Тебе понравится!

Не в себе-то не в себе, но немного, самую малость! Ну и ладно, ну и пусть, не жалко, иногда люди совершают и куда более странные поступки, утешал я себя после нашей с Морганом „горячей“ беседы по соседству с флегматичным ксероксом. Правда, несмотря на неплохой аутотренинг, на работе я старался особо не высовываться, шустро прячась в особо темных и пыльных углах нашего офиса, талантливо пресекая все свои попытки залезть под собственный стол или под столы коллег при виде хитрой морды Рика. А морда, кстати, выглядела еще и подозрительно довольной жизнью … Чтобы окончательно не съехать с катушек (все-таки профессионально партизанить чертовски трудно!) и избежать вывиха мозга, который мне, несомненно, грозил, не перестань я обдумывать случившееся, я категорически запретил себе расстраиваться по поводу минутного сумасшествия, поразившего меня наедине с акулой рекламы. Но более-менее успокоился я только тогда, когда твердо пообещал себе, что больше такого никогда в жизни не повторится. В конце концов, мне дорога моя родная, гетеросексуальная ориентация, я к ней привык, блин, за двадцать-то лет! И ни одна зараза не заставит меня усомниться в ней! А с Ричардом и с его на диво резвыми тараканами я справлюсь. Непременно, справлюсь! Но сказать легко, а как выполнить? Особенно, учитывая, что ситуация после нашего злосчастного поцелуя с вышеупомянутой заразой кардинально поменялась. И отнюдь не в лучшую сторону. Для меня. Если сначала мои действия действительно задевали Моргана, то теперь, по-моему, начали забавлять, нежели бесить, и потихоньку беситься начинал я. К тому же, тщательно охмуряемые мною сотрудники и прочий народ, как-то так незаметно охмурились окончательно и, кажется, бесповоротно, и, осмелев, пошли на меня приступом. Измором брать. Теперь и дня не проходило, чтобы меня не пригласили то в кино, то в боулинг, то на роликах в парке покататься, или на машине, а в ресторанах я и вовсе мог при желании питаться бесперебойно до конца месяца! Более того, разнополые обожатели (сдается мне, парням я больше нравился) зачем-то заваливали меня открытками с отвратительно жизнерадостными картинками, дурацкими мягкими игрушками (кто решил, что я люблю плюшевых слоников и осликов ядовито-зеленого цвета?), шоколадом разных форм и размеров (происки врагов, возжелавших мне стабильного кариеса?) и цветами. С тем количеством букетов, что окружали мое рабочее место (сплошь розы!), впору открывать цветочный магазин! И, конечно, я тихо свирепел из-за творящегося беспредела, поскольку совершенно не предполагал, что мое поведение приведет к подобному помешательству, а спокойный, как удав, Морган, тем временем, с ехидной ухмылочкой наблюдал за происходящим, не вмешиваясь. Гад в шарфике… Это же он должен сейчас выходить из себя и злиться, а что в результате? А в результате на меня свалились тридцать три несчастья, а ему все нипочем! Непробиваемый тип! Я был готов убить его! За отсутствие нормальной реакции на толпу поклонников, вьющихся вокруг меня, как кровожадные пираньи в бразильском водоеме около тушки наивного туриста; за его откровенные намеки и не менее откровенные приставания; за наглые поцелуи, за то, что в последний раз я завелся… Так, стоп, я имел в виду, за то, что он гад! В общем, мои усилия пошли прахом. А ведь так хорошо все складывалось… А еще неожиданно активизировался относительно тихий доселе Уоллес. Во всяком случае, тихий для меня, ведь раньше он всем прочим сотрудникам предпочитал Энди и отрывался исключительно на нем. Не знаю, может, он, наконец, сжалился над ним, решив дать небольшую передышку, и поэтому переключился на меня, а, может, ему разнообразия восхотелось, и он просто сменил жертву… Но вероятнее всего, причиной внимания упыря ко мне явилась повышенная вредность последнего! В общем, в конце недели он неожиданно потребовал меня к себе в кабинет. Рыжеволосая Морин моментально выцепила меня, весело треплющегося за жизнь