Тебе понравится!

Пробуждение меня откровенно не порадовало: виски адски ломило, спина ощутимо ныла, как будто по ней в свое удовольствие пара влюбленных слонов гуляла, во рту… словно десант высадился, причем, почему-то с конями. Я с трудом оторвал голову от поверхности, на которой она уютно устроилась, и … офигел. Перед моим носом находился чей-то живот. Плоский, с рельефным контуром мышц, явно мужской, короче. Пока я соображал, что такое наблюдаю в непосредственной близости от себя, ленивый голос откуда-то сверху произнес: — Нравится? Я медленно перевел взгляд на источник звука и ошеломленно замер: на меня смотрел Морган! На его нахальной физиономии блуждала чертовски хитрая усмешка. — А …почему ты здесь лежишь? — С претензией хрюкнул я. Понимаю, вопрос гениален до идиотизма, но знать-то надо! Или…нет? — Ого, как тебя накрыло-то…- Улыбнулся он весело. — Потому что я тут живу! — А …я? — Беспомощно спросил я, никак не врубаясь в ситуацию. — Ты не живешь, но ты у меня в гостях, — с доброжелательной обстоятельностью пояснил Рик. — И тоже лежишь. Вот теперь я малость врубился, но, кажется, совершенно зря! Лучше бы находился в блаженном неведении… — А почему я не одет…- Пробормотал я первое, что пришло на ум. Хотя я вовсе не уверен, что хочу знать ответ! Но молчать — хуже! Страшнее… — Я тебя раздел, — безмятежно отозвался рекламный деятель. — Находиться в постели в одежде — моветон, по моему мнению. А вот по-моему — вполне нормально! Может, я мерзну? Блин. До меня вдруг дошло кое-какое немаловажное обстоятельство, и я даже сел на кровати.Я провел рядом с этим маньяком целую ночь, да еще и в одних трусах? Когда он мне неожиданно ответил, я понял, что произнес это вслух. — Ну, если тебя настолько беспокоит твоя наверняка безупречная репутация, то… — Если ты сейчас скажешь, что как честный человек обязан на мне жениться, я тебя убью, — мрачно сообщил я ему. Честное слово, я не специально! Оно само, вырвалось автоматически. — А ты хочешь большую свадьбу? — Невинно осведомился Рик. Его прозрачно-голубые глаза смеялись. Все, ему конец! Я схватил подушку и с силой кинул ее в него, но он ловко увернулся и тут же метнул свою. Весьма прицельно, поскольку я схлопотал ею по башке. Ну да, не он ведь мается от похмелья… Но я не сдавался, и спустя мгновение, между нами кипела расчудесная битва. Давно я так не веселился! Наверное, со стороны мы смотрелись, как двое ненормальных. Еще бы, оба скачем в трусах и с подушками, рожи — абсолютно счастливые и малость невменяемые, вокруг — летят пух и перья… Жуть, но классно! Впрочем, происходящее мне нравилось ровно до того момента, как я неудачно задел бедром Ричарда, и повалился на спину плашмя. Не удержав равновесия, Морган плюхнулся сверху. Будучи придавленным отнюдь не хрупким Риком, я сразу лишился дара речи. Или я лишился его не по этой причине, а потому, что мне кое-куда упиралось кое-что твердое. (и, по первому впечатлению, весьма немаленькое), принадлежащее явно не мне… Ибо мое-то точно находилось в спокойном состоянии, в отличие от постороннего! Мне стало сразу неуютно. Вдобавок, здорово напрягало повисшее в воздухе странное молчание, настолько тяжелое и густое, что его можно было бы резать ножом, приди кому-нибудь такая прихоть в голову… Он меня раздавит, с отчаянием подумал я, и тем самым избавится от самой большой заразы в коллективе! Коварный тип — какой изощренный план мести! Я бы такое ни в жизнь не придумал! — Джем, — вдруг тихо произнес любитель шарфиков. Ой, как он нехорошо на меня смотрит! Я прямо-таки чую, да-да, чую поджавшейся пятой точкой, что он меня сейчас не обрадует! И, как только он приподнялся на локтях, открывая мне доступ к кислороду, я выпалил: — Мне надо пописать! Пару секунд мне казалось, что он меня убьет, или еще что-нибудь