Тебе понравится!

Конечно, Грехэм не оставил ситуацию без внимания, ежедневно допытываясь о том, чем мы занимались с его вторым шефом целый вечер. Но я держался стойко и в показаниях не путался — общались, и точка. Однако за неделю мне безумно надоели бесконечные допросы и глупое поведение Энди, и я устроил небольшой, но талантливый скандал. Мы с чувством поорали друг на друга, потом помирились (мне дали взятку в виде вкусного вишневого пирога) и оба успокоились, после чего тему встречи с гадом-начальником больше не затрагивали. И правильно, ведь я искренне считал, что больше никогда не увижу ни Ричарда Моргана, ни его дурацкий шарф. Но жизнь — удивительная штука, и иногда она швыряет довольно изощренные „сюрпризы“, увернуться от которых практически невозможно. В пятницу днем я с объявившейся накануне сестры отправился за покупками. Ева регулярно (обычно раз в несколько месяцев) приезжала ко мне с инспекцией, проверить, так сказать, житье-бытье младшего брата. Протестовать против такого положения вещей было бессмысленно: мама на пару со старшей дочерью могли измором и средневековый замок взять, не то, что мою квартиру или меня. Оставалось смириться и не протестовать. Зато партизанить по мелочам никто не запрещал, чем я и занимался.Под конец утомительного шоппинга с садисткой-родственницей я запросился в книжный магазин, намереваясь купить что-нибудь из новинок рынка и почитать в свое удовольствие. Пока сестренка изучала стойки с литературой по психологии и психиатрии (она в детстве мечтала стать психиатром), я в противоположном конце „Ночной Мистерии“ задумчиво рассматривал полки с детективами и фантастикой. И вдруг услышал позади знакомый голос с хрипотцой, заставивший меня нервно вздрогнуть: — Ого, какие люди!       Я немедленно обернулся. На меня с широкой улыбкой смотрел Ричард Морган. С нашей последней встречи прошло недели три, и он абсолютно не изменился. Как всегда, элегантный, в темных брюках и светлой рубашке, на аристократичном носу — солнцезащитные очки. Правда, немного сбивало с толку отсутствие ставшего привычным шарфа. — Здравствуй, Джем! Рад видеть, — Рик неуловимым движением снял очки, и я оказался под прицелом внимательных, прозрачно-голубых, как весеннее небо, глаз. — Да-да, я тоже, — ответил я поспешно, встревоженно осматриваясь по сторонам в поисках сестры. Ее необходимо выцепить заранее и не дать подойти сюда! — Представляешь, у меня в аэропорту украли сотовый телефон, и я не смог тебе позвонить, номер не помнил. А спрашивать у Грехэма неудобно. Вы все еще вместе с Энди? Блин, да чего он орет на весь магазин?! Не дай бог, Ева услышит! Она же потом препарирует меня из чисто извращенного любопытства! (Страсть к дотошному изучению окружающих, несмотря на их протесты, появилась у нее после второй детской мечты — работы патологоанатомом). — Давай потише, ладно? — Нервно проговорил я, заметив, наконец, старшего отпрыска семейства Корман. Она направлялась к нам! Черт, надо быстрее спровадить Моргана! — Джем, ты не ответил, у вас все в порядке с Энди? — Слегка обеспокоенно поинтересовался Рик, видимо, не понимая причины моего не совсем нормального поведения. — Э-э, да … Впрочем, нет! — Я лихорадочно соображал, как поступить. Что сделать, чтобы он отвязался от меня? И при этом не подставить Энди… И вдруг совершенно неожиданно для себя выпалил: — Мы недавно расстались! Может, теперь Ричард отцепится? Или мне теперь до конца жизни придется расплачиваться за спектакль на празднике „Атриума“? Чертов Грехэм, он же обещал, что я никогда не увижу гостей с того приема! А в результате я постоянно натыкаюсь, словно алкоголик на фонарный столб, на этого деятеля от рекламы! Блин, ну, у него и выражение лица! Вот примерно так же выглядит акула перед тем, как сожрать аквалангиста. А у меня, между прочим, и ластов-то нет! — Расстались? Неужели? — Нежно промурлыкал Морган и стремительно подошел ко мне. Вплотную. Точнее, очень, очень близко. Мне моментально стало неуютно, и я испуганно попятился назад. И пятился до тех пор, пока не уперся спиной в книжный стеллаж. — А … ну, да, мы