скрип двери, ведущей в ванную комнату. Рёга тут же дернулся в сторону от стола, чтобы прикрыть кухонную дверь. Ему не хотелось предоставлять Кею удовольствие лицезреть желанное, да и не хотелось, чтобы Тсузуку услышал разговор мужчин, ведь его друг мог ляпнуть что-то не то... — В общем... Спасибо, что выручил. С этими отморозками мы сегодня рассчитались. Теперь мой студент в безопасности, — воспользовавшись паузой в разговоре, поблагодарил друга Рёга, надеясь, что после этих слов Кей посерьезнеет и заговорит с ним нормально. Он достаточно хорошо знал этого человека, чтобы рассчитывать на подобное, и в конце концов не прогадал. Кей стер с лица улыбку и, сделав глоток пива, подался вперед, облокачиваясь на стол и заглядывая в глаза друга, в которых тускнел огонек. — И теперь ты оставишь его? — несколько предусмотрительно тихих — чтобы не услышал Тсузуку — слов, произнесенных Кеем, вынудили огонек окончательно погаснуть. Рёга помрачнел и ссутулился, скользнув задумчивым взглядом по белоснежной поверхности стола. Вроде бы решение было принято, но мужчине отчаянно не хотелось его подтверждать. Разум вновь проигрывал чувствам, и Рёга приходил к выводу, что ему надо еще немного подумать, прежде чем ответить на этот нелегкий вопрос. И подумать тогда, когда эмоции ослабнут и Тсузуку не будет подпитывать их, находясь рядом и совершая маленькие приятные глупости. «И тогда я вновь приду к выводу, что мы должны разлучиться. Если бы нам можно было быть вместе, сегодняшней беды не произошло бы», — размышлял Рёга, представляя скривившееся от недовольства гадкое лицо Рэя. Коллега казался мужчине вездесущим. Возможно, он следил за ними с Тсузуку, поставив перед собой цель избавиться от Рёги, к которому испытывал острую антипатию. И у него были все шансы добиться желанного, учитывая то, что Рёга не приучен был скрываться. — Да, — выдавил нехотя из себя мужчина, не чувствуя и половины той уверенности, что испытывал днем, делясь с другом своими планами на ближайшее будущее. — Не делай этого, — покачал головой Кей и сделал еще один глоток, только после которого объяснил удивленно уставившемуся на него Рёге, почему тот не должен отказываться от человека, в которого имел неосторожность влюбиться. — Ты не хочешь этого, иначе ответил бы сразу. Не хочешь, а значит будешь жалеть, что так поступил. Ты не будешь доволен своим выбором, зная тебя, утонешь в мыслях, будешь себя винить. Обладать желанным и скрывать это тебе будет проще, чем выносить последствия твоего решения. Доверься мне, я же твой лучший друг. Для пущей убедительности Кей подарил Рёге свою теплую веселую улыбку и прежде, чем тот что-либо ответил, добавил, смело не отводя взгляда: — Мне, конечно, странно понимать, что переживаешь ты из-за парня, но если именно он является тем, кто может сделать моего одинокого друга счастливым, я не имею ничего против. Я даже рад буду, если у вас все сложится. И не надо убеждать меня, что я ошибаюсь насчет ваших отношений. У тебя на лице все написано. Так что не глупи, — предупреждающе покачав головой, Кей откинулся назад, оперевшись спиной о тумбу, и расслабленно продолжил пить пиво, наблюдая за напряженным хозяином квартиры, который был вынужден в очередной раз обдумывать сложившуюся ситуацию, взглянув на нее под иным углом. Безусловно, Кей был прав. Им с Тсузуку нельзя быть вместе. Но можно, пока никто не видит. Если очень постараться, возможно, они могли бы скрывать свои отношения, пока Тсузуку не окончит университет. Если они вообще столько продлятся. Многие пары скрывают свои отношения, а однополые — так почти все. Значит, и Рёга с Тсузуку научатся этому. «Но сперва нам надо стать парой», — напомнил себе мужчина. У них со студентом, возможно, и были чувства друг к другу, но пока в них никто из