Маньяк, который нас обручил

— Сначала ты стараешься понравиться, затем грубо даёшь мне по яйцам, а теперь снова соблазняешь? Я уже устал выходить освежаться, чтобы не возбуждаться на глазах у всех! Мозги Айвина заволокла пелена желания, и он не слышал, что говорил альфа, он только увлёченно следил за его губами и гадал, почему тот до сих пор его не поцеловал. Райан же не знал, что делать, аромат «беты» будоражил его, но он боялся совершить ту же ошибку.  — Ты играешь со мной? — рычал он. — Твой запах сводит меня с ума! Что это за чёртовы духи?! Айвин лишь провёл языком по верхней губе и потянулся к нему. Наконец, здравый смысл покинул альфу, и он впился губами в нежные губы детектива Лисича, которые уже давно хотел поцеловать. Он с силой прижимал Айвина к себе, запуская пятерню в его волосы, оглаживая по спине и чувствуя его жар даже через слой рубашек. С трудом оторвавшись от поцелуя, Райан решительно обнял его за талию и потянул к выходу — надо было найти более подходящее место. У Айвина кружилась голова, ноги стали ватными и совсем не шли. Он цеплялся за альфу и хотел только одного, чтобы Райан снова продолжил его целовать. Им повезло, как только они вышли из здания, таксист, дежуривший на площади, тут же подобрал пассажиров. На заднем сидении автомобиля было темно и удобно. Айвин тут же поднял руки, и альфа нетерпеливо стянул с него рубашку. В октябре ещё были жаркие дни, но к вечеру становилось зябко. Айвин вздрогнул, ощутив обнажённой кожей ночную прохладу, но тут же горячие руки Фехта легли на его спину, заставляя сладостно выдохнуть и невольно прогнуть поясницу. Омега откинулся на сидение, открывая Райану шею, тот проводил по ней носом, глубоко вдыхая пьянящий аромат, и покрывал её страстными поцелуями, опускаясь на плечи, ключицы и грудь, а потом возвращаясь снова. Покусывая и посасывая соски, Райан как в тумане наслаждался приглушёнными стонами и дрожью удовольствия, пробегающей по коже Айвина. Затягивая его в новый поцелуй, он сорвал с его носа очки и отбросил их в сторону.  Айвин потерялся в пространстве — он перестал видеть что-либо, кроме желанного лица альфы. За окном автомобиля проносились цветные огни фонарей и неоновой рекламы, но они расплывались в неясное бесформенное пятно, остались только голодные глаза мужчины и его губы. Айвин схватился за рубашку альфы, пытаясь расстегнуть. Ему отчаянно было нужно почувствовать под руками его разгорячённую кожу, упругие мышцы и жестковатые волосы на груди. Райан с рычанием дернул её с себя, не желая и секунды тратить на ненужные действия. Пуговицы полетели куда-то в нутро салона, как до этого очки и рубашка омеги. А Айвин уже помогал снимать, лаская руками крепкие плечи и руки, проходясь пальцами по волосам на груди и хаотично целуя всё, куда мог дотянуться. Он чувствовал его желание: брюки альфы красноречиво вздулись, стараясь удержать невероятную эрекцию, а их собственные запахи смешались с запахом возбуждения и новой обивки салона. Расстегнув ширинку, Райан запустил руки в штаны, оглаживая через ткань нежную выпуклость омеги, и Айвин, прикусив губу, застонал от нового всплеска удовольствия. Он протянул руки к ширинке альфы, но их остановил таксист:  — Воу-воу! Полегче! — закричал мокрый от напряжения водитель, отчаянно пытающийся взлететь, лишь бы быстрее довезти пассажиров. — Уже скоро, ребята, потерпите!  — Я уже не могу ждать, — прошептал Айвин на ухо альфе, пытаясь подбить его на более решительные действия. Райан, сам доведённый до дикого горячечного возбуждения, тут же нашёл губы омеги и снова продолжил ласкать его член. Воздух в салоне стал жарким и влажным, а окружающая темнота только усиливала накал чувств.  — Приехали! — завопил водила, вырывая любовников из дурмана страсти. Альфа нехотя оторвался от партнёра, остатками ума понимая, что надо выйти из машины. Айвин же протестовал и пытался притянуть его снова. Он не помнил, как они расплатились, как они дошли до его квартиры, он даже не помнил, как называл адрес водителю! Всё, что он помнил, как альфа подхватил его на руки и переступил через порог. Они не включали свет. Ориентируясь по запаху, Райан быстро нашёл спальню, где чистые простыни источали запах лесного луга, и, отдёрнув покрывало, опустил на него Айвина. Теперь они могли избавиться от мешающей одежды и предаться своим желаниям. Через окно в комнату струился бледный лунный свет, освещая их профили и размыто белеющие тела. Они жадно занимались любовью, как будто это последнее пиршество голодных, и завтра