с очередным курьером, который активно зазывал меня на бейсбольный матч (и, честно говоря, я подумывал сходить). В конце концов, бейсбол куда круче сомнительных посиделок в кафе с непонятной личностью, всматривающейся в меня с идиотской улыбкой на счастливом лице. Кто сказал, что я ходил на свидание? Блин, ну, ходил…, но один раз и не по своей воле! Просто тот придурок бегал за мной постоянно, а когда настигал, бухался на колени и орал, что я неблагодарная сволочь и вообще, скотина распоследняя, раз так с ним обращаюсь, а ведь он меня безумно любит! Быть неблагодарной (интересно, а как это? я еще и благодарить должен за нестандартные чувства того кретина ко мне?), да еще и сволочью или скотиной (что хуже, пока не выяснил, но в процессе), особенно на людях, мне чертовски не хотелось, а потому, пришлось топать с ним в ближайший бар. Еле отвязался от прилипалы… Ладно, лирику опустим, так вот, взволнованная Морин (босс с удовольствием наорал и на нее) передала мне приказ упыря, и я, с обреченностью гладиатора перед боем со львами, поплелся в берлогу хозяина „Атриума“. — Джейми, я давно собирался с тобой поговорить, да все никак не получалось, — с вполне дружелюбной улыбкой сообщил он мне, как только я аккуратно устроился в кожаном кресле. Мне спеть или сплясать от радости? Я вот не стремился с ним общаться, кроме того, почти нормальное выражение его обычно злобной физиономии напугало меня не на шутку. С чего он такой добрый? Некстати вспомнились тосты с чертовыми анчоусами, которыми он меня усиленно потчевал на пятилетии рекламной компании … И я усилием воли подавил желание осмотреться по сторонам: вдруг он здесь тоже припрятал какие-нибудь бутерброды? А ну, как бросится меня сейчас ими кормить… ужас, ужас. И кресла неудобные, сиденья настолько мягкие и низкие, что коленки около носа оказались, того и гляди, ноги за уши закрутятся! А мне еще на них сматываться, если что! Не на ушах, естественно, на ногах! — Тебе нравится у нас работать? — Спросил вдруг Уоллес. — Да-а … все хорошо, — настороженно ответил я. Мы будем обсуждать мои успехи? А вдруг…, а вдруг ему не нравится то, что я делаю, и он меня уволит? Я встрепенулся и с робкой надеждой уставился на начальника. Но следующий вопрос меня убил наповал… — Джейми, а когда ты понял, что …гей? Или тебе нравились мальчики с детства? Не знаю, здесь воздух заразный, что ли, подумал я с отчаянием. Они же тут все чокнутые! И не тактичные! — А … эээ … мм …- Промямлил я, безуспешно пытаясь выйти из охватившего меня мыслительного ступора вкупе с тотальным ошеломлением. — А каким образом ты это понял? — Упырь вдруг встал и быстро подошел ко мне, присев на край стола рядом. — А чем тебе девушки не нравятся? И по каким критериям ты выбираешь партнера? Чего он? Он чего?! В нем когда-то помер смертью храбрых психоаналитик и теперь усиленно пытается воскреснуть? Или он сам псих? — А-а … нууу, — протянул я испуганно. Да, не очень умно! Но я лично не был готов к такому интервью! — А как вы с Энди познакомились? А кто из вас…эм…- Он запнулся, задумавшись над формулировкой фразы. Если он сейчас намекнет на распределение ролей в нашем мифическом „тандеме“ или что-то вроде, я не выдержу. Не выдержу и устрою классный дебош, несмотря на мою вопиющую трезвость, отчетливо понял я. Достал, блин! Наверное, на моем лице что-то все же отразилось, так как Мэтт похлопал меня по плечу и успокаивающе заметил: — Джейми, извини, если смутил, но я не просто из праздного любопытства интересуюсь…Понимаешь, у меня сын-подросток…гм…мне кажется, он…немного…того, с нестандартными предпочтениями. Разобраться бы… Уфф! Я облегченно выдохнул, моментально расслабляясь. Слава богу, он не сумасшедший! Но притворяется виртуозно, настоящий талант! И понятно, почему он ко мне обратился, а не к Моргану, я по возрасту ближе к его отпрыску. О, хорошо-то как! Одной проблемой меньше. Ненормальных я очень боюсь. — Джейми, так что насчет мальчиков? — Снова