них даже не признался. Хотя отнюдь не случайный поцелуй в ванной можно было счесть за признание. Он о многом рассказал и Тсузуку, и Рёге. — Подумай хорошенько. А мне пора бежать. В гостях у лучшего друга хорошо, но в гостях у симпатичной девушки лучше, — как только его банка с пивом опустела, заявил Кей, подрываясь с места. Рёга не успевал за другом. Он долго осмыслял его предыдущие слова и не сразу понял, что теперь тот уходит. Так бы и просидел на кухне уход гостя, не проводив его, но вовремя опомнился и рванул следом за блуждающим по его квартире Кеем. Почему-то Рёге не хотелось, чтобы его два гостя пересеклись, он был намерен избежать этого. Но все обошлось — Тсузуку не обнаружился ни в коридоре, ни в гостиной, где его могли заметить. Кея это, судя по выражению его лица, опечалило. Но Рёга был уверен, что грустить его друг долго не будет с его-то планами на вечер. — Очки больше не забывай, ошибок не твори и держи меня в курсе, — обувшись, напоследок обратился к Рёге Кей, глядя в его глаза насмешливо, но голосу пытаясь придать строгость. — Не наглей, — буркнул в ответ мужчина, снедаемый желанием силой вытолкать друга из квартиры. Останавливало его не уважение к их дружбе и к Кею в частности, а задолженность Рёги перед ним. — Не «не наглей», а «слушаю и повинуюсь, мой самый щедрый, добрый, мудрый и понимающий друг», — со строгим видом поправил Рёгу Кей, пригрозив ему пальцем. В другой ситуации хозяин квартиры посмеялся бы с этого жеста, но сейчас он был слишком серьезен и раздражен, чтобы веселиться. — А еще самый талантливый, красивый и скромный, — фыркнул он, обминая Кея и открывая ему дверь. Совсем без намека. — Комплиментами меня засыпаешь? А паренек твой ревновать не будет? — продолжил сыпать подколами Кей, уверенный, что последнее слово должно быть за ним. Рёга взбесился еще сильнее, но нагрубить другу в ответ себе не позволил бы. Лишь понадеялся на то, что Тсузуку их разговора не слышит — такого стыда он не пережил бы. — Тебя там девушка заждалась, поспеши, — в очередной раз поторопил он Кея, и тот наконец-то сдался, переступая через порог и вскоре скрываясь из вида, напоследок сказав Рёге, что возвращением долга он может не спешить, и заговорщицки подмигнув ему. Когда друг ушел, дышать стало легче, однако ощущение свалившейся с плеч горы не посетило мужчину. Ему еще предстояло сделать очень трудный выбор. Вернее, очередная попытка его сделать. Надо было оценить свои силы — особенно силу воли, — просчитать, в каких местах им с Тсузуку появляться вместе рискованнее всего, как и в каких ситуациях им поступать... Но Рёга понимал, что все это бесполезно. Ведь когда Тсузуку появлялся рядом, молодой преподаватель словно погружался в иную реальность, в которой существовали только они вдвоем, все остальное переставало заботить мужчину, и именно поэтому он не должен был позволять себе пробовать быть вместе с этим человеком в качестве возлюбленных. И именно поэтому он сдался и вкусил запретный плод. — Ушел? — Рёга вздрогнул от прозвучавшего внезапно голоса и резко обернулся. Тсузуку выглядывал из ванной комнаты, направляя встревоженный взгляд на входную дверь. Видимо, выскочив в коридор, пока Кей и Рёга беседовали на кухне, парень тут же вернулся обратно, сообразив, что лучше ему не показываться на глаза гостям преподавателя. — Ушел, — кивнув согласно, подтвердил мужчина, оперевшись на стену. — Он не заметил меня? — прикрывая дверь, виновато поинтересовался Тсузуку. А Рёга не понимал, куда делись его грубость и наглость. Если он вел себя так под впечатлением от поступка старшего, то в словах благодарности больше не было нужды. Он был благодарен и давал это понять, только своеобразным способом. — Прости, что столько проблем причиняю. Надо мне съезжать поскорее... Правда, домой