нехорошее сотворит, но Морган только хмыкнул и откатился в сторону, давая дорогу. Так быстро я еще никогда не двигался! Мне показалось, что у меня моторчик где-то… хмм, не буду предполагать, где, заработал. Я вскочил на ноги и бросился к выходу из спальни. Но моя торопливость сыграла со мной дурную шутку: около двери я запутался в каком-то тряпье и с грохотом растянулся на полу. — Джем… ты, хм, живой? — Явно сдерживая смех, поинтересовался Ричард. Вот гад! Мало того, что я из-за него свалился, так он еще и ржет! — Тебе помочь? Проводить до… — Нет-нет! — От ужаса меня буквально подбросило вверх, и я понесся прямо-таки со скоростью олимпийского призера, внезапно обнаружившего перед собой финиш. Или зайца, удирающего от хищника. Нет, первое сравнение лучше. Поэтичнее… Тьфу, о чем я! В два прыжка я достиг туалета, и, с облегчением заперевшись, наконец, выдохнул. Оказывается, все это время я задерживал дыхание. Однако процесс утреннего освобождения от выпитой накануне жидкости оказался непростым: в силу своего не совсем адекватного состояния (паниковал я страшно), я не мог выжать из себя ни капли, и, лишь тупо оглядывался по сторонам, в упор, не видя при этом окружающую обстановку. Удивительно, что я хотя бы унитаз опознал правильно… Впрочем, клозет — он везде клозет, чего на него любоваться? Вот отсиживаться здесь куда лучше: спокойно и никто не подкрадывается с нехорошими намерениями оприходовать бедолагу Джема. Блин, да я и в холодильник заберусь, если это мне гарантирует неприкосновенность от гада-начальника! Но стоило мне все-таки приступить непосредственно к делу, ради которого я вырвался с боями в сортир, как за дверью послышался голос Ричарда, и у меня сразу все заткнулось! Да чтоб ему, он из меня параноидального шизика сделает! — Джем, следующая дверь — ванная. Новую зубную щетку найдешь в шкафчике над раковиной, и давай быстрее, я жду тебя. Нам надо поговорить. Какая забота! Ну, кому как, а мне лично поесть надо, а не куртуазные беседы вести! Чертова прорва времени прошла с того момента, как я питался в последний раз. Или здесь принципиально не кормят? Или по Моргану хороший гость — это голодный гость и потому покладистый? Я с тоской посмотрел вниз, на себя: делать что-либо абсолютно перехотелось. Ну, что ж, пойдем тогда умоемся, зубки почистим … Вот бы еще одежду раздобыть! А то щеголять полуголым — не моя сексуальная фантазия, в отличие от хозяина данной квартиры. Я вообще эксгибиционизмом не страдаю! Вот интересно, раздумывал я, змейкой выскользнув из туалета, и, рыбкой юркнув в сверкающую чистотой ванную, часто ли у Рика гости на ночь остаются? Иначе, зачем ему запасные щетки держать… Блин, да какая-мне-то разница! Пусть хоть табуны любовников у него пасутся, мне-то что! Я ничей не любовник, во-первых, и в табунах никогда не бегал, во-вторых! — Корман, ты не спишь там случайно? — Снова объявился снаружи неугомонный рекламный деятель. Я вздрогнул, и случайно заехал себе орудием чистки зубов по лицу. Твою мать! Ему скучно, что ли, одному? Чего меня пугает? А ведь большой мальчик вроде… — Джем! — Я не сплю! — Злобно прошамкал я. Ага, а вы попробуйте четко произносить слова с полым ртом зубной пасты! — Вот не знал, что ты фанат гигиены…- Пробормотал Морган, судя по звукам, удаляясь. А я не знал, что ты маньяк и похищаешь не совсем трезвых людей вроде…меня! И что нам обоим теперь делать с нашими ужасными открытиями друг о друге? Может, тихонечко разойтись… Ох, что-то мне подсказывает, что выбраться отсюда не так просто будет! Когда торчать в ванной стало больше невозможно, я рискнул высунуть нос на волю. Никого нет…Хорошо. Или плохо? Нет, пожалуй, хорошо. Не так волнительно для меня. Итак, как вернуть шмотки? Обратно в спальню я за ними я ни за что не сунусь! Вдруг, он меня