Тебе понравится!

Проснулся я, по моим прикидкам, в районе обеда и от того, что у меня зверски болело все тело. И дико раскалывалась голова. Еще бы, столько, сколько я вчера выпил, свалило бы и слона! Фужеров пять на приеме и…ээ…Очень много в ночном клубе. В клубе! Рик Морган! Я встряхнулся, и, приняв более-менее устойчивое вертикальное положение (сел, проще говоря), начал усиленно припоминать, о чем мы болтали с Ричардом, и не растрепал ли я чего лишнего про нас с Энди. Ведь Морган теперь тоже начальник Ежа… Но вспоминалось хреново. Сквозь алкогольные дебри смутно брезжило нечто такое…непонятное… Так, сначала мы пили мартини. Потом перешли на красное вино… Рик подарил мне свой шарф и, кажется, даже пытался завязать его мне на шею… Но едва не задушил, потому мы бросили эту затею. А еще он читал стихи? Да, точно, абсолютно нескладные, эти, японские, как их, хокку. Я посмеялся над ними, а он, кажется, обиделся…Гы…смешно. Минутку, а я не чмокнул его в щеку, чтобы он не расстраивался? Блин, нет, не я! Я поднялся на подгибающиеся ноги и медленно потащился в ванную. Но на полпути снова застрял, внезапно вспомнив, что мы с ним еще и танцевали. А я — так вообще на барной стойке! Я громко застонал, да не может быть! Неужели я влез на барную стойку?! Жуууть… О, боже, я надеюсь, что Моргана постигнет жестокое похмелье с потерей памяти! В дверь неожиданно позвонили, и, подпрыгнув от неожиданности, я побрел открывать. Кого еще принесло в субботу днем? — Ты где был?! — Заорал на меня мой личный демон и нянька по совместительству, едва войдя в квартиру. — Еж, не кричи, ладно? — Жалобно промычал я. — У меня кошмарно болит голова, а у тебя голос, как у иерихонской трубы. — Где ты был, я тебя спрашиваю?! Я волновался, между прочим! Звонил тебе вечером, ночью, утром, а абонент, видите ли, находится вне зоны действия или не доступен! — рычал разъяренный Грехэм, следуя за мной по пятам. Я усмехнулся, доставая мобильник из кармана брюк и включая его. — Ни фига себе! — Присвистнул я, с уважением взглянув на красного от злости друга. — Сорок три не принятых звонка и пятнадцать сообщений? Ну, ты силен! — Не меняй тему! Как ты мог свалить с приема, не предупредив меня, Джем? Что за детство? — А как ты мог меня оскорбить в туалете, а? — Я вызывающе поднял подбородок. — Э-э…Джейми, я не специально…я не хотел! Само вырвалось…, — виновато забормотал приятель, пряча глаза. Я пару секунд полюбовался его смущением, потом сурово сказал: — Значит, так, я в душ иду, а ты сделай мне завтрак! Или уже обед? Ну, не важно, я есть хочу! И деловито ушел в ванную, не обращая внимания на возмущенные требования Энди рассказать о том, куда я таинственно исчез со вчерашнего мероприятия. Я не торопясь привел себя в порядок, почистил зубы и даже расчесался, и вернулся в кухню: приятель как раз все приготовил. — Джем, где ты пропадал? — Настойчиво спросил он меня, ставя передо мной тарелку с гренками и огромную чашку чая со сливками. — Мы ходили в ночной клуб, — проговорил я с набитым ртом. Черт, вкусно! Только горячо. — В какой? И с кем? — В „Версус“, а пригла… — Ты спятил? — Взвился Грехэм. — Это же гей-клуб! Какая сволочь тебя туда потащила? — Да успокойся ты, Ежик! Я жив и здоров, и неплохо время провел…- Я подумал и неуверенно добавил: — Вроде. Говорить про Моргана или не надо? А если Рик ему в понедельник сам вякнет про мой зажигательный тандем с барной стойкой? От мучительных раздумий меня спасла настойчивая трель сотового телефона. Звонила Натали. — Я слышала, ты вчера устроил