Тебе понравится!

Если с утра в пятницу я относился к мысли посетить торжество рекламной компании „Атриум“ довольно нейтрально, то к вечеру того же дня затея Энди показалась мне откровенно глупой и бессмысленной. Доедая плитку горького шоколада (когда нервничаю, мне до безумия хочется сладкого), я почти решил не идти, но в этот момент в дверь настойчиво позвонили, и я, конечно, поплелся открывать. Приятель ураганным ветром ворвался в мою квартиру, и, оценив обстановку, сразу напустился на меня. — Ты почему надел с черными брюками черную же рубашку? — Ворчливо осведомился он. — У меня траур, — мрачно буркнул я, плюхаясь на кровать в комнате. Но Грехэм цепко ухватил меня за руку и буквально вздернул в воздух: — Прекращай шутки, Джем, и быстро переоденься! Бордовая рубашка здесь более уместна. Давай, давай, торопись, мало времени осталось. Я недовольно фыркнул, но послушался. — Послушай, Ежик, а можно, я не пойду? — Жалобно мяукнул я, зарывшись носом в вешалки с одеждой. — Нельзя. И не вздумай канючить, мы все решили! — Черт! — Я вынырнул из недр шкафа и подозрительно посмотрел на друга: — Ты не просто так меня тащишь с собой, верно? Я тебя знаю! Колись, в чем дело? Но еще до того, как приятель ответил, меня осенило: — Неужели придет кто-то из твоих бывших? — Ну, — замялся Грехэм, — э-э… возможно…но не точно! Возможно, появится Стиви… — Ты спятил? Ты спятил, да? — Я покрутил пальцем у виска. — Ты собираешься представить меня в качестве бойфренда, но, Энди, Стивен меня сто раз видел, во-первых! Он в курсе, что я натурал, во-вторых! Он твоему представлению не поверит и ревновать, — тут я насмешливо ухмыльнулся, заметив, что обычно непробиваемый Еж покраснел, — стопроцентно не станет! — Милый мой, да тебя сейчас мать родная не узнает, не то, что Стив! Особенно в этих стильных тряпках, — язвительно парировал друг детства и ехидно добавил: — А насчет твоей гетеросексуальности… Джейми, малыш, ты жизни не знаешь, а ведь в ней чего только не происходит! И не забывай, что Стиви всегда нас подозревал черте в чем! Я кинул в его сторону убийственный взгляд и отвернулся к зеркалу. — Черт, Джем, дай я сам! — Не выдержав моего сражения с перламутровыми пуговицами, Энди быстро подошел ко мне и молниеносно застегнул рубашку, попутно поправив воротничок. — У меня иногда ощущение, что мы с тобой давно женатая пара, — вдруг хихикнул я, понаблюдав за его сосредоточенными и уверенными действиями. — Как жена, ты отвратителен, милый, — рассмеялся в ответ Грэхем, — готовить не умеешь, посуду за собой не моешь, продукты тебя не заставишь купить, а еще постоянно теряешь разные предметы… — А как муж? — Не подумав обидеться на его комментарии (все верно, я такой), с любопытством спросил я. — А муж у нас я! — усмехнулся Энди и щелкнул меня по носу. — Как мило, — я скорчил ему страшную рожицу и отправился обуваться. До здания, в котором планировалось отмечать пятилетие „Атриума“, мы добрались вовремя, что удивительно, учитывая мою нарочитую медлительность и жаркие споры по поводу одежды. — Только посмей меня поцеловать или погладить в каком-нибудь неположенном месте, и я тебе двину! —Предупредил я друга перед тем, как войти в двери. — Локтем. По ребрам. Больно. — Не волнуйся, ничего…гм…столь впечатляющего я не планировал, потому что ты не… — Не в твоем вкусе? — Радостно перебил я его. –Ну…я бы так не сказал, — протянул он со странным выражением на лице, просканировав меня с головы до пят. — Это инцест! —Невольно попятившись назад, сурово проинформировал я его. — Имей в виду, инцест! — Мы ведь не кровные родственники, — попытался удивиться Грехэм, но я не ему не позволил: — Да ты мне как брат родной! Ну, или кузен