там поджидает? Буйное воображение тут же услужливо подкинуло шикарную картинку: Морган с предвкушением на довольной физиономии, возлежащий в чалме на огромном ложе, и вокруг него несколько парней в набедренных повязках, машущих опахалами… Минуточку! Какая чалма, какое ложе и какие, к черту, опахала с набедренными повязками?! Я ж не в гарем попал! Но ощущаю себя практически, как наложник почему- то… Наверное, из-за того, что одет только в нижнее белье? Тьфу, ну, о чем я думаю! — Гм…Рииик? — Позвал я осторожно. — Он самый! — Откликнулся тот издалека. — Чего изволите? — А…ну…- Куропатку с трюфелями и шампанское, хотел я отрапортовать, но вовремя спохватился. – Рик, а где моя одежда? — Где-то здесь, — благожелательно сообщил он, не торопясь ко мне выходить. Это и нервировало, и успокаивало одновременно. Дивный ответ! Конечно, где-то здесь! Не ушла же она сама по себе! Хотя вполне могла, вдруг на нее напали твои наверняка озабоченные шарфики! Господи, что я несу? — А зачем тебе? Его очередной вопрос убил меня наповал. Он издевается?! Как зачем? Прихоть у меня такая, блин, я весь с отклонениями, раз в принципе одежду ношу! — Идем завтракать, горе мое, — неожиданное появление передо мной Рика я прозевал, но повел себя правильно и продуманно. — Не пойду! — Мотнул я головой решительно. — Пока ты не дашь мне что-нибудь надеть! — Ты настолько застенчивый, Джем? Или замерз? Стоп-стоп, вот тут надо подумать, прежде чем отвечать. Если скажу, что мне холодно, он ведь бросится меня обогревать. Своим телом. Нет уж, благодарю покорно. Нам не надо таких жертв! — Ну…мне…неудобно …вроде, — пробормотал я. Ага, трусишки неожиданно стали маловаты…Или натирают, допустим…блин! — Перестань стесняться, мы ведь оба парни, — отмахнулся Морган. Вот именно — парни! А кое-кто еще и с нестандартной ориентацией! Тут не то, что одеться, мне в скафандр охота упаковаться в его присутствии! А лучше — в рыцарские доспехи! И шлем на макушку нацепить! А меч не надо, говорят, тяжеленная штука…Таскать неудобно на себе. Да и отобьешь еще что-нибудь с непривычки. — Я считаю, ходить неодетым — неприлично, — состроив серьезную (или, скорее, похоронную), гримасу, наконец, нашел я, более-менее подходящий аргумент. — О, господи! —Возвел голубые очи к потолку акула рекламы. И, махнув куда-то в сторону, проговорил: — На полке позади тебя есть чистые футболки, надевай и иди в кухню. Жду. И он ушел. К полке я кинулся, как голодная гиена к …ладно, неудачное сравнение (гиены едят падаль, прим.авт.). В общем, бросился я к ней весьма резво. Только зря радовался. Футболка оказалась дьявольски короткой, едва прикрывая задницу. Оценив собственное изображение в зеркале на пять баллов по пятибалльной шкале привлекательности для сексуальных маньяков, угрюмый, я побрел на звуки гудящего чайника, вилок, стукающих о стол, звон посуды. — Очаровательно выглядишь! — Широко улыбнулся при моем появлении Рик, хлопочущий у плиты в симпатичном фартуке с сиреневыми завязками. И в трусах! Высокая мода, блин! Я мрачно покосился на него. Пасторальная картинка. Семейный воскресный завтрак. Правда, сегодня не воскресенье, а, кажется, четверг, и мы не семья. Не дай боже! — Садись, не стой на пороге. Да, мамочка, почти съязвил я, но удушил на корню готовые сорваться слова. Что-то мне подсказывает (не иначе, по-боевому настроенная интуиция), что лучше мне особо не высовываться. Он поставил передо мной блюдо с целой горой блинчиков (любопытно, его в плане моих вкусовых пристрастий не Ежик ли просветил?) и огромную кружку с кофе. Какое-то время мы мирно ели, и я даже не пытался подавиться, что удивительно. Все испортил, конечно, Морган. Кто бы сомневался! — Послушай, Джем, — серьезно произнес он вдруг. Я тяжко вздохнул: началось. — Джем, понимаешь, я не стал бы…Ничего