дебош на пятилетии „Атриума“? — Холодно поинтересовалась она, даже не поздоровавшись. — Привет, дорогая. Я устроил дебош? — Поразился я собственным действиям. Что, правда? Ух, ты, какой я, оказывается, опасный тип! Вот только с памятью проблемы — не помню, чтобы дебоширил. Эх, такой молодой, а уже склероз… — Что ты там натворил, Джем? — Продолжала допытываться Натали. Она вообще пытливая — кого угодно запытает расспросами до смерти. — Ну, дорогая, почти ничего. Погонял немного народ по залу, стриптиз устроил на столе, — радостно заявил я, игнорируя зверские рожи, которые мне корчил друг детства. — Прекрати чушь нести, Корман! Ты подрался с Брайаном? — Селлер сам тебе сказал, что я его ударил? — В моем голосе сквозил священный ужас. Он спятил? Или не мог другого оправдания намечающемуся синяку придумать? Ну, и парняга… А на вид крепкий и вполне себе мужественный…Надо же. — Натали, тебя моя личная жизнь не касается больше, я могу бить морды всем, кому ни пожелаю, — заявил я серьезно. — А по поводу Брайана скажу одно: он на вечеринку не один пожаловал. Всё, все вопросы и допросы — к нему. Пока, дорогая, надеюсь, никогда больше не услышу твой пронзительный голосок. И я повесил трубку. — Энди, ты какого хрена доел мою гренку? — Возмутился я, небрежно бросая мобильник на стол. — Верни обратно! Э-э… В смысле, готовь еще порцию!!! Одними гренками, впрочем, Еж не отделался: я грамотно развел его на спагетти с грибным соусом, ведь обед обедом, но существует такое понятие, как ужин! Да и вообще, есть почему-то хочется несколько раз в день… В результате с приятелем мы расстались уже вечером, но не успел я его проводить, как в дверь снова позвонили. И очень настойчиво. „Блин, ни секунды покоя!“ — С досадой подумал я, отправляясь в прихожую. И вот тут судьбинушка от души шарахнула меня по темечку, поскольку за порогом обнаружился…Брайан Селлер! С букетиком чахлых розочек в руке. Мне реально поплохело, и я обессилено привалился к косяку. Чего ему надо? Видок какой-то полубезумный, а я боюсь психов! — Эт-то что? — Заикаясь, спросил я, с подозрением покосившись на розы. — Цветы, — мрачно ответила жертва моего кулака. Синяк у него потихоньку наливался приятным, синим цветом. Мда. Врезал я ему классно. — Зачем? — Тебе. Диалог двух дебилов, честное слово. Я с небывалой осторожностью взглянул на странно удрученного Селлера. Он сошел с ума? Может, я слишком сильно ему вчера двинул, и содержимое черепушки (не уверен, что там мозги) неправильно перемешалось? — Слушай, ты чего приперся? — Стараясь быть вежливым, осведомился я. Реванш захотел взять? А растительность притащил на случай моей безвременной кончины? Запасливый! — Понимаешь, Джем… Я ему не представлялся, точно! И адрес не говорил, естественно. Я нахмурился, кто меня сдал — Натали? — Я Джем только для друзей, — холодно проговорил я, небрежно отбрасывая челку со лба. А не для всяких придурков, добавил я мысленно. — Что? А, да, извини. Так вот, Джем… Тьфу, придурок, как есть! — Короче, ты мне понравился, — выдал он, наконец. Я с жалостью взглянул на страдальца. Весьма мужественная внешность (мне бы его рост и комплекцию!!) и полное отсутствие разума. Повезло Натали, ничего не скажешь! Но тут Селлер уставился на меня в упор и, усмехнувшись, продолжил: — Когда ты ко мне подошел, я решил, что познакомиться хочешь. Для меня подобное норма, привык за последние годы к повышенному вниманию. А ты вместо этого…Я никак не ожидал, что получу по морде. Я фыркнул, но, не выдержав, громко расхохотался. К моему