на худой конец. — А кузены раньше вообще женились… — Ой, да заткнись, ты, ради всего святого! Я тебя убью, если… — Расслабься, Джем, я обещаю вести себя правильно. Тебе понравится! Блин, кажется, я начинаю тихо ненавидеть это выражение! Однако я постарался успокоиться, в конце концов, моя паника весьма заметна со стороны и может привлечь ненужное внимание (еще подумают, что Еж меня бьет втихушку), а мне бы хотелось обратного. Серой мышкой прошмыгнуть в помещение, спрятаться за какой-нибудь кадкой с пальмой (при наличии, и кадки, и пальмы, естественно; хотя вместо пальмы сойдет кактус или фикус) и без нервов, спокойно пережить светское мероприятие. Да еще и перекусить, если удастся. Ага, как же! Наши с Энди мнения по поводу данного празднества явно не совпадали: не успели мы чинно прошествовать в переполненный людьми зал, как друг начал методично перемещаться по его периметру, таща меня за руку и представляя каждому встречному! Черт знает, что на него нашло, но я не мог ему открыто выказать недовольство, потому мне оставалось лишь широко улыбаться, изображая первостатейного идиота. Но только я решил, что знакомые (теперь наши общие, кстати, раз уж я им представлен стараниями друга) уже закончились, и мне можно передохнуть от бесконечных приветствий, как приятель вдруг обхватил меня за талию, игнорируя гневное сопение, и прошептал на ухо: — Джем, будь естественным. К нам упырь идет… Если кто не понял, упырь — это непосредственный начальник Энди, и по совместительству владелец рекламной компании. Я кивнул, дав понять, что постараюсь, и, нацепил на физиономию ослепительную улыбку (блин, не вывихнуть бы челюсть от усердия!), чтобы уж точно сразить наповал направляющегося к нам человека. Мучитель Ежа оказался представительным и очень холеным мужчиной лет тридцати семи-сорока, со слегка надменным выражением красивого лица. А на стоимость одного его щегольского костюмчика я бы жил, наверное, полгода припеваючи! И ничего упыриного во внешности я не заметил, клыков и то нет… Я слегка расстроился. — Здравствуй, Грехэм, — любезно поздоровался он, обращаясь к замершему (словно суслик в поле), Энди. — Как мило, что ты не забыл об обещании познакомить меня со своим бойфрендом. — Он посмотрел на меня: — Позвольте представиться, Мэттью Уоллес, директор „Атриума“. — Очень приятно, Джем, — с живостью ответил я, усиленно мечтая пнуть Ежика под коленку! Ибо его рука переместилась с моей талии куда-то на бедро и подбиралась к заднице, сдается мне. Она там гуляет, что ли, по мне?! Я не разрешал себя лапать, отчетливо помню! „Убью гада“, — подумал я, прокручивая в голове страшные сцены мести. — Джем? Какое необычное имя, — удивился мой собеседник. — Да это прозвище. На самом деле меня зовут Джейми, мистер Уоллес, - я, наконец, умудрился отклеиться от тесно прижавшегося ко мне Энди. Блин, так и самому недолго поверить в наши мифические отношения! — Просто Мэтт, без мистера, — об улыбку Уоллеса спички можно было зажигать. — И давай на „ты“, ведь Грехэм мне почти как сын, правда, Эндрю? — Д-да, конечно, — выдавил приятель, пытаясь снова меня обнять, но я не давался. А вот фига! Не хочу я с ним срастаться, мы не сиамские близнецы! И жарко, между прочим. — Ну, ладно, желаю приятно провести время. Да, кстати, Грехэм, не пропусти через пару минут мое выступление, оно касается всех сотрудников. — „Просто Мэтт, без мистера“, — передразнил друг своего начальника, когда тот покинул наше общество. — Скотина… Да ты его очаровал Джем! — Я? Да никогда! Это твой упырь, сам с ним и разбирайся! — А я говорю, очаровал! Он в тебе едва дыры не прожег взглядом! — воскликнул Энди обвиняюще. — Иди к черту, Ежик! А что делала