бы не стал, не реагируй ты так на меня. Кто, я?! Я физически почувствовал, как мои глаза выпучиваются и обеспокоился, как бы они не выпали на фиг в тарелку… Как-то неприлично, что ли. Даже невежливо, в некотором смысле. — Не делай такое лицо, Джейми, — хмыкнул Рик, наблюдая за мной и веселясь от души, сдается мне. — Ты обычно так мило краснеешь, когда я до тебя дотрагиваюсь… У меня моментально застрял кусок в горле. Пусть он прекратит, а? Я еще не наелся… — И ты всегда очень живо откликаешься на поцелуи и объятия, — как ни в чем не бывало, продолжил он. Заткните его кто-нибудь! И не слушайте — это неправда! — Джем… — А? —Испуганно проблеял я. Хм, странно, а у меня вообще-то тембр голоса другой, пониже. — Не бойся меня, — он положил ладонь на мою руку. Волосы тут же встали дыбом. Я, пожалуй, не буду уточнять, где… Везде, блин. А когда он легонько погладил меня, этот вполне невинный жест мгновенно нашел отклик…в моих собственных трусах! О, господи. Я подавил стон отчаяния: да что же это такое?! Почему я так себя веду и чувствую? Может, никто и ничто ни при чем, а я просто извращенец? Да, это многое объясняет. — А я…а мне в душ надо! — Выпалил я, отдергивая свою конечность. В душ, в Канаду, на дерево влезть — куда угодно, я не могу больше сидеть, сил нет! И не только сил, еще и весьма неудобно… кое-что мешает, между прочим. — Джем? — Удивлено приподнял бровь Рик. — А тебе не кажется, что это надо делать до завтрака? Вместе с прочими утренними процедурами? А я странный! Люблю после приема пищи сполоснуться! Чистят же некоторые по завершении каждой трапезы зубы! Ну, вот, а я моюсь… — Нет, не кажется, — огрызнулся я, и почти вылетел из-за стола. К счастью, Морган меня не останавливал. Не успел, наверное. Бегаю я явно быстрее него. Хотя проверять не стану. В ванной я закрылся на замок и включил теплую воду. Приму душ на самом деле … А потом буду раздумывать, как покинуть без потерь (и без посторонних приобретений вроде опыта в какой-нибудь неизвестной доселе области, например) сие гостеприимное местечко. И в колледж надо позвонить…хм… Я набрал почти полную ванну воды, сделал пену, а когда начал залезать, внезапно поскользнулся. Чтобы не потерять равновесия, я ухватился рукой за какую-то палку, а она – о, ужас — вдруг вылезла из своего „гнезда“ … И я, вместе с нею, шторкой и еще кучей предметов, рухнул прямиком в пышную пенную шапку, производя потрясающий по громкости шум. Правда, по поводу возможного утопления паниковал я всего лишь один краткий миг — когда пахнущая абрикосами жидкость попала в нос и хлынула в горло. Но, вынырнув на свет божий, отплевавшись, и — попутно убедившись, что преждевременная кончина мне не грозит, — я немного успокоился. „Интересно, а не свернул ли я себе чего-нибудь важного, вроде шеи?“ — вяло подумал я, ощущая странную ломоту в том месте, где эта самая шея крепилась к спине. Потом попытался сдуть свисающий со лба симпатичный носок в темно-синюю крапинку, но сия прелестная деталь одежды сдвигаться куда-либо категорически отказывалась, гнездо она себе свила на моей башке, что ли? Несмотря на то, что в этом крайне неудобном положении меня посетил сонм мыслей, наполненных глубоким философическим смыслом (касающимся, в частности, целостности ребер и прочих костей собственной тушки), долго предаваться размышлениям мне не пришлось. Ибо практически сразу после моего грандиозного падения, за дверью раздался весьма встревоженный голос Ричарда: — Корман, черт побери, ты жив? — В-все в п-порядке, — умудрился я пропихнуть со второго раза слова сквозь крепко стиснутые зубы, и неожиданно ощутил слабую боль во всем теле, которая с каждым мгновением росла и росла. Наверное, мой испуг был очевиден не только для меня… Потому что, спустя минуту я услышал какие-то подозрительные