Тебе понравится!

От того, с какой скоростью мы поймали такси за углом около бара, у меня создалось устойчивое впечатление, что оно только нас и караулило, поскольку машина возникла перед нами нереально быстро и практически из ниоткуда. Меня, видимо, из-за хрупкости комплекции (либо, что вероятнее, из-за состояния счастливой неадекватности в целом), определили на заднее сиденье, ровно посередине между теми самыми „товарищами“, за которыми Тоби заходил в „Чертову дюжину“. Кстати, с последними, двумя здоровыми, жизнерадостными парнями, я нашел общий язык моментально: выпитый алкоголь делал меня, и без того не стеснительного, общительным прямо-таки дальше некуда. Я сыпал анекдотами (большей частью пошлыми, кстати), косяками „всплывавшими“ из глубин памяти, много шутил, смеялся, да и остальные попутчики не отставали, и в результате поездка прошла весело и необременительно. Правда, периодически, особенно, на ухабах и неровностях дороги, я ощущал себя ветчиной в сандвиче (ребята обладали весьма приличными габаритами), но после того, что произошло между мной и Морганом, я не против, даже если меня сплющит всмятку, как бампер автомобиля в ДТП! Однако раздавить меня своей массой друзьям Лорри все-таки не удалось, и это внушало оптимизм и где-то даже оживляло безвременно погибшую и уже оплаканную веру в светлое будущее! — А где это мы? — С недоумением пробормотал я, выгрузившись из старенького „форда“ и пытаясь не тюкнуться носом об асфальт. После тряски в недрах транспортного средства, пиво внутри меня как-то странно перемешалось, и, сдается, еще сильнее ударило в голову. Пена образовалась, наверное, и сразу радостно полезла вверх…, а там – он! Мозг! Ну… был когда-то… Пусть и вывихнутый жизненными обстоятельствами. — Джем, маленький пройдоха, сколько кружек ты в себя влил? — Рассмеялся Тоби, обнимая меня за плечи. — Это „Версус“. „Версус!“ На мгновение перед внутренним взором промелькнули вереницы разноцветных, закрученных в затейливую конструкцию, шелковых шарфиков и платочков, пригрезился, кажется, даже один длинный носок, который гольф, почему-то с помпоном, но я почти сразу же отмел как ненужные воспоминания, так и неразумные колебания. Если я намерен хорошо провести время, то какая разница, где отрываться? Тем более, что первый визит в этот ночной клуб прошел очень даже неплохо: посетители на меня не бросались (зато я бросался на них, мрачно припомнил я, вернее, на шею одного из них — Моргана), выбор песен только радовал (на барной стойке я выделывался под какого-то русского парня по фамилии Руденко), ну и … геи тоже люди. Хоть и геи. К черту! Иду развращаться… тьфу, развлекаться! Главное, следить за пятой точкой и без острой необходимости не наклоняться. На всякий случай. — Если ты меня сейчас уронишь, — сообщил я Тоби, аккуратно освобождаясь из его дружеских, но весьма крепких, объятий, — то мы наверняка упадем вместе, и я совсем не героически погибну, размазанный тобой в кашу на этом, грязном, заметь, тротуаре! А мне бы все-таки хотелось помереть в более спокойной обстановке и, желательно, от естественных причин. И целым, что характерно. Тема меня неожиданно увлекла, и я застыл в некотором отдалении от Версуса», задумавшись об обстоятельствах будущей кончины, и — заодно — о возможностях ускользнуть от обещанных развлечений… Может, и правда, лучше никуда не ходить? В прошлом посещение этой дискотеки закончилось приобретением огромной проблемы по имени Рик в комплекте со стыдом за непотребные пляски… Блин, все, хватит! Надоело! Надоело рефлексировать по пустякам, пора прекращать это безобразие, меня геи ждут! Вернее, не то, чтобы ждут, и не факт, что меня (по крайней мере, я искренне на это надеюсь), но хватит уже торчать на улице, изображая то ли фонарный столб странной конфигурации (где вы видели столб на двух, причем, подламывающихся, „ножках“?), то ли скульптурную группу „Роден сотоварищи“. Я тряхнул головой, избавляясь от глупостей, и деловито зашагал к входу в увеселительное заведение. Правда, около внушительных дверей резко затормозил, обнаружив перед собой