оба обречены на смерть. Альфа стискивал зубы, хрипло рычал и вбивался в тело омеги с неистовой мощью. Он вдавливал его в простыни, животом чувствуя горячую пульсацию его члена. Айвин хватал ртом густой раскалённый воздух, он стонал и тонул в удовольствии, ощущая внутри себя первобытный ритм движений. Их сплетённые тела растворялись в льющемся из окна свете, бесстыдно замиравшем на влажных ягодицах и стройных ногах, закинутых на поясницу. Два раза альфа умудрялся выйти, оставляя пульсирующие в оргазме мышцы ловить пустоту, но третий раз не удержался. Когда омегу снова пронзил ослепительно мощный оргазм — он бессознательно вскрикнул и уткнулся лицом в подушку, заглушая звук — и краем сознания уловил, как внутри увеличивается узел. Райан положил их на бок, нежно прижав омегу к своей мускулистой груди, он продолжал целовать его лопатки и шею, тыкаясь носом во взмокшие волосы:  — Прости, прости меня, — шептал он на ухо, — не двигайся, полежим полчаса и расцепимся, — он не понимал, что "бета" вскрикнул вовсе не от боли, а от давно забытого удовольствия. Совершенно опустошенный от оргазмов, уставший и счастливый, Айвин не заметил, как его мозг погрузился в сон. Ему снились звёзды — красные сверхгиганты — которые ослепительно взрывались, рассеивая по чернильной бездне свой свет, и обращались чёрными дырами. Чёрные дыры росли и увеличивались, сливаясь в одну, и Айвина засасывало туда — на другую сторону галактики — где новый мир только зарождался: маленькие звёзды подмигивали омеге, окруженные туманом и сияющей пылью. Утром Айвин проснулся от ощущения какой-то пустоты. Не открывая глаз, он попытался прокрутить, что делал этой ночью. И сознание любезно подкинуло ему нужные картинки. Тут же распахнув глаза и сев на кровати, омега огляделся по сторонам, в волнении комкая одеяло. Райана в комнате не было. Он негромко позвал альфу, надеясь, что тот в душе. Но в ответ услышал лишь тишину. Вода не лилась, чайник на кухне не шумел, не стукали дверцы, альфа не топал по полу, кружа около плиты. Он с грустью понял, что Райан уехал. Как и было запланировано. Потом омега обратил внимание и на другие странности этого утра. Всё его тело было обмазано высохшей слюной и спермой альфы, маслом для тела с ароматом жасмина и... собственной прозрачной смазкой. Айвин пощупал рукой простыни под собой — они были влажные. А прикоснувшись к анусу, омега тут же ахнул от молниеносного импульса удовольствия, пронзившего позвоночник. Вывод был один — утром у него началась течка. И как бы в подтверждение этого в животе завязался болезненный спазм, требуя альфу и оргазменную анестезию. Это было неожиданно и совершенно удивительно — его течка приходила раз в год, и до неё оставалось ещё пять месяцев. Но это точно была она, Айвин не сомневался. Он вспомнил свои вчерашние приступы жара и возбуждения, обострённое обоняние и отсутствие аппетита и понял, что проворонил все классические сигналы. А ещё на вино грешил! Завернувшись в простынь, он сполз с кровати и доковылял до домашнего телефона — омега набрал аптеку и заказал доставку таблеток, ослабляющих течку. А ещё позвонил шефу и попросил недельный отпуск, ссылаясь на болезнь. Ему и притворяться не надо было, голос звучал так жалко и убито, что шеф потребовал отдыхать все две. Проходя мимо зеркала, Айвин взглянул на себя. Он выглядел абсолютно дико: торчащие во все стороны волосы, чумной взгляд и красные припухшие губы. Но всё же это было красиво. Нежная кожа на лице чесалась — от райановской щетины, а в области смыкания шеи со спиной омега обнаружил несколько бордовых синячков — боже, они с Райаном совсем сошли с ума, раз тот прикусил его за холку, с волнением подумал Айвин, щупая шею. У них была какая-то бешеная страсть. И  он вряд ли сможет это забыть. Айвин снова лёг на кровать и свернулся калачиком, так было легче переносить спазмы. Запах Райана ещё не выветрился из его дома, и он отчаянно сжимал простыни между ног, потираясь о них пробудившимся членом. Он втягивал носом его мускусный аромат в тщетном желании слиться с альфой в любовной сцепке. Эти минуты, пока ехал доставщик, показались омеге настоящей пыткой: всё тело горело, а мысли метались, как раненые антилопы, и настроение скатывалось к нулю. Райан уехал. Он оставил Айвина одного с течкой и разбитым сердцем. Почему, почему он не остался? Ведь омега тёк именно для него! Ничем другим, как присутствием Райана в его жизни, её объяснить невозможно! Но, похоже, он вообще не понял, что Айвин омега, иначе бы не извинялся