твоя рука… — Ну и ну, посмотрите-ка, наш Энди завел себе новую сучку! — Послышался знакомый мурлыкающий голос позади меня, тотчас оборвавший назревающую ссору. — Привет, Стивен, как поживаешь? — Абсолютно спокойно отреагировал на появление бывшего любовника мой приятель. Молодец, не растерялся, гордо подумал я, мое воспитание! И медленно обернулся. Плевать, что будет, то и будет. Однако спустя мгновение стало ясно, что меня не идентифицировали. Ай, да, стилист-фея Донован! — О-о, — протянул Стив Каррера, — какой красивый мальчик, с ума сойти! Чем ты его, интересно, зацепил, Грехэм? Впрочем, ваша идиллия скоро в любом случае закончится, это зеленоглазое сокровище от тебя быстро свалит, как только найдет кого-нибудь побогаче!       Не понял? Меня сейчас содержанкой обозвали? А все дурацкая бордовая рубашка с вырезом до пупа! Хотел же черную надеть…Блин. — Стив, заканчивай балаган, — поморщился Ежик, — твоя ревность не уместна, если не сказать, смешна. Ты сам меня бросил, не вижу смысла… — А ты, смотрю, недолго и горевал! — Выкрикнул Каррера с обидой. Ого, страсти-то, какие, сериальные! Теперь им осталось только кинуться друг дружке на шею, обливаясь слезами и соплями! Правда, если Стиви надумает разреветься, то меня стошнит, честное слово! Ему на ботинки. — Да он вообще не горевал, — выпалил я, когда мне надоело любоваться перекошенной рожей Карреры и, потянув Энди за руку, я громко добавил: — Пойдем, милый, нечего всякое дерьмо слушать!       Я круто развернулся, и приятелю ничего не оставалось, как последовать за мной. — Ты чего такой агрессивный? — Опасливо покосился на меня мой якобы любовник. –Да мне твой Стив никогда не нравился, — ухмыльнулся я, — напыщенный осел. Кстати, он меня не признал! — Тихо, Джем, шеф, кажется, собрался вещать, давай послушаем. Иначе, боюсь, он меня покусает, и придется мне по ночам вместе с ним вампирствовать. Мы подошли поближе и успешно ввинтились в толпу народа, окружившую упыря-Уоллеса. — Уважаемые гости и коллеги! — Хорошо поставленным голосом начал речь начальник моего друга. — Позвольте поздравить вас с пятилетием рекламной компании „Атриум“. Я не буду много говорить об этом событии, поскольку… Дальше я не стал внимать его разглагольствованиям, если вы слышали хоть одно официальное выступление, считайте, вы слышали их все. Вместо этого я тихонечко переместился к столику с закусками, и, пока меня не запалил Еж, умудрился слопать массу бутербродов с красной икрой и кучу канапе. Но теперь мне дико захотелось пить, а напитков почему-то в поле зрения не наблюдалось. От увлеченного поиска жидкости, пригодной для питья, меня отвлекла последняя фраза „просто Мэтта, без мистера“: — А теперь я оглашу новость, которая заинтересует сотрудников нашей компании и, несомненно, отразится на будущем „Атриума“ в целом. Дело в том, что со вчерашнего дня у меня появился полноправный партнер по бизнесу. Дамы и господа, позвольте вам представить Ричарда Моргана! Окружающие пришли в невероятное волнение, и я их вполне понимал! Ричард или Рик Морган — известная фигура в мире рекламы. Он к тридцати годам сделал головокружительную карьеру, и заполучить его мечтали многие и многие. И каким образом это провернул Уоллес? Пообещал все золотишко дядюшки Скруджа? Нефтяную скважину? Или иорданскую принцессу в жены? — Вашу мать! Мало мне одного упыря, так он себе компаньона спроворил! Теперь они на пару будут пить мою кровушку, — простонал в отчаянии мой друг, но я, не обращая внимания на его стенания, вытягивал шею, пытаясь получше рассмотреть гения рекламы. Надо же, две руки, две ноги, вполне похож на обычного смертного, хмыкнул я, выцепив Моргана из стайки приглашенных. Но