вдруг поняли, что чувства, того…самого…- Залепетал я, чувствуя иррациональное желание объясниться. Блин, ну, почему я веду себя, как кретин? И куда там подевалась Ева! А ему обязательно нависать надо мной? Я сейчас носом ему в грудь уткнусь! Очень жаль, что у меня нет насморка… — Правда? Значит, ты свободен? — Вкрадчиво произнес Рик, все еще давя на меня силой…ну, авторитета, допустим. Я взмок, зашибенная логика … Блин! Да чего ему надо от меня?! Хотя вот сейчас и ежу понятно, чего! Впрочем, Ежик давным-давно все понял, еще когда отговаривал меня от свида…тьфу, от прошлой встречи с гадом-начальником! Был прав, как выясняется! Ну, и как теперь выпутываться? Сказать, что мы с другом соврали о наших отношениях? А если Грехэму это повредит? А, может, просто нахамить Моргану? Внезапно я краем глаза заметил между дальними стойками с журналами озадаченную моим исчезновением старшую сестру, и мгновенно принял решение. Бежать. Нет, не так, сматываться! — Рик, — сказал я проникновенно, стараясь сдержать противную дрожь в голосе. Попробуйте постоять загнанным в тупик в прямом смысле слова, когда вас еще в упор рассматривают, будто расстреливают, и вы отлично поймете мое состояние! — Понимаешь… И вот тут, изо всех сил оттолкнув заинтересованного и явно не ожидавшего от меня подлянки Моргана, я, как бизон на водопой, с топотом ломанулся прочь. — Извини, — крикнул я ему на бегу (или на лету? хотя летающие бизоны – это, извините, из области психиатрии), — я занят сейчас, потом поговорим! Ага, потом! В следующей жизни! — Джем, ты заблудился? Я уже одна уходить собиралась, — недовольно проворчала моя дражайшая сестра, когда я догнал ее у выхода. — Кстати, кто тот красивый молодой человек с мелированными волосами, с которым ты столь мило общался? Фигура у него — закачаешься! Ну, не девушка, а таможенник на границе: все замечает, ничего от ее проницательного взора не укроется! Правда, какой-то сексуально озабоченный таможенник, раз на фигуры посторонних парней внимание обращает! Далась ей его…Черт, да мне-то какая разница! — Это новый босс Энди, — небрежно ответил я, откидывая длинную и неровную челку со лба. Обзор закрывает, блин… — Откуда ты его знаешь? — Не унималась Ева. Да, женщины с нереализованными детскими мечтами — хуже психа с гранатометом… — Эм-м …Случайно столкнулись однажды, — лихо соврал я. И злобно подумал, что Грехэм мне еще за это столкновение ответит! И вообще! По его милости я стал объектом пристального внимания голубых, загремел в гей-клуб, станцевал на барной стойке, выслушал дикое количество стихов, калеча свою психику, а сегодня чуть сердечный приступ не получил в непосредственной близости от классиков американской фантастики! Классикам наверняка не понравилось… Пойду и набью Энди морду! Но к приятелю я попал не сразу, поскольку Ева сначала заставила меня съесть приготовленный ею обед, мерзкий на вкус, но якобы жутко полезный для здоровья. Не знаю, не знаю, может, ей не дает покоя третья мечта — стезя великого ученого? И она просто ставит на мне эксперименты… Ну, неаппетитное на вид варево я, вроде, благополучно употребил, а затем мне пришлось еще долго и нудно общаться по телефону с мамой, которой я обычно звоню, когда мне не хватает средств к существованию. Таким образом, к Ежику я выбрался ближе к вечеру. Консьержка в его доме, степенная дама благородной наружности (весьма упитанная, в рыжих кудельках и с пронзительным голосом) всегда относилась ко мне с непонятной благосклонностью. Когда я вошел в подъезд, она первая поздоровалась со мной и торжественно сообщила, что „мистер Грехэм сегодня не выходил на улицу“. Обалдеть, какая важная информация! И зачем она мне? Или предполагается, что мне пора выгулять „мистера Грехэма“? Гм…странная леди. Я поднялся на лифте на пятый этаж, и, нажав кнопку звонка, принялся ждать, когда меня соизволят впустить внутрь. Вскоре послышался непонятный грохот, дверь приоткрылась, но не успел я даже поздороваться, как две мускулистые руки буквально втащили меня в квартиру. И с силой прижали к стене.