принялся за свое Уоллес, и я дико посмотрел на него. Блин! Одна проблема исчезла, но вторая-то осталась! Я не знаю, что соврать… в смысле, ответить на его идиотские вопросы, потому что я не гей… Перед внутренним взором внезапно промелькнули губы Рика, его железные бицепсы и широкая грудь, и я отчаянно затряс головой. Я не гей!! — Ээ…в общем, — неуверенно начал я выдумывать, тянуть дольше было никак нельзя. И тут случилось чудо, которое и спасло меня от любопытствующего маньяка-начальника. Чудо сегодня подрабатывало секретаршей на полставки, и голосом Морин прощебетало в приоткрытую дверь: — Мистер Уоллес, Вы просили напомнить о встрече с миссис Раскин. Так вот, она пришла. — Спасибо, мисс Браун, — любезно процедил упырь сквозь зубы, и, мягко добавил, обращаясь ко мне: — Продолжим в следующий раз, окей? Я закивал, не рискуя открывать рот, ну, так, на всякий случай. Еще ляпну что-нибудь не то, вроде, „да, конечно, мистер Уоллес, в любое удобное для Вас время!“ и после не отвертишься! Придется с ним беседовать по первому же требованию! А он, судя по рассказам Ежика, любитель названивать по ночам или ранним утром… Блин, какая нервная у меня работа, вяло думал я, медленно топая к остальным коллегам. Ни минуты покоя! — Джем, вы о чем так долго трепались с кровопийцей? — Удивленно поинтересовался у меня Грехэм, когда я проходил мимо него к своему рабочему месту. — А, не поверишь, Энди, — я махнул рукой, — Уоллес распинался о проблемах с сыном… — С каким сыном, Джем? — Посмотрел на меня, как на больного, старый друг. — У него четыре дочери! — О, мой бог! Сумасшедший дом, — обессилено плюхаясь на офисный стул, простонал я, снова начиная бояться упыря. Чего он от меня хотел? Что за странные беседы? И сына нет! Меня надо срочно спасать, пока я не свихнулся с этой братией…Жалко своих умственных способностей, не использовал ведь их еще толком! А пострадавшие от атак разных типов, они мало мне пригодятся в будущем… Вот ведь беда, и на ориентацию покушаются, и на мозги! Как-то многовато для одного меня… Впрочем, Уоллес и не думал успокаиваться. Он перехватил меня где-то через день практически на выходе — я домой собирался, и, несмотря на отчаянные, правда, внутренние, а потому, беззвучные протесты, препроводил в свой кабинет. Я струхнул. В офисе почти никого нет…И Рик, вроде, ушел…Черт, да на хрен мне рекламный деятель, я рассердился на себя, сам справлюсь! В конце концов, если это то, что я думаю, а лучше мне об этом вовсе не думать, потому что думать о таком не самое приятное занятие и… Так, стоп, запутался. — Джейми, знаешь, я хотел спросить…- Помявшись, пробормотал Уоллес, подсев на соседнее кресло рядом со мной. Я рефлекторно отодвинулся, но далеко не получилось — дальше стена. — Послушай, ты же гей… Господи, если мне об этом скажут еще раз двести, то я сам поверю, с отчаянием завопил я мысленно. Почти убедили! — Эм…понимаешь, я никогда не …гм…короче, не приходилось мне целоваться с парнем…и … Мне посочувствовать или, учитывая, место работы, а главное, ориентацию второго совладельца компании, поздравить? И что с того, что не целовался? Захотел восполнить пробел в этой области? А я при чем? — В общем…а каково это? — Разродился, наконец, непривычно запинающийся и заикающийся Мэтт. — Каково парня целовать? Да зачем тебе надо это знать? Попроси Моргана, он тоже гей! Погодите, не в смысле, тоже, он просто гей, вообще, в принципе, а я — нормальный! Короче, он на тебе же все и продемонстрирует! С охотой! — Джем, а ты меня не поцелуешь? Вот тут я чуть на пол не рухнул. Упырь хочет, чтобы я его чмокнул? Вон и губы выпятил на полметра вперед! Я не стану! Помогите! Он все-таки псих! Или извращенец! Или и то, и другое одновременно! А я боюсь психов до икотки! Но только я начал примериваться, как бы половчее шарахнуть ненормальное начальство хрустальной вазочкой, стоявшей в центре стола, как дверь распахнулась, сдается мне, пинком ноги. — Мэтт, какого дьявола