полуобнаженного швейцара, напоминающего общим экстерьером Шварценеггера в его лучшие годы, только негру, и от неожиданности… ему подмигнул. Причем, игриво. Господи, да зачем я это сделал?! От ужаса я непроизвольно попятился. Надеюсь, у меня просто нервный тик начинается, а вовсе не выработался рефлекс производить приятное впечатление на приверженцев нетрадиционной ориентации? И вообще, с возмущением подумал я, прикидывая в уме, что лучше: читать молитву или искать пути отхода, и вообще, зачем владельцы держат это… этого монстра в кожаных штанах? Чтобы отпугивать морально неустойчивых клиентов? Блин, а чего у него спереди выпирает — эдакого в природе не существует! Нарастил он себе, что ли, его? Но окончательно впасть в панику я не успел, так как цербер мне довольно приятно улыбнулся, продемонстрировав идеальные зубы, и приглашающе махнул рукой. Мда… предо мною разверзлись врата ада… эээ… Блин. Я плюнул в сердцах, и, обернувшись к своей новой компании, с интересом наблюдающей за разворачивающейся пантомимой, строго сказал: — Следите за мной. Вполне уместное замечание, учитывая, что я, оказывается, буйный тип… Со странным пристрастием к пляскам и стриптизу на не предусмотренных для этого поверхностях. Внутри „Версуса“ все осталось по-прежнему: повсюду тусовался разгоряченный народ, грохотала музыка, световые лучи „прорезали“ извивающуюся в такт мелодии толпу на танцполе, на мягких диванчиках, расставленных по периметру зала, целовались парочки. Однако в данный момент меня подобное совершенно не смущало, в конце концов, на диванах удобнее обниматься, чем, скажем, за столиками! Мысленно похвалив себя за толерантное отношение к раскованному поведению сексуальных меньшинств, я быстро допил второй „мохито“, любезно заказанный именинником, и, отодвинув от себя пустой бокал с одинокой и слегка погрызенной долькой лайма, решительно отправился танцевать. Двигаться под ритм зажигательных композиций мне настолько понравилось, что я полностью отдался во власть приятных ощущений, и даже прикрыл от удовольствия глаза: шумная и веселая атмосфера вокруг здорово расслабляла и заставляла забыть о последних событиях в жизни. Но, несмотря на внутреннее спокойствие, расслабился я рано. Ибо примерно на третьей песне ощутил почти невесомое прикосновение к спине, и знакомый голос с холодком произнес: — Ну, привет, Корман. Я осторожно обернулся, помня о хрупкости своего равновесия, и, невежливо ткнув указательным пальцем в солнечное сплетение собственного шефа, развязно протянул: — А ты что здесь делаешь? Морган вопросительно приподнял бровь, с успехом игнорируя мою, все еще вытянутую, конечность: — Это что ТЫ здесь делаешь? — Проблемы со зрением, восприятием реальности или с ориентированием в пространстве? — Нахально осведомился я, ни разу, между прочим, не запнувшись. Немного погордившись своеобразным талантом связно излагать мысли после жуткого количества алкоголя, я безмятежно пояснил: — Лично я — отдыхаю. А где-то тут, кстати, стойка была… — Джем, — предупреждающе начал Ричард, но я не дал ему закончить фразу, и, нагло улыбнувшись, почти пропел: — Забудь, ладно? Все будет хорошо. И, фыркнув напоследок, я смотался. Нахамил немного, вам не кажется? Нет, вам не кажется — точно нахамил. Ну и ладно. Вести с ним задушевные беседы я сейчас банально не в состоянии (язык заплетается морским узлом или фигой, а может, неведомым китайским иероглифом), а любоваться его хмурой физиономией — молча — я не умею. Не обладаю нужными навыками… Меня заткнуть можно лишь двумя способами: вкусной едой и … Про второй забудьте! Так вот, разобравшись со своими фанабериями (некоторые, правда, в процессе зачистки все же уцелели), я вернулся к месту обитания хмельных напитков, и, потребовав у испанца-бармена еще одну порцию коктейля, принялся с энтузиазмом его уничтожать Главное, „зонтик“ случайно не сожрать в порыве страсти, а то неудобно получится… — Тебе не многовато, а? — Дружелюбно спросил Тоби, незаметно материализовавшись рядом со мной. — Заканчивай с выпивкой, не то мне придется самому твою задницу… эээ… в