Остаемся зимовать

Еще не успел закончить говорить Президент, как за окнами началась пальба и радостные возгласы, извещавших всех о том, что наконец-то наступил Новый год! Куранты прозвенели двенадцать раз, и мы чокнулись бокалами, радостно вопя поздравления. Германия еще раз хлебнул из фляги, буквально на глазах млея. Его морщинки на лбу разгладились, а в глазах стало немного спокойнее – не было какого-то животного страха перед Василисой. Скорее, некое успокоение и расслабленность от общей атмосферы праздника. По телевизору шел какой-то «голубой огонек», которые проходят чуть ли не на каждом канале, поэтому после речи Президента мы решили включить какой-нибудь до жути интересный фильм. Но не то, что крутят каждый раз 31 декабря. Джонс предложил посмотреть что-то из фильмов «Марвел», но мы все хором сказали «нет». Хотя после Вася сказала, что смотреть-то, наверное, больше нечего, но мы с Иваном и Мариной не собирались сдаваться. Поэтому хором обсуждали, что из кино достаточно веселое, не скучное и довольно-таки забавное. Сначала мы пришли к выводу, что это фильмы «Квартета И», но потом поняли – американец, англичанин и немец не поймут всех шуток. Как, собственно, они не поймут всего того, что есть в старых советских фильмах – они иногда слишком «внутренние», что ли. Какие-то вещи могут понять только люди, живущие в России и воспитанные еще остатками советского воспитания. Поэтому пошли по американскому кинематографу. И пришли к выводу, что «В джазе только девушки» не так уж и плох для новогодней ночи. Оставалась лишь одна проблема – язык. Язык, на котором разговаривают страны. Точнее, языки. И было их три: английский, немецкий и русский. Но, когда я высказала то, что крутилось у всех в головах, Россия ответил: - Они все немного знают основные языки, которые используются в мире. В них живет такое количество людей, что они просто не могут не знать их. Но, раз вы так беспокоитесь, мы будем смотреть фильм в оригинале с русскими субтитрами, идет? Мы втроем кивнули головами. Нас этот вариант очень даже устраивает. Даже более чем. Я могу заодно подтянуть свое знание английского, которое у меня сейчас почти на нуле. Фильм был быстро найден на просторах интернета, и мы уселись на пол – чтобы всем было удобнее. Я взяла миску с остатками «Оливье», дабы было что заталкивать в себя во время просмотра фильма. Марина забрала со стола только бокал и бутылку с шампанским. Вася обвила своей рукой руку Людвига, на что тот сначала дернулся в ужасе, но затем успокоился и даже обхватил пальцы девушки своей большой ладонью. Артур и Альфред расположились по краям от всей нашей компании. Создавалось такое ощущение, что у них что-то произошло, пока мы втроем активно искали ресурс, где можно было бы посмотреть этот шедевр кинематографа. В целом, просмотр кино был обыденным. За окном все так же гремели салюты в огромных количествах, поражая своим разнообразием. Умеют ведь китайцы! На середине фильма мне позвонила мама, уже немного навеселе поздравила меня с наступившим праздником. А потом напомнила про экзамены, которые у меня случатся после небольших каникул. В этот момент у меня холодок пробежался по спине. В темном углу начали мерещиться формулы по физике, которую я боялась завалить так же, как сделала это прошлым летом. Но наваждение быстро прошло, как и строгий тон моей мамы, которая пошла дальше праздновать. А я вернулась на место, где произошли некоторые изменения – Англия сидел с Мариной, и они пили коньяк, который стянули у Германии, который, в свою очередь, что-то шептал на ухо Василисе. И лишь Россия и Америка остались статическими – сидели там же с поворотом головы к телевизору. Я села рядом с Россией, вникая в то, что же я пропустила. Но мне не пришлось это делать, потому что Джонс тут же рассказал все то, что произошло за эти несколько минут. Тараторил быстро и почти неразборчиво, расписывая все в красках, если можно так сказать по отношению к черно-белому фильму. Делал он это с акцентом, но еле проскальзывающем в его речи, поэтому все то, что я услышала - поняла. Да и в принципе, это кино я уже смотрела, и не один раз, поэтому почти все сюжетные повороты наизусть выучены. «Зимний» в салатнице закончился, поэтому я решила наполнить ее из большого таза с салатом. И в тот момент, когда я встала с пола и направилась на кухню, в дверь застучали. Громко, быстро, требовательно. Я, не раздумывая, открыла дверь, и на меня воззрились красно-фиолетовые глаза. На лице незнакомца красовалась улыбка, схожая по ширине с улыбкой Джокера. Блондинистые волосы были покрыты остатками почти растаявшего снега, а сам гость