Where is your God?

***

"...Чем же он твое сердце затронул? Чем он душу твою подчинил? Чем пробил твою оборону? - Он меня никогда не любил. ..." Светлана Крах

Как же было бы хорошо, если бы этого не случилось. Если бы она не открыла глаза тем утром. Не распахнула темные портьеры, позволяя теплому утреннему солнцу проникнуть в мрачную комнату. Если бы она не...

***

Вдохнув раскаленный воздух, девушка печально улыбнулась бившимся о скалы волнам. Последний день лета. Последний день каникул. И предпоследний курс в школе. Обернувшись, она опять погрузилась в мрачный мир своей комнаты. Каменные, немного побитые временем стены, позолоченная люстра и дубовая кровать с резным пологом. Слишком голо. Слишком пусто. Но это пустота ей нравилась: её все время хочется чем-то заполнить, что-то в нее добавить. Эмоций, например. Она была одной из немногих, кто почти всегда мог безупречно различать свои чувства. Любовь, боль, симпатия, отвращение... Чтобы это ни было: некоторое время на новом месте или с новым человеком, и она точно знает, что к нему испытывает. Никаких догадок. Её ощущения становились неоспоримыми фактами, которые было очень сложно изменить. Возможно, именно это ее и погубило. Но не сейчас. Сейчас девушка радуется тому, что всегда отдает чувствам всю себя. Таких, как она, в её школе называют "вспыльчивыми". Почему-то все вокруг запоминали только то, как они проявляли гнев и ярость. Никто даже и подумать не мог, что грусть, тоску, боль они тоже испытывали по максимуму. Каждой клеточкой своего тела девушка чувствовала холод одиночества, каждой частичкой своей души она ощущала боль потери. Девушка подошла к массивному платиновому шкафу и резко открыла дверцы. На нее хлынул тот легкий аромат, который она называла родным: смесь из запахов чистого белья, лаванды, служившей средством от моли, старинного дерева и чего-то еще... Она никогда не могла понять, что это было. Запах, вроде бы такой знакомый, но все равно неузнаваемый. В детстве, когда она еще верила во все сказки Барда Бидля, она считала, что дом - это что-то особенное. Что-то настолько сильное, могущественное и мрачное, что у него есть своя жизнь, своя параллельная реальность. И свой запах. Это он и был, по ее мнению. Сейчас же она с грустью понимала, что это подобие особняка, вырезанное в скалах так, что видно его было только с моря, является ничем иным, как просто кровом семьи де Лара. Эта массивная завеса ограждала ужасы их рода от внешнего мира, сохраняла тайны и заключала остаток древнего, некогда многочисленного клана в себе, как в склепе. Волшебница взглянула в зеркало, висевшее на внутренней дверце шкафа. Перед ней ярким пламенем вспыхнула охапка пышных огненно-рыжих волос. Этот цвет моментально привлекал к себе все внимание, а лицо, фигура, одежда невольно уходили на второй план, и ей это безумно нравилось. Со временем она начала вплетать себе какие-то бусинки, веревочки, делать тоненькие косички, заканчивающиеся черными перышками, что привлекало еще больше внимания к её шевелюре. И что еще больше отводило её лицо в тень. Нельзя сказать, что она была уродиной, но и красивого в ней ничего не было: обычное, ничем не примечательное лицо, нескончаемые веснушки на маленьком носу и щеках, темно-карий правый глаз. И то, что она ненавидела в себе. Левый глаз был янтарно-желтого цвета, и черные дужки зрачка расходились слишком ярко на их фоне. Они проходили через радужную оболочку сотнями мельчайших дорожек, иногда образуя небольшие крапинки. Благодаря этому глазу она немного быстрее, чем остальные, приспосабливалась к темноте, и в то же время не могла сориентироваться на ярком свету. К тому же, он безобразно уродовал её лицо: казалось, что оно принадлежит какому-то монстру. Как бы она не старалась, взгляд всегда получался каким-то яростным и безумным, что всегда пугало её сверстников. Девушка встала на цыпочки и, взяв с верхней полки небольшую коробочку, открыла её. Достав черную линзу, она аккуратно закрыла ей свое уродство. Из-за того, что желтая радужка просвечивала сквозь черную поверхность маггловского творения, получалось что-то отдаленно похожее на карий цвет её правого глаза. Еще раз взглянув на себя в зеркало, она уложила волосы на левую сторону так, что они почти целиком закрывали собой фальшивку. У самых корней уже начинали пробиваться черные пряди. Девушка разочарованно хмыкнула и закрыла шкаф.