приходилось признать, впечатление он умел производить: высокий, подтянутый, в потертых синих джинсах и светлом пиджаке, на шее наверчен в странной конструкции белый шарф. Мелированные волосы торчат в разные стороны в художественном беспорядке, на носу красуются солнцезащитные очки. Весь из себя стильный тип, резюмировал я. И ничего особенного. Но тут в толпе мелькнуло смутно знакомое лицо, и я невольно отвлекся. — Энди, — я дернул за рукав приятеля, — посмотри-ка…вон там, не Брайан Селлер? — Черт, Джем, понятия не имею, да и фиг с ним. Мне к Уоллесу нужно, побудь пока здесь, ладно? — Ладно-ладно, — пробормотал я, занятый своими мыслями. Это точно Селлер, я его породистую морду везде узнаю! Еще бы не узнать, ведь ради него меня и бросила Натали! Вот только здесь он присутствовал отнюдь не с моей бывшей девушкой, а с незнакомым длинноволосым парнем. Нежное воркование парочки не оставляло ни малейших сомнений в их отношениях. Холодея от ярости, я двинулся к ним наперерез. — Брайан Селлер? — Уточнил я на всякий случай у предполагаемого изменщика. — Он самый, красавчик, — он растянул губы в ленивой улыбке, и оценивающе посмотрев на меня, добавил: — Хочешь, номер телефона дам? Позвонишь при жела… — А разве ты не встречаешься с Натали Вайсберг? — Перебил я его. — Малыш, послушай, у меня этих Натали чертова прорва, — со скучающей миной ответил Селлер и выразительно погладил своего спутника по плечу. Я сжал зубы. Сволочь! И Натали бросила меня ради вот этого…?! Обворожительно улыбнувшись, я резко выбросил вперед сжатую в кулак правую руку, со всей силы заехав самодовольному уроду прямо в челюсть. Брайан пошатнулся, и, не удержавшись на ногах, с размаху шлепнулся на задницу. Его любовник испуганно (и довольно противно, как павлин в брачный период) заверещал, а я еще пару мгновений любовался поистине незабываемым зрелищем поверженного соперника, пока меня не утащил с места побоища Энди. — Ты сошел с ума, Джейми Корман!!! — Рявкнул он, отконвоировав меня к ближайшему столику с закусками. — Затеял драку на виду у моего начальства! Совсем мозгов лишился? Ты меня погубишь своим поведением! — Я не виноват, — буркнул я мрачно, — Селлер первый начал… — Не впадай в детство, Джем, школа давно закончилась! Я никак не предполагал, что ты такой буйный…- Друг печально покачал головой. — Я не буйный, я темпераментный! — Упрямо возразил я.- И вообще, отвали от меня Грехэм, ты своими нравоучениями восьмидесятилетнюю бабулю напоминаешь! Дай мне, наконец, нормально отдохнуть, устал я от тотального контроля! Вот, выпей и успокойся, — я всучил ему бокал с шампанским и быстренько свалил, пока он не пришел в себя от моей гневной тирады. А вечер потихоньку начинал мне нравиться. Особенно весело стало после четвертого фужера мартини. Я обменялся телефонами с кучей народу, получил массу приглашений сходить куда-нибудь вместе, от кино и боулинга до ночного клуба и пляжа. Правда, Энди так и не оставил меня в покое, и стоило мне вступить с кем-то в диалог, как он появлялся где-нибудь неподалеку и буравил меня мрачным взглядом. Блин, вот упертый! Решил меня измором взять? Хренушки. Селлер тоже косо посматривал в мою сторону, но не приближался, что признаться, только радовало, так как он бы меня легко порвал на ленточки, учитывая нашу разницу в весе и росте. Однажды я не выдержал и показал ему язык. И в этот самый момент, – о, ужас — обнаружил, что на меня смотрит легенда рекламы! Черт! Я смутился, а Морган беззвучно рассмеялся и показал большой палец. Спалился, блин. Но пострадать в свое удовольствие мне не удалось: со мной решил побеседовать упырь-Уоллес собственной персоной. Энди, решив, видимо, все-таки подойти ко мне, застыл на полпути с фужером мартини, изображая статую. И пришлось мне развлекать „просто Мэтта“ в одиночку. Кстати, шеф оказался на редкость веселым и компанейским парнем. Он завалил меня кучей смешных анекдотов, насильно скормил тост с анчоусами и пригласил как-нибудь поиграть с ним в гольф. Не знаю, почему Ежик так его не любит, вполне адекватный мужик. Но тут мне страшно захотелось в одно место, и я, вежливо извинившись, умчался в туалет.