Убийца из Акра

      Жанна понимала, что уйти из Масиафа она не может. Как бы сильно этого не хотела. Прошла почти неделя и ей стало значительно лучше. Она уже выходила на улицу, бродила по небольшому рынку и вслушивалась в незнакомую ей речь. Удивительно, ведь ещё недавно она считала всех этих людей еретиками, агрессивными врагами Ордена, но теперь её мнение в корне менялось. Каждый здесь старался помочь, подсказать что-нибудь. Видя, что незнакомка не понимает их речь, люди объясняли ей что-то на руках. И Жанна была в растерянности. — Вернуться обратно мне нельзя, — рассуждала она вслух, оставшись одна в комнате, где и очнулась в первый день. — Так что делать? Мне некуда идти. Выходит, нужно остаться здесь? Но я даже не знаю языка! После долгих раздумий, Жанна де Ридфор поняла, что должна стать одной из них. Какая низость! Дочь магистра Тамплиеров, преданная своими же союзниками, своей верой и всем, что было для неё свято с детства, теперь зависит от ассасинов. Еретиков! Девушка испытывала смешанные чувства: благодарность и ненависть. Ещё несколько недель бродила она в уединении, не желала никого понимать. Думала, думала, думала, боролась с самой собой. И вот, наконец, она пришла к Аль-Муалиму. Но он был не один: напротив стола стоял молодой юноша. Темноглазый, со смуглой кожей и в белых одеяниях, что сильно контрастировало. Магистр ассасинов сказал ему что-то на своём языке, а затем обратился к Жанне: — Обычно я не позволяю никому так просто тревожить меня. Но ты не знаешь наших обычаев, дитя. — Я хочу выучить ваш язык, — уверенно ответила Жанна, будто даже и не слышала фразы мастера. — Хочу знать ваши обычаи. — Ты уверена? — Да. — Что же повлияло на твоё решение? Ещё недавно ты отказывалась что-либо говорить. — Мне… некуда идти, — произнесла девушка с небольшой запинкой, но не менее уверенно. — Прежде чем я соглашусь, — Аль-Муалим подошёл к окну, тянущемуся от потолка до пола, позади стола, — расскажи мне о себе. И Жанна стала рассказывать. Абсолютно всё, без утайки. Про то, как Робер де Сабле подставил её, про заточение в темнице, а затем про побег и долгие одинокие скитания, лишь бы никто не узнал, кто она такая. На родине Жанну знали хорошо. Не только из-за отца, но и потому, что она была одной из немногих женщин среди рыцарей. Но походила она больше на юношу с этими короткими тёмными волосами, спортивной фигурой и самоуверенным взглядом. — Я не знал, что у нынешнего магистра есть дочь, — хмыкнул ассасин. — Разве это не запрещено Орденом? — Запрещено, — кивнула Жанна. — Однако отец не сразу стал тамплиером. Я родилась до того, как он ушёл в Орден. — И тебя тоже приняли в Орден? Женщину? — Да. Поверьте, я не единственная женщина-тамплиер, — усмехнулась она. — Но все мы чтим наши законы. Чтили… — осеклась девушка и тут же помрачнела. — Значит, ты отказываешься от своего звания? — Аль-Муалим подошёл ближе к ней. — От убеждений? От клятвы? — Отказываюсь. Я считала их семьёй, но меня предали. А вы… я не ожидала! — Вижу, ты глубоко потрясена. — Мне всегда говорили, что ассасины — еретики, варвары, не знающие жалости. Но сейчас я не вижу всего этого. Вы были добры ко мне и… спасибо. Мне следовало раньше поблагодарить вас. Аль-Муалим просто улыбнулся и сказал: — Я попрошу, чтобы наши люди обучили тебя всему, что тебе нужно знать. А теперь, ступай. И спасибо, что доверилась нам, — он сделал обширный жест, ведущий на улицу, в сторону в деревни. После этого началось усиленное обучение Жанны. Скоро она выучила язык и стала одеваться подобающим образом. Ей вдруг понравились женщины с длинными волосами, с которыми она порой беседовала, и самой захотелось отрастить свои волосы. Теперь она не стригла их совсем и только ждала, когда они отрастут достаточно, чтобы, например, заплести косу. Но не бросала она и физические тренировки. Наблюдая за упражнениями, которые ежедневно совершают ассасины, она старалась повторить это в своей комнатке и, благо, у неё неплохо получалось. Но она даже не думала о том, чтобы стать одной из них. Что-то внутри сопротивлялось этому, будто она не чувствовала сильной значимости и потребности.       