за сцепку, иначе бы остался и поехал следующим поездом. Все два дня течки Айвин жалел себя и скулил от боли. Но не физической — препараты хорошо снимали спазмы — а душевной. Он всё-таки успел влюбиться в Райана Фехта по самые уши, и его сердце мучительно тосковало. Но противный разум нашёптывал, что это было закономерно: для альфы их связь — это небольшой курортный роман, хорошее окончание командировки. И не более. А курортные романы тем и приятны, что всегда заканчиваются. В столице у него, скорее всего, кто-то есть. Хороший омега, который сделает его счастливым и подарит детей. А Айвину остаётся затолкать эти воспоминания поглубже в сердце и вспомнить о своей прежней одинокой жизни. На эти две недели внезапного отпуска он уехал к родителям. Помогал папе собирать гранаты и хурму, варил варенье и желе, давил сок и закручивал компоты, а вечером читал книги, завернувшись в плед, и уходил в мир фантастики. Где-то в глубине души Айвина было тоскливо и серо, но трезвый ум говорил ему, что глупо было мечтать о любви до гроба. Это из области детских сказок. А чего он ждал? Что шикарный альфа, по которому тут сохли многие омеги, выберет его — полубету — и прискачет из столицы на коне и с кольцом? Вот уж точно нелепость. Вернувшись в управление, Айвин углубился в работу, всё свободное время посвящая расследованиям. Маньяков больше не было, и жизнь вернулась в мирное русло, чему Айвин, как нормальный человек, изрядно радовался. Как бы ни были интересны подобные дела, пусть лучше будет обычная рутина — без человеческих жертв и животного страха в глазах людей. Он снова стал лучшим следователем округа, и им с Дугалом пришло повышение. Теперь омега надел капитанские погоны. К Новому году Айвин уже почти не вспоминал Райана — только совсем иногда, по ночам, когда его мучила бессоница. Он снова радовался жизни, ходил по субботам на обед к родителям, записывал истории деда Юхана, надеясь когда-нибудь оформить их в книгу, встречался с друзьями на катке, который залили в центральном парке, и выбирал всем новогодние подарки. На работе к началу предпраздничной недели всегда было затишье. Люди в это время старались быть добрее и благочестивее. Это потом начнутся драки, засыпания в снегу и прочая тёмная сторона праздников, а сейчас была тишь да благодать. Айвин перепечатывал последние истории деда, когда к нему наклонился напарник:  — Винни, признайся, ты скоро станешь дядей? «Дугал же знает, что я один в семье», — подумал про себя Айвин, поднимая глаза на Дуга. Тот любил по временам его разыграть. Но Дугал смотрел на него на полном серьёзе, без какой-либо смешинки в глазах.  — Я просил не называть меня Винни, — решил начать с привычного омега. — И у меня нет ни братьев, ни кузенов, я один в семье.  — Значит, твой друг Леони что ли в положении? — Дуг, у тебя что новый фетиш на беременных? Нет, я видел Леони на днях, и он не беременный! Альфа с удивлением почесал подбородок и присел на край стола Айвина. А затем нагнулся и прижался носом к шее напарника. Он глубоко втянул в себя слабый запах «беты», прежде чем Айвин тоненько взвизгнул и отпрянул подальше.  — Ты чего творишь?  — Зачем ты используешь этот половой аттрактант? Я даже не знал, что такие выпускают.  — Какой аттрактант? — Айвин уставился на него как на дебила. — Я ничем не пользуюсь! — Мне, в принципе, всё равно, кто чем душится… хотя мне и не нравятся все эти новомодные штучки, — Дугал снова попытался понюхать макушку, за что получил ощутимый тычок, — но зачем бете имитировать запах беременного? Айвин выпрямился на стуле, округлив на альфу глаза. По его мнению, тот нёс полную чушь — его персона и беременность были вообще никак не совместимы, даже в условном предложении. Но Дуг продолжал:  — Поначалу он был прерывистый и еле заметный… Я думал, мож дружок какой готовится стать папочкой. Но запах постепенно усиливается, последнюю неделю вообще стал выраженным — и ты отмёл предположения про родственников. Вот и остаётся вывод про аттрактанты. Кстати, ооочень похоже. Уж я-то знаю, что говорю — у меня пять младших братьев!  — Давай займись подшивкой отчётов в архив, а? — Айвин не знал, что ответить на этот бред, и потому предпочёл переменить тему. Какой такой половой аттрактант, да ещё с запахом беременного омеги?! Чушь собачья!  — Хорошо, Вин, но я надеюсь, у тебя всё в порядке? И ты не будешь скрывать от своего друга что-то серьёзное?  — Дугал Фог! Какое серьёзное? Иди займись делом! И Айвин с суровым лицом потолкал альфу по направлению к архиву.