смысле, добродетель защищать, посмотри, сколько внимания ты привлек! Да еще и шибко нетрезвый… Лакомая добыча. Да, действительно… Я осторожно осмотрелся и с ходу насчитал не менее пяти заинтересованных во мне личностей. Или шесть — включая короля рекламы, который буравил меня тяжелым взглядом, вызывая мелкую дрожь в коленках. В синих потертых джинсах и белой майке, выгодно подчеркивающей его рельефные мышцы, он медленными глотками пил мартини, небрежно прислонившись к противоположной стене. И выглядел, надо признать, сногсшибательно. Гад. Сообразив, что пялюсь на него неприлично долго, я, наконец, отвернулся и, презрев возможные опасности в виде „голубых“ брутальных мужиков с пропорциями порно-актеров (кошмарный сон для убежденного гетеросексуала, выдало офигевшее от нехватки кислорода подсознание, или мечта гея в подполье, латентного, то есть), решил выйти на улицу, проветриться. На самом деле, здесь стало ужасно жарко, прямо дышать нечем! Я сумел сделать пару шагов, не больше, после чего меня крепко ухватили за запястье и грубо дернули, предположительно, — в сторону шестов для стриптиза. Что за намеки, блин? Я сегодня не в форме для такого рода штук, у меня трусы по колено и в пошлый горошек! И вообще, я в принципе храню верность барным стойкам! — В чем дело, Рик? — мой дикий вопль бесславно потонул в шуме и гомоне окружающих нас людей, ни капли, не повлияв на невозмутимо тащившего меня за собой человека. А ведь я и рожицы корчил (какие-то у меня немного странные нервические реакции, вы не находите?), и упирался, как осел из восточных сказок, и … — Медленный танец, слышишь? — Насмешливо ухмыльнулся Морган. — Я тебя приглашаю, Корман. — Приглашаешь? — Еле выдавил я из себя. — А мне показалось, хочешь инвалидом оставить за… ээ… В отместку за все хорошее, включая факт моего появления на свет! Кстати, в последнем я принимал участие лишь косвенно, а все вопросы к мамуле! — Я не настолько страшен, как ты меня себе представляешь, Джейми. Но тебе лучше прекратить вырываться, я в любом случае сильнее, — он очаровательно улыбнулся, а я судорожно сглотнул: сейчас Ричард напоминал курсирующую у пляжа в Малибу акулу, готовую с аппетитом поужинать любым, кто отважится залезть в воду. А я плавать не очень-то и люблю!!! И крупные морские животные с шарфами… тьфу, с плавниками на спинах, меня пугают.И почему он меня назвал по имени? Никогда раньше так не делал… Плохо это или… хуже некуда?! Блин, и зачем я напился! Последний „мохито“ серьезно поколебал мою ориентацию… Тьфу, трезвость, конечно! — Ты-ы разобрался с делами в офисе? — Пробормотал я, старательно рассматривая загорелую грудь Рика, виднеющуюся в глубоком вырезе майки. А что, тема, как тема, нейтральная… Не о политике ведь нам трепаться! Тем более, что я в данный момент отчего-то никак не могу вспомнить ни имя нашего президента, ни названия нашей страны, и вообще, думается мне с большим трудом. Ну, почему, почему, в непосредственной близости от Моргана я перманентно тупею?! Его надо как запретить, как биологическое оружие… Ведь он мозг выносит начисто одним только своим видом! — Желаешь поговорить о бизнесе? — Иронично хмыкнул гад-начальник, не догадываясь о моих умственных затруднениях. — Или вежливость проявляешь? Тогда давай лучше погоду обсудим. Или климат, очень уж он меня волнует, особенно, глобальное потепление. Судя по ехидному тону, он откровенно смеялся надо мной, ведя, к тому же, в танце, как девчонку. Сочетание этих двух факторов моментально меня разозлили, и, отстранясь от Ричарда, я рискнул поднять голову, чтобы посмотреть на выражение его лица. До сих пор гадаю, чего я там интересного нашел, лицо как лицо, все детали на месте, уши нормальные, не заостренные, даже хобота нет, на что любоваться-то! Но прикол заключался в том, что оторвать глаз от него я так и не смог. И, да, я отчетливо понимал, что таращусь, но от осознания сего факта мне отнюдь не становилось легче. И я бы сказал, тяжелее. Вот у меня лично, впереди, точно кое-что утяжелилось и того… расправилось. А я, тем временем, смотрел, и смотрел, и смотрел… Господи, простонал