с разбитой губой нельзя, но, может, Миа позволит... — Мы уже выяснили, какой из Миа друг. Живи у меня сколько угодно, ничего страшного. Я уже привык к тебе... — возразил Рёга таким тоном, словно приказывал, а не предлагал Тсузуку остаться. Он произнес слова быстрее, чем успел их обдумать, и они легли первой чертой на кресте, ставящемся на планах мужчины выгнать проблемного студента из своей жизни. Когда опасность была далеко, она уже не казалась такой страшной, а шансы на благополучное разрешение ситуации — ничтожными. Мысленно Рёга убедил себя, что их с Тсузуку безопасность зависит только от них самих, так что все будет в порядке, если не переступать границы допустимого. А вслух он нехотя признался, склоняя голову и скромно улыбаясь: — А Кей... Понимаешь ли, он знал, что ты у меня живешь. — Ты сказал ему?! — тут же взбушевался Тсузуку, не веря своим ушам. Он и предположить не мог, что умный преподаватель сболтнет лишнего своим друзьям. Это было чревато последствиями. — Я не мог не сказать, иначе он не дал бы деньги... Я как бы... у него одолжил, чтобы с Кифуми рассчитаться, — сознаваться в обмане оказалось сложнее, чем Рёга предполагал, а Тсузуку выглядел в тот момент злым как черт, что заставляло мужчину считать свою затею не такой уж удачной, как хотелось бы. Но, по крайней мере, парень перенаправил свое внимание с собственной вины на чужую и не выглядел больше побитым щенком. Хотя побитым он все же выглядел — пластыри на лице и синяки на руках, оставленные чужими грубыми пальцами, не имели шансов остаться незамеченными. — А как же часы деда? — прищурившись, спросил он, и Рёге показалось, что он слышит хруст кулаков Тсузуку, с которыми тот вот-вот должен был на него наброситься. Но в следующую же секунду он понял, что это глупо и Тсузуку не устроит драку с выручившим его человеком в его же квартире. — Не было никаких часов... — Шутишь?! Ты хоть представляешь, каким виноватым я себя чувствовал и как хреново мне было, когда я услышал эту твою... легенду! — зарычал Тсузуку, не позволяя себе кричать, но и не находя в себе сил говорить ровно. «Сколько чувств от такой ледышки...» — чуть было не выдал Рёга насмешливо, но вовремя прикусил язык. Ему было приятно, что Тсузуку больше не проявляет безразличие по отношению к нему, а напротив, так ярко реагирует даже на те слова, что не являются правдой. — А мне кажется, плохо тебе не было. Было даже очень хорошо, когда я к тебе прикасался, — смело заявил Рёга, довольно улыбаясь, но глядя на Тсузуку при этом вполне серьезно. Тот, кажется, даже вспыхнул едва заметным румянцем — лучше реакции на свои провокационные слова Рёга и ожидать не мог. — Я просто хотел сделать тебе приятно, отвлечь от плохих мыслей... — честно, но неуверенно признался Тсузуку. Также для преподавателя стало неожиданностью и то, что такой человек, как Тсузуку — бывший стриптизер и покоритель дамских сердец — смутился обычного поцелуя. — А теперь, узнав правду, не хочешь делать мне приятно? Если что, у меня есть еще и другие плохие мысли, — тонкость и смелость намеков Рёги поражали даже его самого. Как и поражало то, что они вообще имеют место, переча доводам разума. — Знаешь, будь на твоем месте кто-то другой, я послал бы его куда подальше. Возможно, даже придал бы ускорение. Но... ты это ты, черт возьми. Тсузуку поднял руки, показывая, что он сдается, а затем опустил аккуратные ладони на плечи подошедшего к нему мужчине, обнявшего его за талию. И вся злоба и обиды Тсузуку куда-то испарились. Туда же, куда и сомнения и страх Рёги. Уже второй — но явно не последний — раз за вечер их губы сплелись в горячем поцелуе, разоблачающем мужчин, долго желавших этих прикосновений, и проводя вторую черту крестика, в корне меняющего судьбы преподавателя и его студента.