Не успел я закрыть за собой дверь, как следом за мной влетел Грехэм и громко заорал: — Ты сдурел?! Ты какого дьявола творишь сегодня, Джем?! — Не понял, ты о чем? — Я так удивился, что мне даже писать расхотелось. — Не понял? — Приятель ткнул меня пальцем в грудь и прорычал: — Ты что же, засранец, соблазнить Уоллеса решил?! Имей в виду, у него две бывшие жены, четверо детей, официальная невеста и неофициальная любовница! Тебе ничего не светит! — Э-э, да мне его семейное положение без надобности, Эн… — Ворковали они там, как голубки! О чем трепались, выкладывай! — Да ни о чем! Что с тобой? Он мне разные истории рассказывал, забавные, — я ошеломленно моргал глазами, таким злым я друга не видел, пожалуй, никогда. — В гольф предложил поиграть… — В гольф?! В какой еще, на хрен, гольф? — Взревел друг детства, и я испуганно шарахнулся в сторону, блин, да он меня убьет! Хоть бы объяснил причину, а то помирать в неведении, да еще в окружении писсуаров, как-то обидно. — Энди, ты чего? — Дрожащим голосом спросил я. — Перепил, что ли? Подумаешь, гольф… — Вот не знал, что ты такая шлюха, Джем! — Отчеканил Грехэм, и круто развернувшись, вышел вон. А я остался стоять с открытым ртом. Что это было?! Блиииин, во что я вляпался?! Я настолько глубоко задумался, что не заметил, как из кабинки справа вышел какой-то мужчина. И пришел в себя только от его вопроса: — Поссорился с дружком? Пошли его на хрен! Хочешь со мной развлечься? Я вжался в стену, и, с ужасом взглянув на упитанного здоровяка, подумал, что если бы и захотел, то вряд ли пережил бы это самое „развлечение“. В этот момент дверь распахнулась, и в туалет вошел стильный до невозможности Ричард Морган. — Проблемы? — С ходу поинтересовался он у меня, дружелюбно, но цепко оглядев скульптурную группу из нас со здоровяком. Последний мотнул головой и неторопливо прошествовал к выходу. — Все н-нормально, — выдавил я, и, послав в пространство нервную улыбку, пулей вылетел за ним. После всего произошедшего мне страшно не хотелось возвращаться обратно, к празднующим, а тем более, общаться с Грехэмом. Я обиделся на него всерьез и надолго, в конце концов, он не имел никакого права так себя со мной вести. Видимо, небеса вняли моим молитвам, ибо не успел я войти в зал, как меня окликнули. — Эй, Джем, поедешь с нами в ночной клуб? — Крикнул мне новый знакомый по имени Тоби, а его друг Келси, приглашающе помахал рукой. В ночной клуб? Я замедлил шаги. Мероприятие и так подходило к концу, Энди…Я мельком посмотрел в его сторону. Энди общался с Уоллесом и Морганом, похоже, они спорили. Пусть Еж катится на все четыре стороны со своими непонятными претензиями, а я буду развлекаться! — Поеду! — Решительно ответил я, направляясь к паре друзей. Да, отдыхать, так на полную катушку! И забыть тот бред, что на меня недавно обрушился. — Что за клуб? — поинтересовался я, когда мы усаживались в такси. — „Версус“, — с усмешкой ответил Келси. — Тебе понравится. Блин, да они сговорились, что ли, все? Однако неведомый „Версус“ не то, чтобы понравился мне, он прямо-таки сразил наповал, поскольку оказался гей-клубом! — Джем, ну, чего ты в машине застрял, вылезай уже! — Нетерпеливо крикнул мне Тоби, а Келси хихикнул: — Или ты на таксиста