***

В залитом солнцем холле одиноко играла скрипка. Тихая мелодия, напоминавшая чей-то отчаянный, горький плач, обхватывала вошедшую своими гибкими, но ужасно сухими руками, сдавливая её грудь в смертельно-крепких объятиях. Девушка спустилась по парадной лестнице, завязывая потуже пояс шелкового халата. С каждым шагом к ней все сильней подступало до боли знакомое чувство. Страх. Сковывая движения, не давая дышать, он вонзал свои когти в хрупкое сердце волшебницы. Она уже к нему привыкла. Точнее, привыкла быть к нему готовой. Но избежать его она никогда не могла. - Доброе утро, отец. Мелодия оборвалась. Инструмент будто бы вздрогнул и издал последний вздох. Грозная фигура мужчины стояла около окна в лучах утреннего солнца. Его лица не было видно, но девушка была уверена, что он хмурится. Волшебнику бы больше понравилось, если бы к нему сейчас прибежал домовой эльф с криками, что сеньорита де Лара мертва. - Когда ты последний раз была у Каролины? - его голос разрезал тишину холла. Девушка сделала глубокий вдох. Ожидание выводило его из себя, и она это знала. В груди все сжалось, а сердце выходило на бешеный ритм. Страх. - Недавно, на этой неделе, - выпалила она. Он немного повернул голову в её сторону. Было видно, как напряжены мышцы его скуластого лица: - Я знаю, когда ты врешь, Эстер, - он произнес это так, что собственное имя резало слух девушки. - Ты не была у неё ни разу после приезда из школы. Уж не забросила ли ты наше лечение? Отчаяние. Она всплеснула руками и закатила глаза: - Господи Иисусе, когда же ты уже поймешь? Нет лечения! А то, что делаешь ты, лишь... Он повернулся к ней лицом. Грозный взгляд сверлил ладони девушки, но выше не поднимался. Не хотел смотреть в её глаза. Не хотел даже видеть то уродство. Его голос походил на звериный рык: - Молчать! Не смей упоминать имя Господа! - он выставил вперед правую руку и указал длинным пальцем на дочь. - Ты сейчас же пойдешь к сестре, будешь смотреть на неё и слушать то, что она несёт, а если нет, - он шумно вдохнул и сжал кулак, - я прикажу эльфу запереть тебя там на неделю. И мне плевать на твою школу. Ты вылечишься только так! И точка. На глаза девушки навернулись слезы. Эстер смахнула их и покорно сцепила руки за спиной: -Да, отец. Как ты скажешь. Не взирая на полное отсутствие желания, она взбежала вверх по лестнице и ушла в дальний коридор. Дойдя до последней комнаты, девушка остановилась возле кованной дубовой двери. Глубокий вдох. Ей нужно было набраться терпения и мужества, найти в себе силы просто зайти и... Увидеть её. Свою сестру. Своё будущее. Она тихо постучалась в дверь, и та со скрипом открылась. Первым она увидела старого домового эльфа. - Сеньорита де Лара, - он старательно расправлял старое тряпье на себе, не смотря хозяйке в глаза. Эстер вошла в темную комнату, с плотно зашторенными окнами. Здесь было слишком душно. Детали интерьера плыли в глазах, а мысли шли с трудом. - Каролина? - не дождавшись ответа, она резко повернулась к эльфу. - Как она? Слуга поспешно закрыл за гостьей дверь, указывая ей на свободное кресло: - Хуже, моя госпожа, - он печально посмотрел в самый темный конец комнаты, откуда доносился еле слышный шепот. - Она совсем не переносит дневной свет: мечется от него, как будто сгорает заживо. Рино уже несколько дней не открывал штор, - он тоскливо взглянул на окно. - Начала разговаривать с самой собой. Вечно перебирает свои вещи, будто хочет что-то найти. Рино ей говорит: "Сеньорита де Лара, ну скажите же старику Рино, что Вы ищите. И Рино Вам поможет". Но нет. Она только прячется еще дальше. А её тело! - он всплеснул тощими руками. - Она не может и чашку подержать, чтобы та не выпала. Иногда не может даже... - Хватит, - еле слышный шепот, - молчи. Я не хочу... В темном углу комнаты раздался грохот. Эстер резко повернула голову на звук и увидела тощее девичье тело, лежащее среди стопок книг и коробок. Правая нога дергалась в судороге. Левая рука, словно птица, взлетала в воздух, чуть касалась угла