удивлению, Брайан –тоже. — Держи, — все еще улыбаясь, он протянул мне букет. — Правда, возьми. Удивил ты меня, признаться. — Ты чокнутый, Селлер, — хихикнул я, но, слегка поколебавшись, забрал розы. Хрен с ними, пусть стоят на кухне в вазе. В конце концов, такого подарочка я в своей жизни никогда не получал. Да еще от парня! Пора привыкать? Блин! — Там визитка внутри, — кивнул на цветы необычный посетитель. — Позвони мне как-нибудь, ладно? Я так понял, ты занят? Он вопросительно посмотрел на меня. Я немедленно впал в ступор. Что значит — занят? Кем занят? Но не заорешь же, что свободен, кто его знает, верзилу этого. В памяти почему-то всплыл белый шарфик, и я тряхнул головой, изгоняя неуместное воспоминание вон. — Конечно, занят, странно было бы, если нет, — понаблюдав за моей безумной пантомимой, сделал вывод Селлер. — Все равно позвони, просто пообщаемся, пивка выпьем. Договорились, Джем? Пока! Я неопределенно хрюкнул, закрывая за ним дверь и в изнеможении опираясь спиной о прохладную стену. Ну и дела, как говаривал старина Винни-Пух! Поклонники множатся, как кролики весной!! Скоро я начну в их именах и фамилиях путаться… Может, мне ежедневник завести? Однако визит Селлера оказался не самым странным явлением последнего времени. В университете неожиданно выяснилось, что я обрел некоторую… известность. Жуткое количество моих однокурсниц, и, что еще удивительнее, однокурсников, просили у меня номер телефона и, зажимая в разных укромных местечках, требовали признаться, есть ли у них шанс на отношения со мной, или нет. В конце концов, я чуть не заработал паранойю, пытаясь пробраться на занятия инкогнито. Да здравствует, модная шляпа аля Джонни Депп и солнцезащитные очки аля Ричард Морган. Хотя помогало не очень. Это глупо или, может быть, смешно, но новообретенная популярность мне нравилась. Мне нравился свой нынешний образ, модная прическа и стильные шмотки. Черт побери, мы все люди! Всем нам важно признание. А мне — особенно, ведь в последние лет десять меня комплиментами не особенно баловали. То ли дело теперь! Конечно, я бы предпочел, чтобы мною интересовались исключительно девушки, но и восхищение парней, чего лукавить, тоже кое-что значило. У многих ли есть обожатели обоего пола? При условии, что вы не знаменитость? А у меня есть, ну, и пусть будут, чем не повод для гордости? Я ведь не обязан с ними встречаться, верно? В целом, жизнь моя протекала достаточно спокойно, я почти каждый день бегал на свидания с симпатичными девчонками, и благополучно отбивался от поползновений прочих лиц, которые тоже не оставляли меня своим вниманием. И в череде приятных и не очень событий, я практически забыл о танцах на барной стойке в присутствии легенды рекламы. А вот счастливый обладатель белого шарфа обо мне прекрасно помнил, как выяснилось. Ибо позвонил в четверг вечером и предложил встретиться за бокалом пива. Я восторга от этого предложения, понятное дело, не испытал, но увидеться согласился. За прошедшее время я досыта наслушался рассказов Энди о том, как изощренно его эксплуатирует новый гад-начальник (Морган) в паре со старым, упырем-Уоллесом. И мне совершенно не хотелось становиться причиной проблем близкого друга. Кроме того, извиниться за буйство в ночном клубе в любом случае необходимо. Хотя после подобного показываться Рику чертовски не хотелось… Я как раз собирался на встречу с Морганом, когда ко мне в гости без предупреждения завалился Грехэм. Он притащил с собой кучу снеди (я, как всегда, забыл купить продукты), и я успел сожрать