Судя по характерному запаху алкоголя и несколько дикому виду приятеля, последний здорово набрался. Странно, с чего бы… — Энди, ты …- я не смог договорить фразу, так как он внезапно впился в мои губы грубым и жадным поцелуем. В первый момент я растерялся, и только мычал, вытаращив от удивления глаза, но быстро пришел в себя и начал сопротивляться. Но чем больше я брыкался и вырывался, тем сильнее становились железные объятия друга и пугающе страстными — поцелуи. — Эн-ди! — удалось мне пропыхтеть, но с занятым ртом протестовать на редкость неудобно, знаете ли, и я заткнулся, пытаясь освободиться как-то иначе. Коленом пнуть? Не достаю! А локти прижаты к телу! Черт подери, мало того, что он нажрался до свинячьего писка, он еще и перепутал меня со своими мальчиками!! А сейчас и вовсе убьет, ибо воздуха уже не хватает!! Но тут в дверь позвонили, и переливистая, настойчивая трель немного отвлекла внимание приятеля. Чем я не преминул воспользоваться: уперся руками в широкую грудь Грехэма и, наконец, отпихнул его от себя. Получилось удачно: отлетев от меня, Энди, словно мешок с яблоками, свалился около шкафа. И тут же захрапел! Ну и гад! А поговорить?! Я постоял пару минут, переводя дыхание, и отправился открывать. Посетитель заставил меня одновременно, и онеметь, и застыть на месте каменным изваянием. Ибо за порогом обнаружился не кто иной, как Ричард Морган собственной персоной! О, нет, мысленно взвыл я, только не это! Что он сейчас подумает обо мне, всклокоченном, тяжело дышащем и наверняка имеющем растерзанный вид! — А ты…чего тут? — удалось мне сформулировать более-менее приемлемый вопрос. — Привез Грехэму документы из офиса по новому проекту, — продемонстрировав желтый бумажный пакет, холодно ответил Рик и прищурился: — А ты что делаешь у Энди? Ты ведь сказал, вы расстались? Вот тут я не выдержал. И взорвался. Меня достал Марлезонский балет, который отплясывали геи вокруг моей персоны, дико взбесил Еж и надоел непонятный Морган! — Да мы и не встречались! — Рявкнул я. — Грехэм попросил меня сыграть роль его бойфренда на пятилетии „Атриума“, поскольку его реальный парень на тот момент ушел к другому. Я не гей и даже не би! Я девчонок предпочитаю, отвалите все от меня! — Вот как? — протянул Рик, и, шагнул ко мне. Я непроизвольно отпрянул, но холл небольшой, особенно не разгуляешься…Пришлось прижаться все к той же стене, она мне уже прямо как родная! — Значит, ты все-таки свободен…- Неожиданно заключил он, и, улыбнувшись, как чеширский кот, добавил: — Тогда начнем встречаться. Я офигел настолько, что временно забыл, как меня зовут. Спустя пару минут, правда, вспомнил, и сразу завопил: — Ты с ума сошел?! Я тебе сказал, я натурал!!! А ты не девушка, ты в курсе? Не хочу я с тобой встречаться, чего привязался!! — У тебя такие губы клевые, — задумчиво сказал он в ответ и вдруг провел по ним пальцем! Я ошалело хлопал ресницами, но предпочел промолчать, а то откроешь рот, а он туда еще что-нибудь запихнет! Кто его знает, гада этого! — Кстати, Джем, я не верю в какую-то определенную ориентацию, — неожиданно выдал он, окончательно вводя меня в ступор, — я солидарен с теми учеными, которые говорят о том, что люди изначально рождаются бисексуальными. А гендерные предпочтения позже навязывает общество. Это по поводу твоей гетеросексуальности. Теперь по поводу нежелания встречаться… Он кивнул в сторону сладко сопящего Энди и спросил: — Ты ведь не хочешь своему другу неприятностей? Я покосился на Ежа и злобно подумал, что в данный момент хочу его четвертовать! Но вообще, конечно, я только хорошего ему желаю… — Я имею определенный вес в рекламном бизнесе, как ты знаешь, — продолжил Морган с ленивой усмешкой, — и могу легко создать ему массу проблем… Понимаешь меня? Отлично понимаю, я не тупой! Я мрачно взглянул на Рика и пробурчал: — Это шантаж и вообще бред! Ты даже не в моем вкусе… — Неужели? — Насмешливо хмыкнул он. — То есть, вкус в отношении парней у тебя все-таки имеется? Скотина! Я не то имел в виду!!! — Малыш, не хмурься, а то я не выдержу и поцелую тебя… Ни фига себе, перспектива! От ужаса я едва на люстру не залез, с меня на сегодня и так