Тебе понравится!

Домой я попал очень поздно, и какими-то кружными путями. Одновременно выяснилось, что я умею петлять не хуже зайца! А то и лучше… Ни один следопыт-охотник не определил бы, куда я направлялся — настолько запутанной выглядела моя дорога. Сначала я „гулял“ в местном парке, меланхолично пересчитывая деревья — это меня успокаивало и отвлекало от ненужных мыслей, затем настала очередь разнообразных магазинов, в которых я тупо пялился на витрины, ничего там не видя в принципе. И, видимо, не соображая, так как в редкий момент просветления я вдруг обнаружил, что стою около огромного супермаркета и держу в руках свежекупленный номер „Плейбоя“ … Боже мой, да на кой-мне это сейчас? Исправлять пошатнувшуюся ориентацию? В конце концов, ноги подняли бунт против такого бесчеловечного с ними обращения, и я вернулся в родные пенаты. Действуя на автопилоте, бросил вещи в ящик для грязного белья, их следовало хорошенько выстирать, принял горячий душ, затем отправился на кухню и сварил крепкий кофе. Но, сделав пару глотков, понял, что не в состоянии ни пить, ни есть — не позволяли кипевшие во мне эмоции. Раздраженно отпихнув от себя емкость с ароматным напитком, я громко выпалил, обращаясь… ну, наверное, к посуде: –Я не гей! Но, увы, сочувствия от тарелок и блюдец, как и от прочих окружающих меня предметов не дождался: они дружно проигнорировали мое горячее высказывание. И только недопитый эспрессо в фарфоровой чашке укоризненно бликовал в неверном свете кухонной лампы. „Впрочем, ты права, подруга, — сообщил я ей мысленно, — гей не гей, а от удовольствия чуть в мир иной не переселился… Интересно, сколько жертв после себя оставил Морган, пока тренировался на них в оральных ласках?“ С ужасом поняв, что снова (снова и снова!) думаю о Рике и нашем последнем „свидании“, я тихонько взвыл и вцепился руками в шевелюру. Я с ума сойду! Впрочем, сдвиг с катушек пришлось прервать, так как в дверь позвонили. Судя по громкой и непрерывной трели, ко мне в гости рвался Грехэм.И, конечно, я не ошибся. — Зачем тебе сотовый телефон? — Не поздоровавшись, как-то устало поинтересовался он, входя в квартиру. — Нормальные люди с его помощью обычно общаются с родными и друзьями, а ты для украшения таскаешь, что ли? Я набирал твой номер со вчерашнего дня, когда ты так таинственно исчез, раз сто! А мобильник, сволочь, мне любезно сообщал, что абонент, понимаете, временно недоступен! Последние слова он почти прорычал. Я грустно взглянул на него, и, не ответив, убрел обратно в кухню. В одном помещении с едой мне как-то комфортнее…Усердный топот и грозное сопение позади меня подсказали, что Ежик сильно не в духе. Я его не виню, у меня у самого почти что депрессия на почве сексуальных игрищ с руководством. Дотащившись до первого попавшегося стула, я без сил плюхнулся на него и принялся задумчиво пересчитывать количество синеньких цветочков на обоях. — Что с тобой случилось? — Еж сел напротив, и, подперев кулаком щеку, начал обозревать мое лицо. Не иначе, в поисках скрытого порока. Не там ищешь, хотелось мне сказать, мои пороки с недавних пор в другом месте кучкуются… — Ничего, — безучастно ответил я, усиленно любуясь рисунком на скатерти. Почему у меня повсюду какие-то сомнительные васильки? Ощущаю себя сорняком посреди культурных садовых растений! — Ничего? — С сомнением переспросил Энди. — Сомневаюсь… я тебя знаю не хуже родной матери. А то и лучше, не она ведь вместе с тобой пиво пьет по выходным… Так, все-таки, Джем, в чем дело? Ты себя странно ведешь. Я промолчал: произнесение слов требовало усилий, которых я не имел в данный момент. — Джем…- Еж немного