я про себя, мечтая умереть, прекрати это!!! Кто сказал, что молитвы не помогают? Все на самом деле тотчас прекратилось. Но каким образом! Тот парень на небесах обладает забавным чувством юмора… Рик усмехнулся, и, внезапно наклонившись, осторожно поцеловал меня, словно пробуя на вкус. И вот тут я … хм… У меня сорвало крышу, если быть честным до конца. Я дернулся, с каким-то отчаянием вцепившись в плечи Моргана, и с силой притянув его к себе, буквально впился в его рот жадным, безумным поцелуем. Если его и удивило мое нелогичное поведение, то ненадолго, поскольку в следующий момент мы уже страстно, до боли, целовались, крепко сплетаясь телами, и сводя друг друга силой желания, что, как пламя, вспыхнуло в обоих. Я совершенно потерял представление о том, где нахожусь, полностью поглощенный каскадом ярких, бурных эмоций, которые вызывал во мне Рик. И, теряя контроль над происходящим, почти кусался: его твердые, уверенные губы, сладкие от мартини, заводили меня неимоверно; теряя контроль, гладил его по груди, спине, предплечьям, по всему, что попадалось на пути, и почти пьянел от запаха его кожи, мускусно-терпкого, смешанного с тонким ароматом дорогого парфюма и сигарет; теряя контроль, я „впечатывался“ в него, прижимался как можно теснее, словно пытаясь слиться с ним в единое целое. — Рииик…- Жалобно проскулил я, когда он, ловко запустив свою руку в мои джинсы, сжал горячей пятерней мою ягодицу. От нахлынувшего вслед за этим, острого, жаркого удовольствия вперемешку с возбуждением меня затрясло, но, когда его ладонь легла на мою ширинку, клубное сумасшествие закончилось. Потому что меня внезапно, будто током, шарахнуло понимание того, чем я занимаюсь. И с кем. Я резко выдохнул, возвращаясь в реальность и, с усилием разорвав последний поцелуй, оттолкнул Моргана от себя. — Джем… что? — ничего не понимающий, растрепанный и истерзанный (мной!), он вновь двинулся ко мне, но я не позволил, резво отскочив от него, насколько позволяло окружающее пространство. И, все еще переводя дыхание, пролепетал: — Я …мне… извини, я должен… Не договорив, я банально дал деру с танцпола. Впрочем, от Ричарда оказалось не так-то просто избавиться. Он догнал меня у бара, и, больно схватив за плечо, развернул к себе: — Знаешь, что я ненавижу? От его тихого, и потому — пугающего, голоса, я невольно покрылся мурашками, а Морган, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я терпеть не могу, когда со мной играют. Ты — маленькая дрянь, Корман, ты в курсе? И не успел я что-либо возразить, как Ричард небрежно отпихнул меня в сторону и … ушел. Быстрым, пружинящим шагом. Вот просто взял — и ушел. А я стоял, ошеломленный наездом, и, хлопая ресницами, растерянно следил за его удаляющейся фигурой. Не понял… Что сейчас произошло — он меня бросил? Сначала оскорбил, потом бросил? В таком месте, одного? Тут ведь полно посторонних парней, а он вот так запросто свалил? Обидно как-то, блин. И нечестно, чего он обзывается? Я ничего плохого ему не сделал! Пока. Не успел просто, ага. — Скотина, — процедил я сквозь зубы. — Сволочь. Ну и убирайся, гад! Вопреки расхожему мнению, легче мне после приступа злости отнюдь не стало, и тогда я выругался более конкретно и куда более неприлично. Причем, некоторые крепкие выражения и для меня самого стали открытием… Словарный запас иссяк примерно на пятой минуте моей гневной филиппики в адрес Моргана, после чего, растеряв боевой пыл и энтузиазм (и заметно успокоившись), я отправился освежиться: ледяная вода лучше всего приводит в чувство. Разошелся я не на шутку, и, главное, из-за кого! Я вновь начал закипать, но сумел задушить на корню готовые вырваться яростные ругательства (сложившаяся идиотская ситуация бесила меня до потемнения в глазах, а того, кто сотворил со мной подобное, я бы убил, наверное, и вовсе), и медленно побрел в клозет. „Вот до чего неправильный образ жизни доводит! Из вполне воспитанного парня с неплохими манерами, я превратился в черт знает, кого! Посещаю подозрительные злачные места, не стесняясь прочего люда, едва ли не сексом занимаюсь со своим начальством (хотя оно первое начало!), и все это непотребство творится под музыку! Еще, не дай бог, привыкну к такому антуражу, и незаметно превращусь в извращенца с завихрениями!