Do Not Drop The Soap

Меня разбудил звонок в дверь. Я так давно не слышал этого звука, что он оказался пугающим, со звоном разрывая в моей голове ворох воспоминаний. Нахмурившись, я присел на кровать, пихая острое, бледное плечо, лежащее рядом. — Мэтт? — я провел рукой по его волосам, отчего он зарылся головой в подушку, взлохмачивая их еще больше. — Уже девять. Там люди пришли разбираться с твоей лодыжкой. — Передай им, чтобы со своими сначала разобрались, — промямлил Мэтт, перекатываясь на спину. Я поспешно вылез из постели, когда звонок повторился. По правде говоря, не имело значения, как долго мы не будем открывать дверь — они знали, что мы дома, и знали, что в итоге мы ответим, — но я ненавидел заставлять людей ждать. Куда, мать вашу, запропастилась моя одежда. Не удосужившись дойти до комода, я поднял с пола джинсы, лежавшие там со вчерашнего вечера. — Так, у тебя есть пять минут, чтобы спуститься вниз. — Зачем? — простонал Мэтт, дуясь. — Они не могут просто подняться сюда? Смотри, я- — он зашевелился и выставил одну ногу из-под одеяла, свешивая ее с кровати, - вот, они просто могут нацепить эту штуку. Что в этом такого? Я фыркнул, натягивая футболку: — Они сюда не поднимутся. — Почему-у-у? — Потому что… ты просто ленивая задница, вот почему. И здесь пахнет сексом. — И тебе это нра-а-вится-я, — пропел Мэтт, хихикая. — Им это не понравится точно. — Нахуй их. — Мэтт. Он выглянул из-за уголка одеяла, в ярко-голубых глазах мерцал игривый блеск. Я подумывал над тем, чтобы скрестить руки на груди и сурово уставиться на него, но я прекрасно понимал, что мои попытки выглядеть внушительно вызовут лишь приступ жуткого хохота. Вместо этого, я заполз на кровать и стащил с Мэтта одеяло, после чего ухватил своего бойфренда за подбородок и оставил на его губах долгий, теплый поцелуй, медленно утягивая его за собой. Ощущение губ Мэтта затмило мое беспокойство о том, что нужно было открыть дверь, и мы продолжали целоваться, беспомощно и расслабленно улыбаясь. В окно спальни бил солнечный свет — лучи проникали сквозь узкую щель между шторами и падали на нашу беспорядочную кровать. На третий звонок мы неохотно оторвались друг от друга; Мэтт вылез из-под одеяла по-настоящему и принялся вставать с постели. — Охх, — простонал он, чуть хрустя косточками, - ауч. Боже, Дом, вчера ты определенно не был нежным. Мое лицо украсила паника. — Все так плохо? — Ммм. Да нет, вообще-то, мне даже приятно, — ответил Мэтт, выгибая спину в солнечном свете. — Я чувствую себя оттраханным по полной, и это просто великолепно. Я не мог не улыбнуться в ответ на такое заявление. Отводя глаза в сторону, я пошел к лестнице, когда- — Эй, Дом. — Ну что еще такое? — Я тут слегка, эм, теку, и не в самом сексуальном смысле этого слова. Я замер на месте и развернулся к нему лицом. — Да, точно, я- — Есть, чем вытереться? — Ванная там, — я указал на вторую дверь у лестницы, отодвигаясь, чтобы дать Мэтту место, и пытаясь не думать о том, как густые, горячие струйки медленно стекают вниз по его бедрам. Мэтт протиснулся между мной и стеной, поочередно хихикая и выругиваясь на каждом шагу, особо не скрывая, что он наслаждался этим ощущением. — Да ты же кайф ловишь. — Да. Да, ловлю, — Мэтт оторвал немного туалетной бумаги, принимаясь вытираться, — так же, как и ты, — он глянул на меня, ухмыляясь. — Да ла-а-адно тебе, я же знаю, что это так. — Тшш, — я хихикнул, уже спускаясь вниз по лестнице. — Давай, Мэтт, — крикнул я ему, оказавшись у входной двери, — одевайся и тащи свою задницу сюда, чтобы к твоей лодыжке присобачили эту фигню, а потом, даже не знаю, я сделаю тебе тост и снова трахну, или еще что. — О, тост! Я открыл дверь, сталкиваясь нос к носу с крайне недовольными лицами, и тут же превратился в извиняющуюся, вежливую и серьезную версию Доминика. На одном из мужчин был костюм, и он выглядел пиздец как сурово. Другой, с проблеском седины в волосах, был похож на строителя, и полицейская униформа не совсем подходила к его лицу. У него был ящик с инструментами. Я пригласил их в дом и сказал, что мистер Беллами спустится через пару минут. Возможно, они хотели бы чашечку чая, пока идут эти минуты? Да, они желали бы. Я пошел на кухню ставить чайник. Нужно было заполнить и подписать несколько бумаг, с чего я, собственно, и начал. Я только начал вспоминать номер своего лечащего врача (серьезно, кто вообще помнит такие вещи), как Мэтт вошел в гостиную. Он встретил полицейских нервной улыбкой и рукопожатиями, на миг смотря мне в глаза, когда они отвернулись. Я попытался одним лишь взглядом передать свою поддержку — было ясно, как день, что Мэтт нервничал. Никто не хочет иметь гребанное металлическое кольцо на своей ноге. Установить браслет не заняло много времени: Мэтт выставил ногу, и техник прицепил к ней девайс, после чего подключил примерно за две минуты. Когда сенсорный датчик, занявший свое новое место на верхушке книжной полки, включился, на браслете загорелся красный огонек. Разговор проходил