Heute ist...

— Не трогай, — Чимин отрывается и хватает сморщенную руку, скользнувшую под куртку и огладившую спину. — Не трогай! — настойчивее и громче заявляет о своих правах он, предотвращая повторную попытку пробраться под одежду. Надо сопротивляться — иначе оттрахают до потери сознания за бесплатно. В чужой машине, в незнакомом районе — как два пальца. Золотое правило — «заплатил, потом трогай». Чимин иногда, на всякий случай, записывает номера машин, чтобы не вышло так «за бесплатно» да еще и безнаказанно. Часто бывает, что клиент предлагает дополнительные деньги. Мальчишки и девчонки, в основном, забирают их себе и папику не говорят ни слова. Бывает так, что клиенты папочке платят лишь за минет, а потом отчаянный парнишка обслуживает по полной, получая сверху дохрена и забирая себе. Клиенты знают такую слабость, и для лучшего эффекта частенько за основное удовольствие доплачивают уже на месте. Старик копошится, сует Чимину полтинник и просит снять куртку. У Пака под ней только тонкая футболка без рукавов, но деваться некуда. Он снимает и закидывает её на заднее сидение. Спиной тут же завладевают сухие, шершавые ладони. В авто холодно до чертей, кожа тут же вздувается роем мурашек. Старикану доставляет. Чимин ненавидит работать не на время. Договорились до оргазма — «Какой на хрен оргазм может быть у этого мешка с костями?!» Наверное, поэтому у папочки и лежат в кармане сейчас пара сотен, из которых Чимину досталась от силы тридцатка.

***

Когда «мешок с костями» изливается в его рот — Чимин благословляет небеса и чуть не сломя голову вылетает из машины. Подвезти до дома его отказались («Сука!» — думает Чимин, но недолго). Поздняя ночь или почти раннее утро — дохрена холодно, кроссовки на тонкой подошве, а завтра (считай, сегодня) еще и в школе надо быть (по недостоверным слухам — какой-то обязательный тест для страшеклассников). Пятьдесят баксов греют душу в заднем кармане джинс — ночка в каком-то смысле удачная. До своего дома отсюда очень далеко — Чимин заваливается к девочкам-немкам. Дома оказывается только одна из них. Тоже лишь недавно закончившая и сама оказавшаяся никакой. — Дай угадаю, — Пак пролазит под локоть, и они оба роются в холодильнике, изучая его на наличие чего-нибудь наименее пропавшего и съедобного. — Какой-нибудь старый пердун? — Подъехал почти что вслед за тобой, — хрипит Джиса (недавно она простудилась и никак не может вылечиться), заполняя руки пакетом с молоком и такого же сомнительного качества куриной ножкой в жирной коробке. — Э, не, меня от этого молока уже тошнит! — Ну и иди на хер, я сама выпью, — отрезает протест девушка, устало бухаясь на табуретку и осушивая пакет огромными глотками. — Хоть не скисшее? .. Чимин нарывает пару томатов и кусок засохшего хлеба. Это и составляет их ужин. Пожалуй, бывают и хуже времена. После трапезы они молча сидят еще минут десять, уставившись в неопределенную точку. — Я спать, — заключает Джи и встает из-за стола. — Мгм, — Чимин встает следом. Заваливаются спать прямо в одежде — на всё наплевать. Не касаются друг друга — слишком устали. Проваливаясь в сон, Чимин вспоминает, что завтра отдавать аренду за комнатушку. Посылая к херам такие мысли, он проверяет деньги в заднем кармане, которые придется уже к вечеру отдать. За окном светает. Джиса вдруг подрывается и хлопает дверью в туалет. Кафель глухо встречается с коленями. Молоко оказалось пропавшим.

***

— Ко скольки сегодня, не знаешь? — на ходу бросает Чимин. — К семи. Иди уже на хер! — бесится Джи, стоя у двери в одной футболке и трусах, перетрухивая от ледяного утреннего сквозняка и растирая фиолетовые мешки под глазами. Её сестра еще не вернулась.