примерно половину, пока решал, что надеть. Я с упоением доедал огромный сандвич с ветчиной, сыром и зеленью, когда Энди вдруг сказал: — Слушай…Ко мне рвется приехать тетка Матильда… От ужаса я даже подавился хлебом. Матильда, совершенно невыносимая пожилая родственница Грехэмов, могла собой отравить существование даже самым терпеливым и спокойным людям. Стихийное бедствие, а не человек. — Что ты меня пугаешь? — Откашлявшись, наконец, проговорил я. — Я чуть не помер… — А представь, каково мне? — Возразил Энди, и, внимательно посмотрев на меня, безапелляционно заявил: — Потому я решил некоторое время перекантоваться у тебя. А тетушка пусть у меня остается, черт с ней. Вот так радость! Я даже есть перестал. Мне только личного цербера не хватает для полного счастья и комендантского часа до кучи! Знаю я его! Не зря моя мамуля его нежно любит… — Почему ты должен непременно жить со мной? —Капризно протянул я, не удержался. — У тебя масса друзей и знакомых есть! — Поправочка: не с тобой, а у тебя. Надеюсь, не доживу до сомнительного счастья жить с тобой, радость моя, — насмешливо улыбнулся приятель. — С чего это? — Оскорбился я вполне серьезно. — Да от ревности бы спятил, — безмятежно пояснил он. Я вытаращился на него в безмолвном изумлении. Что за…? — У тебя на редкость блядские глаза, прости, солнышко, — он откровенно веселился! — Бляд… Что ты несешь, придурок? — Завопил я, приходя в себя. — Да я никогда Натали не изменял! — Ну, Натали…Но ты тогда и геем не был! Он издевается?! — Я и теперь не гей! — Рявкнул я. — Вот и я о чем…А видок… А взгляд… Ты на празднике „Атриума“ фурор произвел! Я скептически хмыкнул, вспоминая надоедливого Мэтта Уоллеса с его дурацкими анчоусами. Прилип, как репейник. Или того здоровяка в туалете, напоминающего фигурой мультяшного морячка Папая, тьфу, очень надо для них мифические фуроры производить! — Никогда бы не подумал, что из тебя такое чудо получится, — Энди прищурился. — Если бы я с тобой жил, то привязывал бы на ночь к кровати. Чтобы не сбежал ненароком. — Ты еще батарею вспомни и наручники, — ухмыльнулся я, вставая. — С розовым мехом! — Ого, вот и сексуальные фантазии пошли в ход! –Да иди к черту, Ежик! Я скорчил ему зверскую рожицу и ушел в спальню, чтобы переодеться к встрече со своим персональным кошмаром, королем рекламы. — А кстати, ты куда собрался? — Подозрительно осведомился Энди, возникая на пороге моей комнаты. — Да мы с Риком…э-э, Морганом, решили пива выпить в баре на углу, — объяснил я, застегивая рубашку перед зеркалом. — Когда вы с ним стали приятелями, почему я не в курсе? — Ну-у… Почему-то мне кажется, что не стоит рассказывать Ежику о моем грехопадении в „Версусе“. Я исключительно о танцах на неприспособленных для этого поверхностях! А вы о чем подумали? — Но ты скажи мне, ты с ума сошел? Ты действительно собрался пить алкоголь с Морганом? — воскликнул, явно потрясенный моими планами, друг. — Да, а что? — Но это ведь Ричард Морган!!! — Шепотом проговорил Энди, страшно вытаращив глаза. Ей-богу, напугал бы до икотки, не знай я его лет двадцать. — Э-э… ну, вроде, да, имя он точно не менял, — в недоумении, я обернулся к Грехэму, и даже замер, любуясь его странными подскоками около шкафа. Что за дикие пляски? Он бы еще хоровод поводил вокруг кресла… — Морган – гей, ты понимаешь или нет? — Возопил в отчаянии мой старый друг. — Черт, да я в курсе! Но ты-то тоже гей, и я как-то благополучно это пережил! — О, Боже, Джем, ты серьезно сейчас или издеваешься надо мной? Разве можно идти поздно