скребущие звуки в замке, а еще через секунду, с громким щелчком, последний открылся, и Морган быстрыми шагами вошел, нет, влетел в ванную. По мере того, как он приближался ко мне, обеспокоенность на его красивом лице сменялась облегчением, а свинцовая серость предгрозового утра в глазах уступила яркой синеве весеннего неба. — Ого, какая картина! Называется: почувствуй себя торпедой? Или дельфином, вернее, головастиком? Но, учитывая твои достижения, ты — однозначно топорик…, — давясь смехом, проговорил король рекламы, с восторгом рассматривая носок на моей макушке. — Прекрати издеваться! И пялиться — тоже! — Чуть не захлебнувшись пеной, выкрикнул я, но мое требование вызвало несколько иную реакцию, нежели ту, на которую я рассчитывал: Рик расхохотался. Громко и с искренним удовольствием. — Блин, я тут едва не помер, а он ржет! — Расстроенно пробурчал я и мрачно добавил: — Как конь перед стартом… Мое замечание вызвало новый приступ веселья, что заставило меня недовольно поджать губы. — Ладно, жертва „Титаника“, — отсмеявшись, сказал мой визави, — надо тебя спасать, я полагаю. Спасать? Что он собирается де… — Эй! Не трогай меня! — Завопил я, когда он наклонился ко мне с абсолютно прозрачным намерением вытащить из той емкости, в которой я вполне благополучно обретался последнее время. Хотя… Правый бок до сих пор здорово ноет, а одну из пяток, черт знает, какую, я путаю право и лево, я вообще не чувствую… — Почему? —Невольно остановился Морган. — Я голый! — Нервно отозвался я, мечтая превратиться в рыбку и уплыть отсюда подальше. Несбыточные надежды: маг из меня хреновый! — Надо же, какая новость! — Фыркнул будущий спаситель человечества… ну, то есть, меня, — если ты не заметил, я тоже не совсем одет. Как же, не заметишь такое, с завистью хмыкнул я про себя, рассматривая его рельефную, мускулистую фигуру. Небось, годами жил в тренажерном зале, чтобы добиться подобных результатов! А вот я … — Давай не будем разводить пустых дискуссий, пойдем-ка на ручки, — перебив мои рассуждения, вдруг хищно улыбнулся повелитель шарфиков, и, не успел я не то, что грамотно возразить, пикнуть не успел, как меня без малейших усилий извлекли наружу и прижали к широкой груди! (Напоминающей, к слову, гранитную плиту, если вы, конечно, видели где-нибудь гранитную плиту с легкой растительностью). — А-а …э …, — издал я нечто невнятное, беспомощно барахтаясь в стальных объятиях своего персонального мучителя. Или кошмара — кому как нравится. — Джем, перестань дергаться, я тебя все равно не отпущу — ты раненый, — прищурив чертовски голубые глаза, безмятежно выдал Морган. От ужаса я еще сильнее вцепился в наглеца, смутно осознавая два момента: во-первых, если я вдруг вывалюсь на пол, то стану еще больше раненым, а, зная гада-начальника, ничем хорошим мне это точно не грозит. Понятия не имею, каким образом он собирается излечивать мои боевые ранения, возникшие в результате борьбы со стихией в лице его ванной. И, во-вторых, творится нечто непонятное, странное и … ... и прижиматься к полуобнаженному Рику, оказалось неожиданно приятно и слегка тревожно. Тревожно, потому что… потому… ох, какая у него все-таки кожа гладкая! Ну, там, где нет волос… И пахнет от него вкусно: свежими блинчиками, ванилью, чем-то сладким, а сквозь эту удивительную смесь пробивается слабый аромат дорогого парфюма… — Джем, ты… обнюхиваешь меня? — Прозвучал озадаченный голос у меня над ухом, и я непроизвольно вскинул голову. Зря, метнулась в сознании, как потревоженная птица, одинокая мысль. От взгляда Ричарда, серьезного и знакомо потемневшего, у меня сбилось дыхание, и я судорожно облизал пересохшие губы. — Ты… красиво сложен, — вдруг тихо добавил Морган, и в этот миг я ощутил спиной бархатный ворс пледа.       