***

Слухи оказались на сто процентов недостоверными, и никакого теста в школе, конечно же, не было. Для чего ему вчера трахали ухо об обязательной явке на протяжении минут десяти — остается загадкой. Раз уж пришел — Чимин высиживает несколько уроков. Глаза слипаются, спать хочется неимоверно, в душ — тоже, а еще пожрать основательно и, черт возьми, Мать опять собирает сегодня слишком рано. Наверное, почти все одноклассники Пака знали о его занятии. А если не знали, то догадаться было несложно еще с тех времен, как его подвозила на Мерсе какая-то старая корга. Да и откуда бы еще были у бессемейного школьника деньги на довольно дорогие вещи и отдельную квартиру? Но, на самом-то деле, дорогих вещей было не так уж много и чисто для вида, от квартиры — одно слово (тридцать пять засратых квадратных метров в пьяном спальном районе — квартирка просто шик!). И стоила эта радость больше ста пятидесяти баксов, ибо почти центр города, ибо полное дерьмо. Чимин безрадостно пересчитывает бумажки в жестяной копилке — старая и ржавая банка из-под чая. Загашником для денег она служила ему еще лет с десяти. Сто шестьдесят — хреново. Ровно сто пятьдесят пять он отдаст сегодня в конверте старому хрычу. Тот пересчитает кривыми, черноватыми пальцами с расслоившимися ногтями и заберет всё до последней купюры. Срезал бы хоть пятёрку до круглой суммы — пожалел бы школьника. Но такие не жалеют — Чимин знает.

***

Чимин был похож на саранчу — вроде сильную, но вот случайно попавшую в липкие и губительные сети. Он крутился, брыкался, пытался выбраться, но в итоге запутывался лишь еще больше. Лапы казались длинными, но толку от них не было. Жизнь ела его, подобно пауку. Голодному, почти отчаявшемуся пауку. Ела медленно, пережевывая тупыми зубами каждый нерв, каждую жилу. Мучительно, почти неосознанно терзая молодое, податливое тело на уровне инстинкта. У жизни в инстинктах заложено ломать и пожирать людей. И Чимин ей попался вот некстати. Неизбежно. Что-то на вроде Судьбы. Хотя он не верил в такие вещи — иногда других объяснений мальчишка просто не мог найти. Как только длинные, сильные лапы обездвижено замирали от очередной дозы впрыснутого яда, в сознании с болью выжигалось клеймо — «Судьба». Школьный сосед по парте такой же, как и он — молодой паренёк, живущий с матерью-одиночкой. И его она нередко ругает почём зря. Но Чимин на панели, а одноклассник — просто иногда «на мели». Существенная разница, от которой Пак время от времени позволял себе выть в подушку. Но жалеть себя было не в его компетенции, и поэтому чаще, чем хотелось, ему было за это стыдно. Судьба… К чертям Судьбу. Заочно — он сам выбрал. Единственное необоснованное оправдание. Но хоть какое-то — время от времени и такого хватает. А остальное — не вспоминать.

***

В семь часов подростки почти собрались. Вторая сестричка тоже была на месте. К слову, звали её Луизе — Лу. Она не любила, когда к ним с сестрой кто-то приходил ночевать, поэтому Пак сейчас потерянно ей улыбался и спрашивал о самочувствии. Она тоже была пару недель как простужена. С началом осени многие в их веренице заболевали. Было хорошо, если до окончания холодного сезона никто не сваливался с бронхитом, пневмонией, циститом или еще хуже. Папочка показушно изо дня в день осведомлялся о здоровье подопечных, но помогать — хрен. Ни пары лишних баксов на лекарства, ни официального выходного от него получить было невозможно. Когда кто-то из ребят заболевал чем-то серьезнее, чем простуда или грипп — все негласно скидывались ему на лечение. Ценилась даже мелочь — такая малость уже была противовесом смерти безотрадного юнца. Как и Чимин, многие здесь жили по сырым углам совершенно без поддержки родственников, поэтому, кроме как друг у друга, у них больше никого и не было. Двойняшки болели уже довольно давно, большая часть денег уходила на лечение. Теплых вещей им всё еще не удавалось купить, поэтому старания по выздоровлению были почти бесполезными. Как назло, им еще и с клиентами не везло. Чимину уже было стыдно самому за то, что завалился вчера к Джисе. В кармане на всякий пожарный лежало две бумажки. Обе — одну для сестры, одну для неё самой — он незаметно сунул Джи в карман и извинился. Она тихо поблагодарила и ледяной ладонью сжала кончики его пальцев. Девушка дрожала вся с головы до ног в тоненьком синем джемпере и джинсовой миниюбке. Без колготок. У Чимина автономно выстроилась причинная цепь данного — в колготах Джисы была её сестра. По-видимому, последние на Лу порвал клиент, и сестра теперь отдала той свои, а сама мерзла еще пуще. Пак думал, что если бы у него было чуть больше денег — он бы отдал их все сейчас. Но дома в копилке осталось всего три доллара, которые он никак не мог потратить. На какой сраный экстренный случай они могли пригодиться — знать было не дано, поэтому… Чимин бы обнял Джису, но такое не позволялось. Разве что заплатить за это… — Малышки, встряхнитесь! В проулок заехала пара машин.