вечером в бар с посторонним геем?! — Дорогой Эндрю, ты спятил, — констатировал я, с жалостью глядя на его беспорядочные метания, но тут меня посетила неожиданная мысль, и я насмешливо ухмыльнулся: – Э, секундочку! Ты за мою честь переживаешь, что ли? — Да! Я переживаю за твою че… то есть, нет, не то! Пойми, Джейми, подобные походы ничем хорошим не закончатся… — Ага, он меня напоит и изнасилует, — я едва не рассмеялся, увидев на лице Грехэма выражение панического ужаса, и продолжил, уже серьезно: — Хватит кипятиться, приятель. Я ценю твою потрясающую заботу обо мне, которая неожиданно прорезалась у тебя в двадцать пять лет, кстати, это не материнский инстинкт, нет? Но все-таки хватит с ума сходить. Я взрослый мальчик. — Молодой и глупый, — провожая меня до входной двери, проворчал друг, и недовольно добавил: — И ради чего ты вырядился так? Мог бы одеться и поскромнее! Джинсы едва держатся… — Не бухти, — хихикнул я, и, не удержавшись, ехидно добавил: — Мамочка. — Не виляй задницей, засранец! — Полетел мне в спину разъяренный рык. Я весело расхохотался, нет, Энди определенно чокнулся, вот только, когда успел? Как-то я пропустил этот момент, а жаль, наверняка интересное зрелище! Приколист, гы. Мы встретились с Морганом около книжного магазина с пафосным названием „Ночная Мистерия“, причем я умудрился опоздать почти на десять минут. Данное обстоятельство слегка вывело меня из равновесия, вдруг решит, что я задержался, потому что специально ради него прихорашивался, а я ни фига не прихорашивался, потому что у нас не свидание! Не сви-да-ни-е!!! Блин! Я начинаю вести себя, как Энди! Своими сегодняшними заскоками он все же умудрился зародить во мне сомнения. Вот так люди и зарабатывают паранойю, шизофрению, а также разнообразные дополнительные „прелести“, сопутствующим психическим заболеваниям! А, между тем, в „Версусе“ именно я танцевал черте где, а вовсе не Ричард! И кого из нас двоих надо тогда опасаться? Конечно, грозу всех барных стоек округи — Джейми Кормана! Эта мысль меня здорово развеселила, и, протягивая руку будущему собутыльнику, я рассмеялся, вместо того, чтобы нормально поздороваться. Наверное, выглядел я забавно, потому что Морган тоже усмехнулся. — Привет, Джем, отлично выглядишь! — Сказал он, подождав, пока я успокоюсь. — Привет, Рик, ты тоже, — выговорил я, отсмеявшись. — Куда пойдем? –Вариантов на самом деле много: ресторан, кинотеатр, закрытый каток, парк аттракционов, можно просто на машине покататься, — безмятежно ответил он и поправил на шее очередной шарф. Правда, теперь не белый, а жемчужно-серый, под цвет пиджака. Я слегка прифигел от его идей. Он серьезно? Или шутит? — А ты со всеми знакомыми на коньках катаешься? Или на аттракционах? — С подозрением осведомился я и, вспоминая предупреждения Грехэма, добавил: — Ты меня клеишь, что ли? — Да никогда! — сделав честные глаза, торжественно поклялся он, но, не выдержав, фыркнул. Я укоризненно покачал головой, задумчиво рассматривая сложную конструкцию из ткани у него на шее: — Мы ведь в бар собирались, вроде? Как у него получается таким образом завязывать этот проклятый шарфик, размышлял я. Мне все время хочется его размотать! — А ты все еще хочешь выпить пива, учитывая нашу прошлую встречу в клубе? —Голос обладателя необычного „ошейника“ вывел меня из задумчивости. Намекает на мои дикие фортели в „Версусе“, догадался я и поспешно проговорил: — Слушай, я хотел извини… — Я хотел извиниться, — сказал он одновременно со мной. Мы резко замолчали, глядя друг на друга с