поколебался, но продолжил: — Давай честно, это — Морган? Я вздрогнул и с испугом уставился на него: — Т-ты о чем? — Что между вами происходит, Джейми? Не уверен, что тебе следует это знать. Да и потом, порно лучше смотреть, а не слушать в чьем-то пересказе. — Он к тебе приставал? —Никак не успокаивался старый друг. Эх, Еж, мой верный рыцарь, я невесело усмехнулся про себя, ты уже готов прийти на помощь своей прекрасной даме? В роли дамы — ваш покорный слуга… Не дождавшись от меня реакции, Грехэм внезапно поднялся и стремительно подошел к окну, с преувеличенным вниманием всматриваясь во что-то неизвестное за стеклом. И хотя сам он выглядел невозмутимо, его поза выдавала сильное напряжение, скрыть которое ему от меня не удалось бы ни при каких обстоятельствах. Понаблюдав за ним пару мгновений, я не выдержал и одним плавным движением выскользнул из-за стола. Горным козликом метнулся к Энди, и, уткнувшись лбом в его спину, глухо пробормотал: — Блин, Ежик, мне так хреново… — Бывает, Джем, — заметно расслабившись, отозвался он. И только почувствовав облегчение в его голосе, я догадался, что он страшно переволновался за меня. А я дурака валяю… Впрочем, долго совесть меня не грызла — попросту не успела, поскольку ее опередил бывший капитан школьной футбольной команды. Ну, последний, конечно, тоже меня не грыз, я слишком худой для таких штук даже по меркам собак нашего района, нет, приятель просто обернулся ко мне, и, ухватив для верности за левое плечо, приказал: — Рассказывай. Я немного помялся (нечасто приходится каяться в грехах бурной молодости, учитывая, что сама молодость в самом разгаре!), пару раз выразительно вздохнул, потом не менее выразительно моргнул ресницами, едва не сдув Энди на фиг, а потом…раскололся. Исходя из силы захвата моей конечности, мне ничего иного и не оставалось, не то я бы и руки лишился… Я рассказал все, с самого начала. Запнулся только единожды, когда, пряча глаза и краснея, словно целомудренная девица в первую брачную ночь, лаконично описывал самые кошмарные, по моему мнению, последствия воскурения проклятой травки. Закончив живописать собственные злоключения, я с тревогой ожидал реакции Ежа. Еще прибьет к черту… За то, что предавался разврату с собственным шефом. Это ж какое нарушение субординации! — Мда, Джеймс Корман, умеешь ты удивлять, — наконец, выговорил Энди и с задумчивым видом взъерошил мне волосы. — Когда я привел тебя на пятилетие „Атриума“, то никак не мог предположить, что ты закрутишь роман с его владельцем. Не успел я обрадоваться, что он не злится и не кричит, что меня коварно соблазнили и испортили, как Грехэм вдруг без всякого перехода безмятежно поинтересовался: — И как впечатления от орального секса с мужчиной? Я сразу перестал радоваться, поскольку обалдел. Он в здравом рассудке? Или по ходу моего повествования успел спятить? — Ну…эээ…- Выдавил я из себя, и беспомощно умолк. А друг детства, тем временем, с искренним любопытством продолжил импровизированный допрос: — Ориентацию ты тоже окончательно сменил? Я дико взглянул на него: — О, боже, нет!!! Ну, я искренне надеюсь на это! — А чего тогда расстраиваешься? Причин не вижу. Сам подумай, Джем, ты вроде не стал геем, а минет — это всего лишь минет, он тебя не убьет… С первого раза, по крайней мере. Онемев от подобной наглости, я некоторое время молча смотрел на Ежа, пока до меня не дошло, что он откровенно веселится за мой счет! — Ты! — Завопил я. — Мне и так плохо, а ты еще подкалываешь!! Разве ты не должен меня успокаивать? — Послушай, — вздохнул тот, — это меня надо успокаивать, раз ты по глупости связался с нашим боссом, когда есть куда