Он пристроил меня на кровать в спальне. Он. Пристроил. Меня. На. Кровать. На кровать. Я понимал, что напряженно пытаюсь уловить что-то непонятное, витающее в атмосфере и окутывающее нас обоих, как плотное покрывало, но суть от меня постоянно ускользала, мозг, как будто заморозило. Единственное, что коснулось края сознания и столь же быстро испарилось, это то, что, несмотря на отсутствие одежды, мне ни капли не холодно, наоборот, очень, очень жарко, по венам словно струился жидкий огонь… — Джем, перестань на меня так смотреть, — хрипло проговорил Ричард, нависая надо мной воплощением непонятной угрозы, я моргнул пару раз, но смысл его фразы до меня не дошел, как и тот факт, что я уже довольно долго завороженно на него таращусь. И в принципе не в состоянии прекратить пялиться! — Окей, отлично, — пробормотал рекламный деятель и вдруг лизнул мой пупок! Вот тут я сразу пришел в себя. Ничего себе, хороший способ встряхнуть человека! И напугать до полусмерти, ведь я сразу врубился в ситуацию. Шансов на побег именно теперь — я осмотрелся — ноль целых ноль десятых. Но так ли я хочу убежать? Последняя мысль меня ужаснула куда больше того, что я попался, и я немедленно вернулся к обычному стилю поведения. — Рик, ты… — Начал я, но не закончил предложения, поскольку он, явно не слушая, принялся с увлечением (и безусловным знанием дела) целовать мой живот, продвигаясь ниже… Ох… Со свистом втянув в себя ставший, кажется, раскаленным, воздух, я ощутил всем телом зарождающееся желание, которое с каждым чувственным поцелуем превращалось в нечто неудержимое. Когда горячее, оставляющее после себя чуть ноющую боль, прикосновение чужих губ к внутренней поверхности бедер, вызвало во мне слабое удивление (но не сопротивление), я умудрился сквозь туман в голове поймать странную, полудохлую мысль: „Куда он ползет вообще?“ Больше по инерции, нежели из любопытства, я попробовал приподняться, однако меня нежно, но безапелляционно вернули на прежнее место, сопроводив действие поистине прелестным комментарием: — Не дергайся больше, малыш, не то я тебя случайно укушу, а я планировал несколько другое… Морган рассмеялся. А я похолодел. Постойте, он что же, собирается? Он хочет…? Легкое, дразнящее движение языком рядом с самым дорогим и важным для любого парня причиндалом, моментально подтвердили мои подозрения, что он реально хочет того самого! „А-а, не лезь туда, не трогай!“ — закричал я про себя, так как дар речи внезапно меня покинул, решив, видимо, сделать небольшой перерыв на обед, — н-не смей делать с ним то, что ты, кажется, намерен сделать! Он мой! И мы с ним не давали согласия…» И тут Ричард взял мой давно затвердевший член в рот. Полностью. До основания. Я задохнулся от переполнявших меня эмоций. Горячо. Влажно. Тесно. Восхитительно! И когда он принялся ласкать меня этим ртом, жадным, страстным, умелым, по-мужски требовательным ртом, я не выдержал, и, вцепившись руками в мягкий плед, громко простонал: — Рииик! В смысле — господи! А сладостная пытка все продолжалась, превращая меня в ненасытного монстра, жаждущего удовольствия. Я плавился, как воск, не видя ничего вокруг, и не ощущая ничего, кроме губ, скользящих по моей напряженной плоти в известном всем алгоритме, ловкого и юркого языка, всезнающих пальцев… В какой-то момент у меня от непрекращающегося потока наслаждения буквально потемнело в глазах, потом — короткая, но мощная и яркая вспышка, и я … умер. Тишина. Где-то капает вода. Чье-то сбитое дыхание… — Джем? Джем, ты жив? — встревоженно спросил Морган, когда я, не реагируя на его присутствие, свернулся калачиком на кровати. Жив? Ну, допустим, в этом я не совсем уверен. Частично, разве. — Джем…- прохладная рука легла мне на лоб, — ты в порядке? Интересный вопрос. Мне впервые в жизни сделал минет мужик! Причем, меня резко