***

Тэхен примостился рядом с Чимином — подальше от папочки. Опять наглотался чего-то. Чимин потянул его за рукав, предлагая переместиться на последнее место за ним, но Тэхен грубо засопротивлялся и остался на своем, предпоследнем. Он весь дрожал как речная рябь — мелко и не переставая. — Ты чего нажрался? — Чимин пытался понять по глазам. Просто черные, пустые блюдца. — Амфетамин с… афродизиак? .. — Тэхен тяжело глотнул сухим горлом. — Какого хрена?! — Запаниковал Пак, хватая его за запястье, скрытое длинной серой кофтой. — Рехнулся?! — Я не сам, — скороговоркой выпалил Ким. — Мудак… там… неважно… В общем, Тэхен экспериментировал с различными афродизиаками и стимуляторами. В первую очередь, это просто нереально сказывалось на его карьере проститута. Клиентов папик от него буквально отбивал. Нередко приезжали только за ним, и если Ким уже уехал с кем-нибудь — Мать теряла несколько сотен минимум. Поначалу Ким срубил просто дохрена бабла этой системой, но не смог остановиться вовремя. Клиентов он просил не раскрывать этого его сутенеру, если те вдруг случайно видели, как он что-то принимал. Нередко же за это он был вынужден что-то делать бесплатно. Это было самое худшее, что можно совершить на данной стезе. Со временем жизнь становится невыносимой из-за шантажа и этих постоянных «бесплатных» платежей. Спустя какой-то срок Тэхен стал отказываться от клиентов. Ему стоило недюженных усилий держаться так, чтобы голос не дрогнул и глаза не ушли в сторону. Почти каждый грозился открыть всю правду сутенеру, тогда Ким невозмутимо посылал их нахер, добавляя, что: «Хоть десять раз расскажи — мне похуй!». Он не спал и не ел от стресса. Потихоньку от него начали оставаться кожа да кости. Некоторые клиенты сами кидали его и больше не заказывали. Удовольствия сильно не получишь от полуживого скелета. Тогда папочка сам решил выкинуть его. Но Тэхен выпросил исправительный срок. Никто даже глазом моргнуть не успел — а Тэхён каким-то чудом уже избавился почти от всех своих стукачей. Начал питаться как раньше, оставил систему, набрал новую коллекцию клиентов. Чимин думает, что эта истерика и полу-анорексия были просто его гениальным планом по выпутыванию своей задницы из всего этого дерьма. Но выяснять не стал. Теперь система лежала у Тэхена за пазухой — он применял её, но очень-очень редко. Иногда срывался. Кажется, вчера-позавчера он опять сорвался. Вряд ли сам клиент заставил его глотать эти стимуляторы — клиенты боятся в основном заниматься такими вещами. Но чему быть — того не миновать; баламутить воду перед носом мамашки сейчас опасно и лучше просто успокоиться. Потом Чимин постарается вмазать Тэхену — хотя бы словесно. Нельзя так.

***

Джису забрали. Единственное, о чем подумал Пак, так это о том, чтобы она поскорее смогла купить себе тёплые колготки. Потому что смотреть на её синие ноги было, действительно, больно. А потом он услышал сильную пощечину над самым ухом. Папик схватил Тэхена за руки и утащил в закуток между домами. Вся вереница молча обернулась на них. Оттуда послышался еще один звонкий удар и клятвенное обещание, что сегодня Тэхен отработает двойную и не получит ни цента. Позже Чимин узнал, что Тэхен к этому времени задолжал за комнату уже больше половины и не ел почти два дня.