хватило „нежностей“ одного маньяка, нашествие второго я не переживу! — И потом, Джейми, ты даже не пробовал. Вот начнем встречаться, и я уверен, тебе понравится! Он сунул пакет мне в руки, и, потрепав по волосам, вышел в коридор, уверенно повторив на прощание: — Тебе понравится, Джем! Увидимся. Я на автомате закрыл за ним дверь, и только после этого медленно сполз по стенке вниз. Блииин… Утром я проснулся от непередаваемо вкусных запахов, витавших в атмосфере и жутко фальшивого пения, доносившегося откуда-то из глубины квартиры. Судя по скворчащим звукам, Энди жарил блинчики. Ага, чувствует себя виноватым, удовлетворенно хмыкнул я, и, натянув джинсы, ушел в ванную, даже не поздоровавшись с ним. Так ему и надо, пусть лучше прочувствует степень своего вчерашнего маньячества, пьяница несчастный! Задумчиво рассматривая собственное отражение в небольшом круглом зеркале, висевшем над раковиной, я очень сильно пожалел, что после выходки Ежа проявил милосердие и транспортировал его бездыханное тело на кровать: губы у меня заметно припухли. Извращенец, подумал я мрачно, как теперь людям показываться? А еще и синяки под глазами… Правда, это уже Морган виноват, я полночи вертелся на гостевом диванчике, как на углях, пытаясь придумать, как выкрутиться из создавшейся нелепой ситуации. — Нам надо поговорить, Грехэм, — сурово сказал я, проходя в кухню, где около плиты суетился друг в забавном пестром фартуке. — Доброе утро, Джейми! Как спалось? А вот я завтрак готовлю, твои любимые блинчики! — с фальшивой бодростью откликнулся Энди, стараясь не смотреть на меня. — Оставь сковородку в покое! — Рявкнул я. — И давай поговорим! — А, может, потом как-нибудь? Ты ведь голодный? — Энди, — предупреждающе произнес я. Он внезапно обернулся и гаркнул: — Рубашку надень, Корман! Я от его рыка чуть головой потолок не протаранил, и, непроизвольно дернувшись, больно ударился ногой о ножку стула. Одновременно захотелось сделать две вещи: грязно выругаться и нахамить старому другу, но я не рискнул, так как меня насторожил подозрительный блеск в его черных глазах. Пришлось повиноваться, я где-то слышал, людям, которые не в себе, перечить опасно. А Грехэм явно не в себе, и давненько. — Ну, — произнес я, вернувшись спустя пару минут одетым в его футболку. — И в чем дело? Ты меня пугаешь… — Я меня тоже пугаю, — невесело усмехнулся приятель. Он немного помолчал, потом посмотрел в упор и проговорил: — Ты мне нравишься. Понимаешь? — Дааа, — протянул я с иронией, — ты меня отправил переодеваться, чтобы в официальной обстановке сообщить эту, без сомнения, сногсшибательную новость? Может, я тебя удивлю, конечно, но ты мне тоже нравишься, Еж. Примерно с пяти лет, когда прикрыл меня перед родителями за разбитый графин. Обнимемся? — Ох, и язва же ты, Джем, — покачал головой Энди и неожиданно отошел к окну. Прислонился к подоконнику спиной и проговорил: — Ты мне нравишься не как друг, а как парень. Тянет меня к тебе, короче! — Э-Э … — Растерянно промычал я и умолк. Все мысли из башки словно ветром выдуло. — Меня торкнуло на пятилетии „Атриума“, когда я увидел упыря, кормящего тебя бутербродом! Прямо башню снесло, думал, убью его на фиг, если еще раз к тебе подойдет. И тебя! — он свирепо взглянул на меня, и я испуганно отпрянул, реально страшно! — И тебя тоже убью, если будешь откровенно флиртовать с посторонними людьми! — Флиртовать? — Обалдело пискнул я. — Джем, да ты тогда творил черт знает, что! Понятия не имею, кто тебя таким фокусам научил! Ты зачем так ходишь? Не смотреть на задницу просто невозможно! И эта твоя улыбка… Ты намеренно провоцируешь окружающих, что ли? Никогда за тобой не замечал подобного садизма. Я охренел. Охренел настолько, что даже не мог ничего возразить, сидел и таращился на него в немом изумлении. Если бы с меня сейчас писали портрет маслом, подозреваю, он превосходно украсил бы интерьер психиатрической клиники! — Еж, это… чушь, — наконец, придя в себя, еле выговорил я. — Я ничего не делаю, честно! Да и упырь … — Не надо про Уоллеса, не то я опять взорвусь! — Энди немного помолчал, успокаиваясь, и, хмыкнув, добавил: — Давай начистоту. Ты сильно изменился за последнее время, и … Ты меня волнуешь, извини. Не всегда, конечно, но бывает. И это вполне понятно: я же нормальный гей, а ты воплощение секса, да еще и бродишь вечно по дому полуголый! Ну, все, придется паранджу и шаровары надевать, промелькнула безумная мысль в моем воспаленном мозгу. А следом еще одна: не пора ли драпать? — Джем, расслабься, я не собираюсь на тебя нападать, мы ведь друзья! Я просто хотел прояснить ситуацию. А то начнешь придумывать ерунду всякую… — Друзья? — Ко мне временно вернулся дар речи. — А вчера что было? Ты меня чуть не зацеловал до смерти! — Извини, Джем, больше не повторится, — Грехэм помрачнел. — На работе неприятности, вот и перебрал немного. А тут ты зашел… Ага, есть у меня одно идиотское свойство характера– попадать не в то время и не в то место! Но в некотором смысле объяснения приятеля меня успокоили. Немного. Потому что быть сексуальной фантазией старинного приятеля отнюдь не моя мечта! Только как быть с его … завихрениями лично мне? — Еж, а что теперь делать? — Осторожно поинтересовался я. — Да ничего! — Приятель насмешливо улыбнулся. — Если ты не испытываешь ко мне страсти… — Энди! — …то просто не обращай внимания, — закончил он предложение. — И все будет хорошо. Поверь мне, я справлюсь. — А если нет? — Полюбопытствовал я. Лучше б молчал! — Тогда придется кое-кому в срочном порядке сменить ориентацию, — ухмыльнулся он и подмигнул мне. Тьфу, черт! — Тебе надо парня найти, — пробурчал я недовольно. — Ты давно ни с кем не встречался, вот с ума и сходишь. – Ага, найти… Мне сейчас не до романов, на работе ад кромешный, — расстроенно отозвался Грехэм. — Уоллес озверел в последнее время. У меня такое впечатление, что он решил мне жизнь испортить окончательно. Не понимаю, чем я ему не угодил… — Кстати, — дожевывая очередной блинчик, политый сиропом, пробубнил я, — тебя Морган навещал, хотя ты его визита и не просек в своем алкогольном тумане. — Зачем? — Осведомился друг, с неприкрытым восторгом наблюдая за процессом уничтожения мною завтрака. На редкость увлекательное зрелище, а как же! — Энди, ты какого хрена на меня пялишься? — Возмутился я вместо ответа. Когда на тебя так смотрят, никакая еда не устроится внутри должным образом. — Я подавлюсь и помру с блином во рту! Вот потом народ повеселится на похоронах! — Джем, ты перемазался в сиропе, дай-ка я вытру, — нехорошо прищурившись, приятель двинулся ко мне. Сладкое выражение на его лице сразу ввергло меня в панику. — Я сам вытру! — Выкрикнул я, пулей вылетая из-за стола. Вот никому верить нельзя! — Энди, стой на месте, мы ведь договорились! — А есть надо аккуратнее, — хладнокровно возразил мне приятель, с непреклонной физиономией топая за мной в комнату. Но тут его взгляд упал на желтый бумажный пакет с логотипом „Атриума“ в верхнем правом углу, небрежно засунутый мною за спинку дивана, и он остановился: — Что это такое? — То, зачем ваш король рекламы приходил, — я взял пакет и сунул его в руки недоуменного Ежа. — Держи и отвали от меня, я домой пойду. Вымотал ты меня своими задушевными разговорами! Да и блинов больше нету… Я неторопливо обувался в прихожей, когда ко мне подошел страшно удивленный, Энди, и пробормотал: — Джем, я ничего не понимаю… Я накануне здорово напортачил на работе, честно говоря, ждал весьма неприятных последствий в понедельник. Так вот, здесь, — он постучал пальцем по пакету, — похоже, наработки самого Ричарда по нашему совместному с упырем проекту. Морган в своей записке приказывает мне взять их за основу и … Короче, Джем, не буду много распространяться, но он меня буквально спас! Что на него нашло? Я внимательно посмотрел на взбудораженного друга, но, пожав плечами, комментировать не стал. Мало ли, по каким причинам люди благотворительностью занимаются? Встал не с той ноги с утра! Или сон приснился! Или ему самому упырь надоел, вот он посредством помощи ближнему своему на рабочем месте (в данном случае у нас за ближнего Грехэм) и гадит Уоллесу! Лично для меня Морган — серьезная проблема, от которой надо избавляться!