лучший вариант… Я вопросительно поднял брови. — Конечно, я! — Рассмеявшись, пояснил мой собеседник, но, быстро посерьезнев, добавил: — Кстати, из твоей истории, изобиловавшей жуткими подробностями, я так и не понял, как ты относишься к Моргану. Он тебе… нравится? — Я не знаю, — убито ответил я. — Ничего теперь не знаю… все так запуталось. — Хочешь, я поговорю с ним? — Даже не вздумай! — Едва не подпрыгнул я на месте. — Спасибо, но нет, Энди. Это исключительно мои проблемы, я сам в них разберусь. Сам, слышишь? Дело в том, что методы выяснения отношений у моего друга чрезвычайно своеобразные. Еще накинется на Ричарда с обвинениями в растлении малолетних. Хотя я давно не малолетний, и насчет растления тоже можно поспорить, помня про мои выходки на работе. К тому же, любитель шарфиков человек непростой, опасный даже, я не хочу, чтобы мой защитник огреб от него неприятности. — Ну, хорошо. Но я за тебя беспокоюсь, — он убрал челку мне за ухо. Да я сам за себя беспокоюсь, но еще больше — за прическу! Чего все лезут к ней своими (не всегда чистыми, я уверен!) руками? Она мне не идет? Ох, не день, а кошмар какой-то… — Приготовить тебе поесть? — Мягко спросил Грехэм, перебив мои размышления. — Ты наверняка голодный. Я грустно покосился на него и, покачав головой, ответил: — Спасибо, Ежик, не стоит. И …я бы хотел побыть один. Ладно? — Конечно, — кивнул он понимающе. — Проводи меня до двери. Я, естественно, согласился. — Знаешь, я не в восторге от всей этой истории, — очень серьезно сообщил он мне на прощание. — Не думай, что все в порядке, если я отреагировал по твоему мнению как-то… легкомысленно. Я только выгляжу спокойным, но происходящее мне категорически не нравится. Я не знаю, чего конкретно от тебя надо Моргану, ведь он, ты меня прости, Джем, не тебе чета. Он — известная личность в мире рекламы, успешный бизнесмен, очень богатый человек. А кто ты? Просто красивый мальчик. Сколько таких он встречал на своем пути? Подумай над этим, и сделай правильные выводы. Не огорчай старину Эндрю. Ишь, чего захотел! Настраивать в настоящий момент у себя мыслительный процесс, все равно, что перемножать шестизначные цифры на деревянных счетах. Так же бессмысленно и жестоко, потому что моя башка буквально кругом идет от перегрузки посторонней фигней, и если в скором времени она не отвалится, то это будет чудо! Так что с выводами сейчас однозначно не ко мне. Я по части самокопания молодец, столько уже добра накопал, что впору раздавать другим. Находясь в коридоре, Грехэм обернулся ко мне снова и добавил: — А вообще, пошли ты к черту этого гада! Зачем он тебе, когда есть замечательный я! Я яростно засверкал глазами, силясь придумать достойный ответ, но на мое неподдельное возмущение наглец лишь ухмыльнулся, и, помахав рукой, ушел восвояси. Ох, как бы мне не пришлось пожалеть, что я поведал свои маленькие грязные секреты Ежу… Остаток вечера меня не оставляли воспоминания о том, что произошло дома у Моргана. Я не мог отбиться от них, что бы ни делал. Перед внутренним взором постоянно мелькали, как в калейдоскопе, картинки: вот Рик готовит завтрак, вот он же несет меня на руках, крепко прижимая к своему телу, а вот, полуобнаженный, стоит около кровати и … В этом месте меня обычно кидало в жар, и я несся в ванную, чтобы умыться и успокоиться. Последнее получалось хреново. В конце концов, измотанный борьбой с самим собой, я выпил три банки пива, рассчитывая расслабиться, и лег спать. Однако „Будвайзер“ ничем не помог моему горю, я непрерывно ворочался в постели, казавшейся мне жесткой, как камень, и сумел задремать лишь на рассвете. Последствия бессонной ночи