заверещал: - Я Великий Пруссия, простолюдинка! - Что? – недоуменно взглянула я на него. Меня, конечно, за всю мою жизнь оскорбляли кучу раз, но не настолько же. Хотелось надеть салатник на его голову, но это было бы слишком жестоким отношением к гостю. - Гилберт! – вылетели из комнаты взъерошенный Германия и удивленный Россия. За первым неотлепляемым шлейфом следовала Василиса, схватив страну за руку. - Гилберт, значит, - я полуприсела в поклоне. – А мы вас не ждали. Не могли бы вы покинуть это помещение? - Как ты смеешь так обращаться к Пруссии! – парень вскипел в мгновение ока. Мда, Америка, версия два точка ноль. - Гилберт, успокойся и проходи, - спокойно сказал Россия, отодвигая меня от двери. Я не сопротивлялась. Мне просто было неприятно. Хотелось как-то насолить ему. А потом в голове всплыли остатки уроков истории мира. И я поняла, на какую мозоль можно наступить. - Как ты все еще существуешь, если части тебя входят в разные страны мира, в том числе в Россию. О, да ты же Калининградская область! – вырвалось у меня изо рта, о чем я мгновенно пожалела. Парень взорвался тут же, на месте, не двигаясь и не размышляя. Просто потому что я задела, видимо, самое незаживающее в его теле. - Вика! – осуждающе посмотрели на меня все, кто был в коридоре. Я, в качестве примирения, подняла вверх одну руку, в которой у меня не было салатника, и ушла на кухню, наполнять эту посудину второй порцией салата. В это время Великий, пыхтя ругательства и поминая мою мать, раздевался в прихожей. Что ж, по делом мне. Сейчас я поняла, что зря ляпнула про эту Калининградскую область, дуреха. В комнате фильм был выключен, а все внимание было приковано к поедающему все, что стояло на столе, Гилберту. Я поставила салатницу ближе к гостю. - Прошу прощения за свое поведение у дверей, - я виновато опустила голову, чувствуя, как начинают гореть щеки. – Видимо, мне шампанское ударило в голову, поэтому я повела себя так неадекватно. Еще раз простите, Великий Пруссия. - Так и быть, - сделал одолжение парень, - прощаю, простолюдинка. - Мудила, - чуть слышно процедила я сквозь зубы. Я к нему со всей душой, а он! Ну ничего, я ему еще устрою! - Интересно, а у вас есть фамилия, Гилберт? – решила перевести тему на менее больную для меня. - Естественно, - Гиля, как я решила его называть, гордо выпятил грудь вперед, чтобы она была колесом, и произнес: - Байльшмидт. Гилберт Байльшмидт. Я честно попыталась произнести его фамилию без косяков. Но с каждой моей попытки у Гилберта лопалось одно нервное окончание, я слышала это так же явственно, как щелчок тумблера вскипевшего чайника на кухне. - Гилберт, успокойся, - подал голос Иван, который чувствовал, что беды не миновать. – А ты, мадам Усманова, прекрати коверкать его фамилию. - Между прочим «мадмуазель», - возразила я другу, кладя голову на ладони, пытаясь создать кокетливое выражение лица. - Если бы тут был Франсуа, он бы тебе треснул по голове за такое произношение, - хихикнул Артур, допивая остатки сидра, что плескались на дне его стакана. - Аргх, фак оф, - я указала свое отношение к этим вопросам произношения и запихала в рот вилку с салатом, дабы меня не понесло дальше. - Хорошо, что стало тихо, - подвел итог Брагинский. Все согласно угукнули, а мы с Гилей вторили им, не рискуя раскрывать рты, полные еды. Под утро у нас стало все намного веселее. Гилберт и Людвиг пели веселые песни на немецком языке, Россия им подпевал в тех местах, где был уверен, а мы хлопали в ладоши и смеялись над переводами уже изрядно под градусом Брагинского, в те моменты, когда он не пел, конечно же. После нас ждали пьяные пляски Англии в паре с Америкой, который, хоть и не был в сильном подпитии, но все равно вел себя более непринужденно, чем раньше. И, естественно, песни под гитару от Вани. Было так хорошо и тепло, словно мы сидели в компании старых добрых друзей, что собираются хоть и редко, но после встреч с ними остается сладкое и тянущее послевкусие. И оно не проходит долгое время. Марина скорешилась с Британией, выпив с ним несколько раз на брудершафт. А мне было просто так хорошо, что я отключилась, положив голову на ноги Брагинского. Не помню, как я оказалась в кровати, видимо, не просыпалась по дороге. Но утром я слышала громкий храп в нашей и соседней комнатах и чувствовала легкую головную боль в области темечка. - Зато это был самый лучший Новый Год в моей жизни, - прошептала я и уставилась в потолок. Не хотелось вставать и будить всех в квартире. Почти через мгновение в комнату заглянул Ваня и, увидев, что я проснулась, предложил позавтракать. - Все равно все еще нескоро проснутся. И то верно.