1189 год. Тамплиеры вторглись в Масиаф. Множество мирных жителей было убито. Жанна активно участвовала в обороне крепости, сражалась против своих. Своих? Так она думала на протяжении пяти лет пребывания среди ассасинов. Не смотря ни на что, она считала себя тамплиеркой, хоть и не придерживалась более их традиций и законов. Но теперь, видя, как они зверствуют, она вдруг ясно осознала, что не хочет быть одной из них! И особенно в душе. Крепость была захвачена, и Аль-Муалим оказался внутри. Это было крайне плохой вестью. Все ассасины бросились туда, чтобы спасти пленных и своего магистра среди них. И Жанна шла за ними, чтобы быть ближе ко всем событиям. Видела здесь она и своих знакомых рыцарей, а потому закутывала лицо платком, оставляя только глаза. В тот день она узнала про Альтаира ибн Ла-Ахада. Когда некоторые, в том числе и Аббас, хотели бежать, он первый вызвался очистить крепость от захватчиков. Уверенный в своих силах, он очень умело контролировал эмоции, что являлось почти что самым важным умением любого ассасина. Эта бесстрашность и безрассудность в некоторой мере поразили Жанну. Она сразу запомнила его. Подойдя к воротам в крепость, Альтаиру прошлось остановиться, потому как на встречу ему вышел Харас со словами: — Ещё шаг, Альтаир, и Аль-Муалим умрёт! — Ты не покинешь это место живым, предатель! — сказал Ла-Ахад со злостью. — О нет, — усмехнулся Харас, — я не предатель. Разве можно предать то, что ты никогда не любил? Надев свой рыцарский чёрный шлем, он махнул кому-то рукой, после чего дверь в крепость опустилась. Альтаир понимал, что нужно действовать очень осторожно и незаметно. Если его увидят — убьют Аль-Муалима незамедлительно. Что случилось дальше Жанна не видела. Кадар и Малик — её друзья среди ассасинов — не пустили девушку ещё ближе, говоря, что ей нужно идти к остальным жителям. Сопротивляться она не могла, хоть и очень хотела, а потому безропотно ушла на рынок. Немногим позже все узнали, что Альтаиру удалось убить Хараса, и всех его прихвостней-тамплиеров. Аль-Муалим выжил, после чего, гордый за ученика и благодарный ему, сделал его Мастером-Ассасином. В столь юном возрасте! Все были очень удивлены, а некоторые просто сгорали от зависти и злости. Например, Аббас, который обозлился на бывшего друга ещё больше.       После всех этих событий, после той славы, какую он получил, Альтаир сильно зазнался. Он мнил себя умнее и лучше всех, считал, что остальные ученики и ассасины более низкого ранга должны слушаться каждого его слова. Это раздражало Жанну, которая теперь стала ассасином и проходила тренировки вместе со всеми. Альтаир ни во что её не ставил, считал глупой и бестолковой женщиной, которой просто нечего делать в рядах Ордена. — Клянусь, — говорила Жанна Малику и Кадару, — когда-нибудь я убью этого зазнайку! Друзья лишь улыбались, но Малик порой вставлял что-то вроде «поскорее бы кто-нибудь поставил его на место».       Ситуация ухудшилась, когда Ла-Ахад вернулся с длительного задания в 1191 году. Характер его, казалось, ещё более усугубился, но более того, он был подавлен чем-то. Никто не знал, что случилось с Мастером-Ассасином. Только Аль-Муалим был в курсе произошедшего. Альтаир влюбился. Впервые в жизни, и любовь эта кончилась трагедией. Адху — его любимую девушку — убили. Конечно, Альтаир выследил её убийц и отомстил им, но это не принесло ему никакого облегчения. Он всё ещё страдал и считал, что никого больше не сможет полюбить. А «зазнайство» его возросло ещё больше, он стал практически невыносим, и теперь даже Малик с Кадаром морщились, когда Альтаир строил из себя сильнейшего. И Аль-Муалим, видя, что творится с его лучшим учеником, решил отправить его на задание в Храм Соломона. Но отправлять его одного для столь важного дела слишком рискованно. С ним пойдут Малик и Кадар.