не заставили себя ждать: наутро я выглядел как свеженький покойник — бледный, с осунувшимся лицом и огромными синяками под глазами. Мда, среди местных обитателей какого-нибудь кладбища я произвел бы нехилый фурор своим готическим обликом. А еще можно без грима сниматься в „Семейке Аддамс“ … Впрочем, нет худа без добра, бессонница здорово поспособствовала принятию мною весьма важного решения. Если точнее, то я решил, что мне необходимо уйти из „Атриума“. Хватит с меня, надоело, я устал! Сыт по горло вечно вопящим Уоллесом, чокнутыми коллегами и долбаной секретарской работой! А тот страшный стол в моргановском кабинете и вовсе стал моей навязчивой идеей, у меня почти фобия по этому поводу развилась! Я даже на собственный компьютерный столик посматриваю с опаской. Единственная, по кому я буду скучать, это Морин. И ее выдающийся (в прямом смысле) бюст… И Грехэм после нашего разговора отнесется благосклонно к моему уходу, а его согласие добыть трудно, учитывая его завихрения в отношении меня и моего профессионального будущего. Из-за его гипертрофированной заботы обо мне, иногда кажется, что это он меня родил, а не мамуля! Или мы размножились почкованием… Блин, опять я с ума схожу. Но увольнение — наилучший выход. Я больше не выдержу, рядом находиться с Риком невозможно! Он на меня оказывает негативное влияние, вот. То, что случилось вчера… Короче, это ошибка. Глупость. Я не гей! Ведь нет же? А вдруг уже? Закралась мне в голову жуткая мысль. Или, что хуже, гей-трансвестит?! Только я еще не знаю об этом… В страхе я прислушался к себе: не появилась ли у меня безумная страсть к женскому белью? А, стоп, это же другое извращение…Ну, вроде, ничего подозрительного во мне пока не обнаруживается … Во всяком случае, желания надеть платье с перьями и стразами и 11-сантиметровые каблуки я не испытываю. Я немного успокоился. Нет, я — вполне нормальный, и поэтому не собираюсь спать…тьфу, встречаться с геем. Никогда.Надо эту новость непременно сообщить Рику. Правда, не знаю, каким образом: дать телеграмму, объявление в газету или отправить письмо голубиной почтой? Ибо общение тет-а-тет на подобные темы вызывает у меня заикание, несварение желудка и икоту. Не поручусь, что не все вместе одновременно. В результате, в офис я явился, настроенный по-боевому и полный решимости дать деру из этой кузницы нетрадиционно ориентированных кадров, в смысле, переговорить о своей судьбе с упырем. Увы, меня ждало жестокое разочарование: „просто Мэтт, без мистера“ уехал на важную встречу и до вечера не появится. Самое плохое, что Энди он прихватил с собой! Значит, я остался без моральной поддержки, в которой отчаянно нуждался, поскольку… боялся встретиться с Ричардом. Глупость, конечно, но… — Доброе утро, — послышался знакомый голос, и я в ужасе вздрогнул, обнаружив практически перед собой предмета своих тягостных дум. Дыхание оборвалось. Сердце замерло. Потом оно ожило, и понеслось в галоп. — Д-доброе, — выдавил я, завороженно уставившись на шефа, и чувствуя, что на скулах горят два ярких пятна. Морган выглядел бледным, слегка помятым и … немного небритым. Тоже не выспался? — Нам надо поговорить, Корман, — без выражения сообщил мне Рик, его голубые глаза излучали такой холод, что меня резко зазнобило. — Молчи! — приказал он, увидев, что я пытаюсь запротестовать. — Никаких возражений я не потерплю, тебе ясно? Я освобожусь, и мы побеседуем. Наедине. От того, каким тоном он произнес последнее слово, меня кинуло в жар. Блин, да что же со мной? То замерзаю, то горю… Заболеваю? А чего с Ричардом? Никогда еще не видел его в таком мерзопакостном настроении… Да и черт с ним, с