запал? Вцепившись в ручку дверцы, я реально подумывал свалить на фиг, вот только подобного рода развлечений мне не хватало на пятую точку! А она вполне может пострадать от присутствия в этом „милом“ местечке! Вот черт, повезло, как утопленнику! Ну, надо же, веселые, заводные, очень дружелюбные и открытые ребята. Конечно, геи. Где вы видели нормального парня с таким впечатляющим набором положительных качеств? Блин. Откуда их вообще столько взялось на пятилетии „Атриума“? Куда ни плюнь — непременно попадешь в гея! Они почкованием размножаются, что ли? Или делением, как амебы? И ведь не могу придумать ничего подходящего, чтобы сбежать, мозги напрочь отказываются работать! Только скрипят впустую… Я тяжело вздохнул, четвертый фужер с мартини явно был лишним. — Э-э…- Промычал я нечто невразумительное, и с тоской посмотрев на водителя, выбрался на волю из желтой колымаги, гордо именуемой автомобилем. Ну, ведь не съедят же меня, правда? Попытался я себя успокоить. Конечно, нет, отозвался внутренний голос и ехидно добавил, не съедят, но запросто употребят по назначению! — Тьфу, черт, — я вздрогнул, когда Келси взял меня под руку. — Расслабься, Джем, ты какой-то напряженный. Классно отдохнем, поверь мне. Пошли, не пожалеешь, — и он ненавязчиво потянул меня за собой. „А, понял, я слишком добрый“, — подумал я, уныло топая рядом. Вот все и пользуются моей добротой! Надо исправляться. Внутри „Версуса“ оказалось накурено, очень шумно и…весело. Неожиданное, но приятное открытие. Или мне стало веселее после новой порции алкоголя? Хотя меня все еще смущали снующие туда-сюда и часто — полуголые, парни, но бояться я вроде бы перестал. А если не смотреть, как некоторые из них целуются или …эм… это ведь обнимаются? Вон там? На диванчике? Гм, ну, устали, может, вот и прилегли…Короче, если на все это не смотреть, то вообще нормально! По крайней мере, уже не тянет смотаться с криками ужаса. Допивая очередной коктейль, меня вдруг осенила идея. Вполне натурально смущаясь, я доверительно сообщил Тоби и Келси, что геем стал недавно (ни разу не соврал!), что прочих „голубых“ слегка опасаюсь (святая правда!) и что мне дороги чувства к Энди (меня едва не стошнило от собственного пафоса, хотя, вероятно, виной тому перебор с выпивкой). Друзья пришли в буйный восторг от наших с Ежом возвышенных отношений и клятвенно пообещали не давать меня в обиду. И, кстати, обещание свое держали, усердно отгоняя разных непонятных личностей, которые, как грибы после дождя, вырастали вокруг меня. Абсолютно спокойный за свою честь, я отправился к бару, намереваясь выпить еще стаканчик чего-нибудь вкусного и сладкого (я не люблю горькие напитки типа водки). Пошатывало меня не слабо, но до стойки я добрался без инцидентов, ловко лавируя между танцующими. И едва открыл рот, чтобы заказать свой обожаемый мартини, как сзади послышался знакомый голос: — О, какая встреча! Я резко обернулся и почти уткнулся носом в необычно закрученный, изысканный белый шарфик. Ричард Морган! Собственной персоной. О, блин… — Привет, — пробормотал я, поднимая голову вверх. А глаза у него оказались голубыми и прозрачными, как весеннее небо. И смотрели они на меня с затаенной насмешкой. Блин и еще раз блин! — Что пьешь, Джем? Тебя ведь Джем зовут? — Он непринужденно устроился рядом на высоком стуле. — Джем, — я кивнул. — Мартини с апельсиновым соком. — Еще порцию, пожалуйста, — крикнул он бармену, и, тот сноровисто принялся cмешивать коктейль. — Ну, что, выпьем за знакомство? — Улыбнулся Морган. И мы выпили. Потом еще. И еще… Домой я пришел под утро и совершенно не помню, как. И, не успев сделать пары шагов в прихожей, рухнул безвольной кучей на пол, отрубаясь.