комода, будто стараясь зацепиться, а потом опять падала вниз, по пути очерчивая причудливой формы круги. К беспомощной девочке подскочил эльф, помогая ей подняться на ноги, и усаживая её в кресло. Стало видно её лицо. Цвет сырой глины. Когда-то черные, а теперь темно-серые волосы были слишком тонкими и тусклыми, на половину выпавшими. Сухие потрескавшиеся губы до мерзости искусаны. Сами же зубы, иногда показывавшиеся в хитрой полуухмылке, были темно-желтого цвета, а некоторые и вовсе отсутствовали. Но самым ужасным было не это. Взгляд. Жуткий. Сумасшедший, исподлобья, слишком часто обводящий человека вокруг, из-за невозможности фокусироваться. Отвратительные огненно-желтые глаза смотрели на гостью из темноты дальнего угла комнаты. Правая рука стремительно взлетела в воздух, с силой ударила левый глаз девочки, отлетала в подлокотник кресла и вернулась на колени, все еще немного подергиваясь. Пожалуй слишком острый подбородок выдвинулся вперед, а из уст Каролины вырвался непонятный звук. Её взгляд всё ещё пытался сфокусироваться на сестре. - Она говорит, что заметила Вашу линзу, сеньорита, - эльф по-отечески поглаживал руку девочки. - Я поняла... - Эстер сглотнула образовавшийся во рту ком. - Передай ей, это для того, чтобы не смущать друзей. - Сеньорита, она же Вас и так понимает... Волшебница лишь поджала губы. Из дальнего кресла раздался отрывистый смешок, а потом невразумительные рыки. Девочка покопошилась в подоле своей потрепанной юбки и, когда что-то нашла, в Эстер уже летел старый плюшевый медведь. Эльф шикнул на Каролину, и тут же объяснил её действия юной волшебнице: - Она говорит, что Вы лжете. Она говорит, что у Вас нет друзей. Что... - Я знаю, что она пытается сказать, - чуть ли не прокричала гостья эльфу, а потом, не глядя на сестру, добавила, но уже ей, - на себя посмотри - даже подняться с пола сама не можешь. Она рассмотрела мишку у себя в руках. Три раза заштопанное ухо, пуговица вместо глаза, пятна от чая на лапах. Таким его нашли в Лондоне около десяти лет назад. Таким они его и сохранили, решив что "Репаро" убьет в нем всю его особенность. Всего его. В то время девочки, как и вся семья де Лара, жили беззаботной, счастливой жизнью. Тогда отец еще ничего не знал о проклятии Херреро. Тогда Каролина была обычной четырехлетний девочкой. - И, к твоему сведению, у меня есть друзья, - она бросила мишку обратно. Тощие руки взлетели в воздух и, оказавшись в десяти сантиметрах от игрушки, постепенно опустились обратно на колени, изображая при этом какие-то замысловатые фигуры. В темноте раздалось еще одно многозначительное мычание. Сколько из них знают о моем существовании? И кто из них знает всё о тебе? Эльф, слава Мерлину, промолчал. Эстер с интересом рассматривала свои ногти и как бы случайно бросила: - Мы не так похожи, как ты думаешь, сестрёнка, - с превеликой силой ей удалось перевести взгляд на девочку. - Тебе судьба отмерила двенадцать лет. Мне же она дает гораздо больше. Я больше нужна миру, чем ты, Каролина. И в этом наше главное отличие. Девочка вскочила из своего кресла, пинком отогнала эльфа, сделала несколько шагов и оказалась лицом к лицу со старшей сестрой, которая тоже уже успела встать на ноги. Тощая, обтянутая серой кожей, рука поднялась в воздух по кривой линии. Сестра замахнулась. Губы пыталась что-то выдавить. Огненно-желтые глаза яростно испепеляли Эстер. Вдруг по ноге девочки прошла судорога. Будто бы надломленная в колене, она изогнулась в правый бок и, словно тряпичная кукла, упала навзничь. Руки еще бесконтрольно парили в воздухе. На уродливых глазах выступили слезы отчаяния, а грудная клетка еле заметно приподнималась. Раздались сдавленные рыдания. Эстер пулей вылетела из комнаты сестры. Захлопнув за собой тяжелую дверь, она запустила руки в растрепанные волосы и вся будто бы обмякла. Медленно, словно скользя, она опускалась по двери вниз, пока не очутилась на холодном каменном полу. В голове эхом отдавался крик до боли знакомого голоса: "Ты такая дрянь, Эс!"