его настроением, мне не развлекать босса песнями и плясками с бубном! А вот что мне устроить, чтобы избежать нежелательного разговора? Сквозь землю провалиться, ну, в моем случае — сквозь выложенный плиткой пол, забраться в сейф и в нем переждать бурю до весны или попросить политического убежища где-нибудь в просвещенной Европе? На мое счастье, мне не пришлось воплощать в реальность свои сумасшедшие идеи. Ибо, в конечном итоге, от неминуемой расправы меня спасли две вещи. Первая: перспективные клиенты, непрерывным потоком „вливающиеся“ в „Атриум“, и желающие общаться исключительно с нашим богом рекламы. И вторая — тихая партизанская война, которую с успехом вел я, умело отправляя к начальству с документами, кофе и любыми рабочими вопросами кого угодно, кроме себя, любимого. А еще я удачно имитировал швейцара (на входе), успешно изображал растение за секретарской конторкой и статую рядом с кактусом в холле (последний очень радовался соседству, честное слово!), и вообще гармонично сливался с обстановкой. Партизаны бы мной гордились. К концу рабочего дня я настолько вымотался, что едва на ногах держался от усталости. Да, это вам не по лесам или оврагам сидеть! В современных офисах спрятаться намного сложнее … И потому, когда Лори предложила мне сходить вместе со всеми сотрудниками в бар, отметить „пятничный вечер“, как она выразилась, я почти обрадовался. Мне необходимо выпить! И срочно! Иначе у меня голова лопнет от той круговерти, в которую я попал. К тому же, Рик в число приглашенных не входил, он задерживался допоздна. Это стало решающим фактором в пользу коллективной пьянки! Ирландский паб с веселым названием „Чертова дюжина“ находился в десяти минутах от рекламной компании, и был заполнено почти до отказа, несмотря на достаточно раннее время. Я устроился на высоком барном стуле, стилизованным под старинную табуретку, и, рассматривая многочисленных посетителей, с удовольствием потягивал холодное пиво. Коллеги незаметно разбрелись в разные стороны, и никто ко мне не приставал с разговорами по душам, что весьма радовало. Даже сочная брюнетка Лори слиняла, сделав абсолютно правильный выбор в пользу высокого мужика в дорогом костюме, окучивающего ее в противоположном конце питейного заведения. Хмельной напиток был великолепен, я наслаждался покоем, и потихоньку напряжение последних дней начало меня отпускать. После третьей огромной кружки я почувствовал, что практически люблю весь белый свет. — Эй, привет! — Вдруг раздался веселый возглас за моей спиной. Я вздрогнул от неожиданности и быстро обернулся: на меня смотрел, широко улыбаясь, смутно знакомый парень. Да ведь это Тоби, опознал я его, наконец, приятель Келси, через которого я заполучил шикарный фингал! — Привет! — Отсалютовал я ему полупустой посудиной. — Ты один или с компанией? — Поинтересовался мой нечаянный собеседник, устраиваясь рядом. — Да, мы с коллегами отмечаем конец трудовой недели, — кивнул я. — А ты…? — А у меня сегодня День рождения! — Поздравляю, старик, — искренне ответил я. Открытый и жизнерадостный, Тобиас Лорри нравился мне значительно больше его друга, наградившего меня, пусть и косвенно, синяком на лице. — Спасибо. Слушай, я зашел сюда за своими товарищами, но очень хорошо, что мы пересеклись. Поехали с нами, я тебя приглашаю! Выпивка за мой счет! Я задумчиво посмотрел в опустевшую кружку, потом перевел слегка осоловелый взгляд на дружелюбного Тоби. В своем теперешнем состоянии я был готов к любым приключениям и подвигам, кроме того, мне просто хотелось оторваться! От действительности, и вообще. — Поехали! — Я тряхнул головой, и решительно сполз со стула