ты сидишь? — На пороге возник явно недовольный Рик. — Тебя Ирена обыскалась! Хочешь, чтобы она приперлась в офис и устроила скандал? Я не вслушивался в слова, млея от счастья, что спасен! Ирена — жутко ревнивая любовница Уоллеса с премерзким характером, она быстро обломает клыки разошедшемуся упырю. — Джем, а ты собирайся, я тебя домой отвезу, — холодно бросил в мою сторону Морган, и я сразу перестал радоваться. В ка-аком смысле — отвезет? Я не поеду с ним в одной машине! — Я…мне…недалеко…Может, я сам доберусь? — Жалобно пискнул я. — Я дважды не буду повторять, в машину, быстро! — На меня в упор взглянули свинцово-синие, цвета предгрозового неба, глаза. Блин, а чего я сделал-то? Чего он злится? Но, знаете, что-то расхотелось мне спорить … И я мышкой юркнул мимо него. Подождал его около выхода, трусливо делая вид, что все прекрасно, все замечательно и чудесно, но мои выкрутасы не помогли. Стоило мне усесться и пристегнуться ремнем безопасности, как Морган, мягко трогаясь с места, жестко спросил, не глядя на меня: — Корман, ну, ты и мелкая дрянь! У тебя голова на плечах или нечто иное? Тебе мало игрищ с сотрудниками, ты переключился на руководство? Я вытаращился на него. Не понял… — Не изображай святую простоту, переигрываешь! Чего ты забыл у Мэтта? Ворковали, как пара голубков! Надо же, не ожидал, что старина Уолли поведется на тебя! Он никогда мальчиками не интересовался… Я пару секунд соображал, что происходит, но потом до меня дошло, что передо мной разыгрывается действо под названием „Ричард Морган ревнует“. Стало невероятно весело, наверное, нервы дали знать о своем существовании, и я расхохотался, едва не до слез. Господи, я там, в кабинете упыря, чуть на шею Рику не бросился, от того, что он меня избавил от продолжения диалога с боссом, а „спаситель“ мне сейчас предъявляет нелепые обвинения! — Рик…- Отсмеявшись, проговорил я, — вся команда „Атриума“ — чокнутые придурки… Я не рвался в гости к кровопийце, ну, к шефу, в смысле, он меня сам пригласил, если можно так выразиться. Кстати, тема беседы весьма специфической оказалась… Ничего не хочу предполагать, но, по-моему, он в геи решил податься… Я невольно хихикнул, представив, Уоллеса в розовой рубашке и кожаных черных штанишках в обтяжку. Как говорят японцы, кавайииии! Ой, не могу, дурдом на выезде полным составом! — Ага, — задумчиво протянул Морган, и на его лице промелькнуло мимолетное выражение понимания. Черт, он что-то знает об упыре! Интересно, а со мной поделится? Хотя вряд ли, он любит секреты собирать… — Ладно, извини, Джем, погорячился. Со стороны это выглядело немного по-другому, — он покосился на меня, и добавил насмешливо: — Кстати, вареньице мое клубничное, а ты долго будешь бегать от меня? Вот черт! А ведь так мило болтали… –Ну, э…я…, — пробормотал я невнятно и уставился в окно. — Ясно. Как обычно, у тебя проблемы с речью возникают в самый неподходящий момент, — Ричард улыбался, внимательно следя за дорогой. — Жаль, мне некогда сейчас, дела есть еще, а так удобный случай провести с тобой вечер… Обрадовал, так обрадовал! И хорошо, что занят, я устал ужасно! Не получится качественно отбиваться от поползновений и покушений. Какое-то время мы ехали молча, а на подъезде к моему дому, Морган вдруг ехидно ухмыльнулся и сказал, словно продолжая предыдущий разговор: — Знаешь, сокровище мое, ты можешь сколько угодно вопить о своих мифических предпочтениях, но одного не изменить — у тебя стоит на меня. Ты это знаешь, и, что, характерно, я это знаю. А знания, как известно, надо применять на практике. Твою мать! Я буквально окаменел с открытым ртом. Вот сука! Как он мог… Как он мог сказать мне такое! Скотина. В шарфике. Гад. В шарфике проклятущем! Он высадил меня и уехал, с наглой улыбкой послав мне воздушный поцелуй. И пока я шел в свою квартиру, меня не покидало ощущение, что Рик только что объявил мне войну. Подтверждение тому — его последняя фраза. Он явно что-то задумал. Блин!