непонятной неловкостью. Гм, неуютненько… — Рик, — опять начал я. — Джем, — снова произнес он в унисон. Да что за хоровое исполнение! Детский сад, ей-богу! — Слушай, я хочу извиниться, я вел себя неправильно, — наконец, сказал Морган. — Я не должен был тебя накачивать алкоголем в ночном клубе. Моя вина, признаю. Да еще и своими проблемами нагрузил по уши… — Ага, и занудными стихами, — злорадно хихикнул я. Душа жаждала отмщения за выслушанную сотню, не меньше, печальных хокку, от которых я едва не заработал вывих мозга! Попробуйте-ка напрячь извилины в попытке поcтичь японскую поэзию, когда с трудом на ногах стоишь, и вы меня поймете! — Ну, хорошо, тогда в следующий раз я прочитаю сонеты Шекспира, — пообещал столь же злорадно Ричард. — Надеюсь, не под моим окном? Или балконом? — Ухмыльнулся я. — Боюсь, окружающие не оценят! Кстати, и балкона у меня нет… — А что мне окружающие, я ведь не для них стараться стану, а для конкретного лица, — насмешливо улыбнулся Морган и внимательно посмотрел на меня, явно отслеживая реакцию. Вот дурак, выругался я про себя. Зачем я подкалываю его, в свете обстоятельств это здорово смахивает на флирт! А я не флиртую с мужиками! Зато они в последнее время со мной — вовсю… Блин, но этот король рекламы все равно неправильный какой-то. Чувствую себя рядом с ним… странно. — Мы пойдем уже куда-нибудь? — Протянул я. Прозвучало капризно. О, мой бог…Я номера откалываю похлеще клоунов в цирке. — Пойдем, пойдем, нетерпеливый ты мой, — ласково „успокоил“ меня начальник Ежа. Э-э… Он кого сейчас нетерпеливым назвал? И почему? Паранойя набирала обороты. — А как насчет боулинга, Джем? Проигравший угощает кофе с пирожными, — внезапно предложил Морган Хм… Я прикинул, вроде, неплохо. Во всяком случае, лучше, чем накачиваться пивом. Кто знает, куда я влезу на этот раз, чтобы потанцевать? Стыда не оберешься потом… — Идем, — кивнул я. И, надо признать, время мы действительно провели отлично. Успели обсудить кучу тем, в основном, нейтральных, вроде спорта или музыкальных и кино-пристрастий, причем, выяснилось, что вкусы у нас во многом совпадают, несмотря на разницу в возрасте, рассказать массу анекдотов и выпить по бокалу красного вина. Напрягал лишь один момент: приходилось постоянно контролировать себя, чтобы не разболтать лишнего об Энди. Мало ли… Мы, конечно, премило общаемся с Ричардом, но он полноправный партнер упыря, в смысле, Уоллеса. А с последним промахов лучше не допускать — закусает. В боулинг, кстати, Рик играл лучше меня, и я позорно продул ему в четырех из шести партий. Блин. — Какой кофе предпочитаешь? Латте, капуччино? — Мрачно осведомился я, помня о нашем уговоре. Денег осталось едва-едва, придется Грехэма опять трясти. Ну, не умею я за своими расходами следить! Вечно покупаю кучу абсолютно ненужных вещей. — Да ладно, не бери в голову, пойдем лучше поедим, — засмеялся Морган, приобнимая меня за плечи. Я уловил исходящий от него тонкий и изысканный аромат дорогого парфюма и подумал, что он даже пахнет стильно. Надо мне тоже приобрести нечто похожее, а то модные шмотки напялил, а благоухаю только шампунем и гелем для душа, „ваниль с шоколадом“. Поклонники разбегутся, гы. Черт знает, наверное, я задумался, так как пропустил часть фразы и услышал лишь ее окончание: — … Джем, я угощаю. — А …- открыл я рот, но он не дал закончить предложение: — Не спорь, мы ведь выяснили, что я виноват. Плачу я. Морган все еще чувствует себя виноватым? Настолько, что решил покормить жертву алкогольного марафона в гей-клубе? Хм, может, стоит