очень осторожно и неловко, и я облегченно выдохнул, когда мужчина сообщил, что они закончили, и я пошел провожать их к выходу. Поблагодарив этих идиотов и закрыв за ними дверь, я вернулся в гостиную — Мэтт сидел на диване, задрав ногу повыше и рассматривая браслет. — Этот огонек будет нехуево так раздражать, — мрачно предсказал он. — Тост? — Спорим, он еще и мигает, — Мэтт глазел на лампочку, голубой встретился с красным, и нахмурился. — Спорим, он постоянно будет попадать в поле моего зрения, когда я буду пытаться заснуть. Закатив глаза, я вытащил пару кусков хлеба из шкафчика. — Ты перестанешь его замечать уже через пару недель. Джем или варенье? — Джем. Да, думаю, ты прав, — Мэтт свесил ноги с дивана, усаживаясь и рассеянно потирая нос, после чего глянул на сенсор на полке. — Но они все равно тупые мудаки. А если мне станет скучно? Если я захочу пойти на пробежку? — С каких это пор ты у нас «ходишь на пробежку»? — Не в этом суть, — протянул Мэтт, присоединяясь ко мне на кухне. Я ткнул его в живот и привлек в свои объятия, касаясь пальцами края футболки, что он выудил из моего шкафа. Надо будет купить ему одежды. — Мы обязательно проследим, чтобы тебе всегда было чем заняться, — я чмокнул его в губы, — как… как очень дорогому, вечно недовольному и непоседливому домашнему животному. — Очаровательно, — фыркнул Мэтт. Хлеб выпрыгнул из тостера, и я принялся смазывать его порцию джемом. — Нет, правда, — я рассмеялся, — тебе нужно, знаешь, что-то типа колеса, и брусочки дерева, чтобы точить зубы, и игрушки, и миска для воды, и еще всякая фигня. — Я не какой-то гребаный грызун, Доминик- — Тихо, тихо, нет, так и есть! Бог мой, так и есть! — я передал Мэтту тост, выгибая шею, чтобы поцеловать его плечо. — Ты очень дорогой и очень неуправляемый домашний грызун. И — не смотри на меня так — и я обязан заботиться о тебе, развлекать, кормить и- — Если ты сейчас же не прекратишь развивать это сравнение, я начну принимать все буквально. Нагажу на диван, например. Я засмеялся и опустил еще два кусочка хлеба в тостер. Солнце пробивалось сквозь оконные стекла — было уже почти 9:30 утра; моего первого утра, знаменующего начало моей жизни, и мы с Мэттом стояли в тесном объятии на кухне, жуя теплые тосты с джемом так, словно от этого зависело наше существование. Все, что я знал о своем будущем, это то, что остаток дня я проведу в обнимку с ним, болтая о всякой всячине, иногда засыпая, поглощая еду и занимаясь сексом, и эта свобода была опьяняющей. — Пойду в душ, — промямлил Мэтт, доедая последний тост. — Давай, он тебе нужен, — кивнул я, даже не пытаясь звучать мягче. Скорее всего, в последний раз Мэтт принимал душ в отеле, где он жил до слушания — я знаю, что я воспользовался его наличием, — и это было три или четыре дня назад. Не так давно, если сравнивать с посещением тюремных душевых раз в неделю, но это утро застало нас покрытыми солеными капельками пота и липкими следами спермы и слюны, поэтому, как бы ни был приятен процесс обмена этими субстанциями, я жаждал воды и мыла как ничего больше на этой планете. Я провел Мэтта вверх по лестнице и включил свет в ванной комнате, доставая из шкафа новое полотенце и показывая ему, как работает душ, потому что, как все мы знаем, стоять в чужой ванной и пытаться понять, как сделать воду нужной температуры, находится примерно в самом низу нашего списка под названием «то, что я ну никак не хочу сегодня делать». — Я понял, — кивнул Мэтт, поворачивая кран одной рукой и расстегивая джинсы другой, — но это, эмм, была крайне излишняя демонстрация, учитывая, что ты идешь со мной. — Это… ты ведь понимаешь, насколько здесь мало места? Он взглянул на меня — маленький, нахмуренный и непокорный. — Ладно, — выдохнул я в ответ, стаскивая с себя футболку, — но не смей говорить, что это я виноват, когда ты стукнешься башкой о лейку или еще что. Глаза Мэтта загорелись, как у маленького ребенка при виде подарка, когда мы втиснулись в душевую кабинку. Она не была такой уж маленькой, но и не была предназначена для двух человек. Через пару минут мы уже обнимались, чувствуя струи горячей воды, согревающей наши тела: теплые капли следовали за каждым изгибом наших соединенных в объятии тел. Я лениво провел пальцами по бедрам Мэтта, поднимаясь на спину и касаясь плеч, массируя, затем запуская пальцы в его волосы, которые приклеились к его лицу темными, влажными прядями, достающими до самых бровей; глаза Мэтта были закрыты, капельки воды цеплялись за его ресницы, он же сосредоточил все свое внимание на том, чтобы целовать меня. Его язык уверенно и нежно исследовал мой рот, подчиняя меня своим касаниям, и каждое ощущение подогревалось льющейся сверху горячей водой. Я едва слышно простонал, и Мэтт оторвался от меня; мы продолжили стоять и улыбаться. Я могу очень даже привыкнуть к этому, подумал я, ощущаю поднявшуюся внутри волну довольного успокоения. И, дотянувшись до кусочка мыла на полке, начал медленно и осторожно очищать нашу кожу от грязи.