***

Девушка сидела за массивным обеденным столом и ковырялась в тарелке с оладьями и джемом. Рядом, на почетном месте, сидела взрослая женщина лет сорока. Её непокорные, вьющиеся пряди цвета вороного крыла мирно покоились на чересчур худых плечах. Кожа, столь некрасиво обтягивающая выступающие ключицы, была темно-оливкового цвета. На щеках и носу были еле-заметные веснушки, визуально отнимавшие у нее пару лет. Подведенные черным карандашом глаза были словно разделены на две половинки: одна огненно-желтая, другая же темно-каряя. Уже по внешнему виду женщины можно было с уверенностью сказать, что она не была чистокровной испанкой. Латино-американские корни давали о себе знать в красивых, четко выраженных скулах и немного заостренном носу. Ведьма монотонно стучала каблуком по каменному полу. Стоявшие перед ней блюдо с мидиями и бокал шампанского были не тронуты. От дорогого деликатеса шел еле уловимый аромат: запах морского бриза и свежевыловленной рыбы. Стук каблука эхом отдавался во всех уголках обеденной залы. Это раздражает. - Мам, ну хватит уже! - не выдержала Эстер, одаряя женщину мимолетным яростным взглядом. Та тихо фыркнула, но стучать перестала. В зале воцарилась угнетающая тишина. - Нет, я всё равно не пойму... - пробормотала миссис де Лара. Юная волшебница в ожидании уставилась на мать, но та и не собиралась продолжать. Красивый нос немного сморщился, а между бровей появилась складка - миссис де Лара думала о чем-то очень её беспокоившем. Вдруг она повернулась к дочери и уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыла и отвернулась. Девушка редко злилась на мать, тем более бесилась из-за её поведения, но сейчас всё внутри неё горело от раздражения. - Ты что-то хотела сказать? - по натянутому голосу чувствовалось, как она старательно пыталась говорить уважительно. Ведьма взяла в руки свой бокал и мигом осушила его. Когда она ставила его обратно, её рука дрогнула, и хрусталь выскользнул из тонких пальцев. Послышался звон разбитого стекла. - Репаро, - она глубоко вздохнула и опять обернулась к дочери. - Как он может с тобой так обращаться? - в её глазах можно было увидеть плохо скрытое негодование. - Будто ты виновата в том, кто ты есть и это можно исправить. Эстер поджала губы и бросила вилку в тарелку: аппетит окончательно пропал. По залу раскатился звон, и женщина замолчала. - Его можно понять, - девушка отрешенно смотрела прямо перед собой. - Мужчину с двумя дочерями и женой, без сыновей, но зато с проклятьем на всю женскую часть рода с легкостью можно понять. Миссис де Лара сделала глубокий вдох и немного повысила голос. Желтые глаза вспыхнули ярким пламенем, карие же потускнели: - Но мы же в этом не виноваты, черт его побери! Эстер с горечью наблюдала за дрожащими руками матери. Она решила промолчать. Понять отца ей было гораздо легче, нежели смириться с тем, что с ними происходит. Будь она на его месте, она бы даже не тратила сил на "лечение". У него же был выбор: оставить их и найти новую жену, заиметь здоровых детей или тратить все свои силы на поиски "лекарства". Бог знает, на что он надеялся тогда, но он их не бросил. Из-за этого она чувствовала себя обязанной ему по гроб жизни. Ведь девушка догадывалась, нет, она знала наверняка, что, оставшись одной с двумя дочерями, её мать сдалась бы. Опустила бы руки в самый ответственный момент их жизни. И единственным решением тогда было бы непростительное заклинание. Ведь одной зеленой вспышкой можно решить столько проблем. - Я знаю, о чем ты думаешь, дорогая, - голос женщины смягчился, а тот жуткий огонь в проклятых глазах потух. С ним кончилась и дрожь в руках. - Ты, наверное, винишь меня в том, что я еще до свадьбы не сказала ему о проклятии? Я тоже сейчас себя в этом виню. Но знаешь, правда - не всегда добро. Когда-нибудь, ты меня поймешь, милая, - на этих словах она ласково потрепала волосы дочери, поднялась и вышла из обеденной залы. Эстер громко усмехнулась. Мать редко понимала, о чем она думала. Еще реже она находила, что сказать в ответ. Но она всё равно любила её. И жалела. А еще больше она ей сочувствовала. - Сеньорита де Лара, - раздался позади девушки писклявый голос молоденького эльфа, - не соизволите ли Вы собрать чемодан в школу? Я к Вашим услугам. Эстер встала из-за стола и пошла вслед за слугой к себе в комнату.