его попросить и завещание написать на мое имя? Давно мечтаю наследство получить. — Хочешь пиццу? — Рик небрежным движением руки убрал челку с моего лба. Я хотел. Когда я от еды отказывался! Но пусть больше не трогает мои волосы, я дергаться начинаю. — Вы давно с Энди встречаетесь? — Дружелюбно поинтересовался Ричард, когда мы сидели за столиком в небольшой, уютной пиццерии. В этот момент я силился прожевать здоровый кусок „Маргариты“, который с большим трудом запихал в рот. От жуткого вопроса я подавился, едва не выплюнув все обратно. Он смерти моей хочет? Разве можно говорить такое, когда ешь? Уфф… Он бы еще спросил, кто сверху! Тьфу, о чем я! — Э-э …ну, недавно, — неохотно пробурчал я. Обратите внимание, святая правда! — А как познакомились? Экий любопытный! В младенчестве надо таких прибивать, чтобы людей потом не мучили! — Я знаю Ежа… Энди, в смысле, с детства, — я вздохнул и с грустью посмотрел на бутылочку минералки. Пить чертовски хотелось, но я боялся. Вдруг сейчас еще что-нибудь спросит, и я просто захлебнусь… — Ежа? — Школьное прозвище, — пояснил я быстро. Блин! Приспичило ему узнать о наших отношениях! Вот знал я, что ничем хорошим встреча с легендой рекламы не закончится! — А откуда взялось твое? — Морган не желал успокаиваться. Понимаю теперь, почему он продвинулся в бизнесе. Настырный, гнет свою линию, и все тут. — Да я джем люблю, — я пожал плечами, не рассказывать же историю детства! — Какой? — Клубничный, — съязвил я и с чувством облизал палец, на который прилип сыр. Но, случайно подняв голову, натолкнулся на хищный взгляд льдисто-голубых глаз, и замер. Создавалось впечатление, что главным блюдом сейчас стал я, а вовсе не пицца, и это меня сейчас проглотят… Я поежился, вот теперь охотно верю Энди, что Рик — именно гад- начальник, а не как-то иначе! Да от одного выражения его лица хочется потерять сознание и пробыть в астрале неделю-другую. Блин. — Эм-м … Рик, — нервно проговорил я, отодвигая тарелку. — Расскажи о себе что-нибудь. Не то, чтобы мне было особенно интересно, но разговор надо поддержать… А вернее, сменить тему, разрядить атмосферу, ну, просто не молчать! — Конечно, — он мягко улыбнулся. — Я родился во Франции, в Париже, и первые годы провел там. Потом мы с семьей переехали в Англию, а после развода родителей я отправился вместе с матерью, она известный нейрохирург, в Штаты. Младшая сестра, Алиса, предпочла остаться с отцом, они живут в Берлине. Отец художник. Рекламой я занялся сразу после окончания университета, и практически сразу ко мне пришел успех… Пару лет я работал, как проклятый, копил деньги на жилье, машину, прочее, света белого не видел. Ужасно хотелось комфорта. Женился, но почти сразу развелся, так как, будучи в браке, серьезно влюбился в тогдашнего своего шефа и окончательно понял, что предпочитаю мужчин. А ты, Джем? — Я не разводился, — пробормотал я. Морган рассмеялся: — Я понимаю, почему Грехэм тебя ни на шаг от себя не отпускает! Ты чертовски занятная штучка, Джейми Корман! Но я спрашивал о том, когда ты когда в первый раз влюбился? В три года, как сейчас помню! Она была старше, две льняные косички, голубенькое платьице и жуткая вредина. Шарахнула меня пластмассовым ведерком по носу, и у меня потекла кровь. Да, это была любовь с первого удара! — А как ты понял, что любишь Энди? — Вкрадчиво произнес неугомонный тип напротив. Вот тут я искренне пожалел, что он далеко сидит — придушил бы шарфом! — А-а…эээ, — с умным видом начал я. Почем мне знать, как я понял? Погодите, что понял? Я вообще непонятливый! И я не люблю Ежика! В смысле, люблю, но не в том смысле!! Мать твою, я скоро с ума сойду. Я мучительно соображал, что бы такое соврать, но ничего нормального не придумывалось! — Нуу… Слушай, — наконец, разродился я, — я не могу рассказывать вот так запросто о личных вещах. — Но ведь я тебе рассказал, — возразил он.       