“ –покачиваясь и вихляясь, злобно думал я, пытаясь лавировать между парнями, которые в какой-то странной хаотичности попадались на моем пути. К их чести надо отметить, что они вовремя отскакивали, и ни один из них не пострадал от лобового столкновения со мной. — Развелось вас тут, — пробормотал я, снова чуть не сбив очередную жертву моего целенаправленного движения к вожделенному помещению, — тоже мне, любители коллективных хороводов вокруг шестов! На барных стойках всяко лучше… — Эй! — Раздалось вдруг почти у самого моего уха, и я рефлекторно обернулся на возглас. Окликнувшего меня брюнета я не знал, но сообщить о сем прискорбном факте лично ему не успел: он вдруг толкнул меня на сиротливо приткнувшийся рядом со стеной кожаный диванчик, и я, плюхнулся на него спиной, издав абсолютно не музыкальное хрюканье. — Эй, ты чего…- Обескураженно пискнул я и отчаянно забарахтался на мягком сиденье, намереваясь подняться. Вот никогда я себя диванной подушкой не представлял, не до такой степени у меня развито воображение, как принято считать! Ковриком, да, иногда бывал, когда в стельку пьяным возвращался домой после гулянок… Однако вернуться в вертикальное положение мне так и не удалось: чертов наглец неожиданно приземлился прямо на меня! Отчего моя душа чуть не отправилась в космос, покинув свое привычное вместилище… Ибо спикировавший бомбардировщик, тьфу, парень, оказался невероятно тяжелым! — Слезь с меня! — Умудрился я прохрипеть, как только дар речи почтил меня своим присутствием. И попробовал самостоятельно спихнуть с себя нечаянную „радость“. Бесполезно… Словно со слоном боролся, честное слово! Или под асфальтоукладочный каток попал! И больше я не стану давить букашек — им точно больно, теперь этот факт установлен мною лично! — Тише, тише, красавчик, не шуми, — шепнул мне в ответ мерзкий тип, ловко расстегивая ремень на джинсах. Да что он творит? И пусть встанет, блин, да не член, с ним у урода полный порядок, пусть сам встанет — у меня все внутренние органы уже расплющило в лепешку, кажется! И я категорически против секса с незнакомцами! И со знакомцами, впрочем, тоже, если они — мужики! — Пошел на хрен, отвали от меня, мудак! — Заорал я, как только смог немного высвободиться. Блин, да от моего интенсивного извивания любой червяк бы устал! А вот придурку от моих телодвижений хоть бы хны! Он и не собирался меня отпускать, продолжая увлеченно лапать, потом впился в шею вампирьим поцелуем (меньше надо „Сумерки“ смотреть, и на Беллу я ни капли не похож!), ставя болезненный засос. Но когда я обнаружил его руку в своих трусах, мне стало реально страшно. И противно. Противно настолько, меня неудержимо затошнило. И одновременно захотелось срочно помыться. Я не знаю, чем бы все это закончилось, как вдруг наверху послышалась какая-то непонятная возня, шум, и любвеобильного козла неизвестной силой отшвырнуло вон. — Джем? Ты как, живой? — Надо мной склонился взволнованный Тоби. — Если б помер, поверь, ты бы первый узнал, — просипел я, поднимаясь с его помощью на подгибающиеся ноги. — Извини, мы не сразу тебя увидели, — виновато улыбнулся мой спаситель. — Тут очень редко случаются инциденты… — Забудь, — я глубоко вздохнул, сдерживая истеричные всхлипывания. И, сморгнув с ресниц слезы, начал неловкими, подрагивающими пальцами возвращать себе первозданный вид. Не вышло. Из-за выпивки ли, из-за неприятного происшествия, но я никак не мог сосредоточиться, в результате чего мою одежду привел в порядок сам Лорри. — Отвези меня домой, пожалуйста, — пробормотал я глухо, уткнувшись лбом ему в плечо. Я всегда становлюсь удивительно вежливым, когда мне плохо… Да и силы вдруг разом исчезли в неизвестном направлении, оставив меня на попечение нового друга, так что сам бы я вряд ли добрался до квартиры. — Конечно, — кивнул тот в знак согласия, — идем. На улице тебе станет лучше. И мы медленно направились к выходу.