догнало, — непосредственный начальник… А сейчас я еще и свечу перед ним голым задом, ибо разлегся на постели, в чем мать родила. Ваше резюме, доктор: я в порядке? Напоминание о голой пятой точке вернуло меня в реальность: во избежание чего-нибудь столь же феерического, как и произошедшее пару минут назад, надо срочно валить! — Мне нужно в … Пописать! — к черту корректность, в конце концов, после содеянного, Моргану вполне можно и жениться на мне! Не фиг политесы разводить… Король рекламы, почему-то сидящий на полу около ложа разврата, и возразить не успел, как я со скоростью пули рванул из комнаты, сумев по пути прихватить одну только майку, и то чужую. Залетев в стерильный моргановский туалет, я тщательно закрыл за собой дверь, и, утомленно привалившись к ней спиной, вяло подумал, что с трусами в этом доме дела на самом деле обстоят несколько неважно. Как бы чего с родным хозяйством не приключилось, оно ведь у меня с младенчества столько времени на свежем воздухе не находилось! Не знаю, сколько времени я проторчал в клозете, переживая о своей загубленной жизни и серьезно пострадавшей гетеросексуальности, но, наверное, долго, потому что грозный тон Ричарда, которым он потребовал меня сдаться… в смысле, выйти на волю из добровольного заточения, так вот, его тон отнюдь не звучал доброжелательно. Хотя его вполне могла привести ко мне, ну, то есть, к помещению, конечно, одна из элементарных физиологических потребностей… Но все-таки голос извне привел меня в чувство. Я задумчиво огляделся по сторонам, и совершенно неожиданно выяснилось, что я сижу на мраморном полу, предусмотрительно подстелив под себя стыренную майку, и прижимаюсь лбом к унитазу. „Только ты меня и понимаешь, друг“, — с грустью сообщил я ему и горько вздохнул. — Джем, выходи немедленно, пока я тебя оттуда не вытащил! — Снова рявкнул за стеной Морган. А вот не выйду! Мне и тут хорошо, рядом с новым — и весьма молчаливым — знакомцем. Впрочем, я болтаю за двоих… — Принеси мне одежду, — негромко отозвался я, с трудом поднимаясь на подгибающихся ногах. Ладно, о своем грехопадении я попозже поразмышляю, я пока мне действительно пора уходить. Загостился. Ричард тихонько чертыхнулся, но просьбу исполнил, и вскоре я обнаружил под свои джинсы, с трудом пропихнутые сквозь небольшую щель между полом и дверью. „В неравной битве с героем-любовником бойцом были утрачены трусы и невинность“, — с насмешливой иронией продекламировал я про себя, влезая в штаны, которые вдруг оказались велики мне. Странно, не помню, чтобы они так вчера болтались… Неужели за ночь я похудел? Или скинул пару килограммов в процессе…гм…ладно. — Не предполагал, что общество сантехники тебе настолько предпочтительнее моего! — едко проговорила акула рекламного бизнеса, когда я нерешительно вышел из туалета, но я не отреагировал, так как почти осязал исходившее от него беспокойство. За меня. Мило. — Мне… мне пора, Рик, — быстро сказал я, — я устал. Действительно, я устал. От всего. От него, от своих чувств и ощущений, от происходящего в целом… Нет у меня сил, ни душевных, ни физических. Ни на что. Ни на кого. Он двинулся ко мне, но на полпути остановился, и внимательно глядя мне в лицо, четко произнес: — Рубашка в спальне на комоде, обувь найдешь в предназначенном для нее ящике там же. Спасибо за информацию и понимание, приятель…Я стремительно прошел мимо него, молча оделся и почти бегом направился в холл. — Неужели это было так плохо? — тихо спросил Морган, догнав меня у выхода. Я с усилием отвел взгляд от его голой груди (он так и остался раздетым), которая просто гипнотизировала меня, и ничего не ответив, вышел из квартиры. Плохо? О, нет, ничуть…Это было потрясающе! Великолепно. Ничего подобного я никогда в жизни не испытывал. И вот это — плохо. Нет, вру, это ужасно.