Вот счастье-то мне привалило! Я всю жизнь мечтал узнать о романтических привязанностях почти постороннего гея! Единственный гей в моей жизни — это Энди! Ой, это звучит, как клятва любви до гроба. Но я имел в виду, что мне хватает подробностей из жизни Грехэма, а прочие меня мало волнуют! Не выдержав, я украдкой посмотрел на часы, и едва не присвистнул от удивления. Мы трепались два часа, честное слово! — Морган, мы хорошо провели время, но мне домой пора, поздно уже! Стопроцентно, Ежик торчит еще у меня. Я его знаю… Караулит загулявшего Джема. — Давай я тебя провожу, — поднялся на ноги Ричард. Я моментально представил, что произойдет, если Энди увидит рядом со мной акулу рекламного бизнеса, и мне поплохело. Бывший капитан футбольной команды, это вам не салфетки крестиком вышивать… — Я не девушка, чтобы меня провожать! — Выпалил я, и, поколебавшись, все-таки пробурчал для полной ясности: — И у нас не свидание. — Конечно, нет, — подозрительно быстро согласился гад-начальник и добавил: — Но я вызову такси, посажу тебя в него и заплачу за поездку. Джем, не спорь, не надо. А вот и не буду! Мой лимит вредности на сегодня исчерпан. Да и вообще, я милый и воспитанный парень. Периодически. Когда я, открыв ключом замок, вошел в квартиру, Энди действительно сидел перед телевизором и делал вид, что смотрит кёрлинг. — Почему ты не спишь? — Я устало приземлился рядом с ним на диван. — Он к тебе приставал? — Не ответив, мрачно сверкнул глазами Грехэм. — Ну…- я немного подумал. – Нет. И не успел ничего поделать, как приятель крепко сжал меня в объятиях. — Блин! — захрипел я. — Ты хочешь посмотреть, что я ел на ужин? Не дави так сильно! Еж, я сейчас помру от удушья! Он с неохотой меня отпустил, и я тут же свалил от него в ванную. Пусть друган успокоится, а то он натура впечатлительная, напридумывал уже себе бог знает, чего. Я принял в душ, едва не уснув стоя, как лошадь, но, когда вышел, Ежик все еще нерешительно топтался в комнате. — Еж, ну, чего не ложишься? Сказку ждешь? — Я недовольно хрюкнул и убрался в кухню: после мытья я немного проснулся, и теперь мне ужасно захотелось молока с печеньем. Однако Грехэм, как приклеенный, поперся за мной и туда. Да и фиг с ним, надо радоваться, что я нотаций за неподходящие знакомства избежал, так что пусть изображает мою тень, сколько угодно. Я наклонился, чтобы взять пакет из холодильника, и вдруг почувствовал холодное прикосновение к спине. — Ай! — Взвизгнул я, выпрямляясь, как ужаленный и оборачиваясь к приятелю. — Ты с ума сошел, у тебя руки ледяные! –У тебя…футболка задралась, — делая шаг назад, хрипло выговорил Энди. И с усилием добавил: — Ты… такой худой…позвонки… торчат на спине… Что он несет? Я непонимающе посмотрел на Грехэма, отметив, что выглядит он странно. Глаза дикие, волосы всклокоченные, да и общий вид какой-то безумный. Да что с ним такое? — Ты…- Начал я, но Еж, не дослушав, внезапно ломанулся прочь из кухни, крикнув по пути: „Прости, Джем, потом поговорим“ И исчез в ванной. Спустя минуту послышался звук льющейся воды. Я остолбенело вытаращился ему вслед. Не понял, это что сейчас было? Он рехнулся? Ему надо больше отдыхать, решил я, и отправился спать.