Heute ist...

— Ну что, несчастный агнец. Опять близняшки удостаиваются твоей благосклонности? — язвит Тэхён, неодобрительно оценивая очередную «милостыню». — Не твоё дело, ты так не думаешь? — отмахивается парень, краем глаза замечая, что Джиса услышала и застыдилась. — Да ты прав как никогда в жизни! — хватает его за плечи Ким и спешит отвести в сторону от кучки проституток. — Ты не хочешь ничего мне рассказать? Какое зловещее дело произошло вчера с тобой, что сегодня на тебе лица нет? Конкретная бомба? Порнография с сюжетом? Я хочу знать тончайшие подробности, тоньше венецианского кружева. — Ты чего такой поэтичный? Принял на ночь глядя? — У меня просто хорошее настроение и я в предвкушении, — заискрился он. — Серьёзно, Тэхён. Если я не хочу рассказывать? — мягко притормозил его подросток, уходя от настойчивых заглядываний в глаза. — Желаешь серьёзно? Я чуть не умер вчера от страха, когда он тебя забрал. А теперь ты даже не хочешь мне ничего рассказать… — В другой раз, окей? — Всё, я объявляю тебе войну. Больше не подходи ко мне, раз не доверяешь, понял? — Тэхён резко развернулся и отошёл на несколько шагов. Чимин рассмеялся и шагнул к нему, но тот отпрыгнул ещё на шаг. Очертил рукой перед собой. — Зайдёшь за эту линию — ты труп. — Тэхён, не глупи. — Стой, где стоишь, изменник. — Изменник? — Предатель. Чимин еще громче смеётся, вызывая на себя всё внимание панели, да и Тэхён служит этому не меньше. Папочка всё видит и начинает копошиться в Мустанге. — Ладно, ладно! Тэхён! — М? — Я расскажу. Сегодня, забегай после смены. Обещаю, что расскажу. — Я объявляю временное перемирие. Эта земля становится нейтральной территорией до сегодняшней встречи. Меморандум не оформляю — обойдёшься. — Мне серьёзно интересно, что ты читал в последнее время. — Ничего хорошего, — смеётся Тэхён и под гневным взором сутенёра приводит, наконец, ситуацию в порядок. Чимин выжидает, пока на него перестанут обращать внимание. — Джиса, где Луизе? — шепчет он почти на ухо девушке. — Зачем она тебе? — Просто… Несколько дней уже её не вижу. — Она болеет. Не объяснение. Болеет Луизе уже больше месяца. И если Джи периодически выздоравливает, то за Лу этого не замечено. Но даже при самом скверном самочувствии она выходила на работу. Нотка тревоги проскакивает в понимающую голову, знакомую с бронхиальными осложнениями. Джиса отводит взгляд, и о хорошем это ни о чём не говорит. — Может, помочь с чем-то? — Не надо, — виновато улыбнулась она. — Ты и так много делаешь. — Помощи не бывает много. — Чимин тронул её за руку в попытке внушить доверие. – Это, действительно, бескорыстно… Она резко дёрнулась и ступила в сторону. — Я же сказала — «не надо», — протараторила Джи. — Ты мне не веришь? — Извини… — отвернулась она и отошла ещё на шаг. Наверное. Наверное, трудно поверить, что одиноким девушкам могут помочь «просто так». Чимин окинул взглядом её одежду. Сегодня Джи одета чуть теплее. Но… Он слегка улыбнулся. В копилке почти сто долларов, и они могут сослужить добрую службу не только своему хозяину.

***

На следующий день за окном воскресенье. Лёгкость бытия на душе из-за отсутствия школы дает о себе знать, и Чимину кажется, что он готов на подвиги. Законный завтрак, законная уборка, законный душ, пусть и холодный — и добродетельный позыв просыпается в нём с новой силой. Под хорошее настроение хорошо делать добрые дела, и пока этот позыв не иссяк — Чимин стремительно сбегает по ступенькам с четвёртого этажа. Обычно ему не нравится базарная суета — толпы людей с кучей денег, покупающих всё и вся на каждом шагу. Но сегодня он полностью вливается в них, и это оставляет приятный след. В сумку летят свежие овощи, фрукты, зелень… Сестрички найдут, что из этого приготовить. Немного мяса. На выходе из рыночных рядов взгляд фокусируется на магазине женской одежды. Соизмерив свой внешний вид с сумкой, полной продуктов, Чимин решает, что не очень-то и стыдно туда зайти. Яркая вывеска «ОСЕНЬ-ЗИМА! НОВАЯ КОЛЛЕКЦИЯ!» очевидно, говорит о том, что ему удастся найти нужное. — Здравствуйте. Мне нужны тёплые колготки. Девушка за прилавком улыбается. — Хотите сказать, вашей девушке? — Нет! — Чимин одновременно понимает комичность просьбы и впадает в замешательство от уточнения. — Ну… Девушке. — Какой размер? — А какие есть? Консультант ещё шире улыбается, конечно, прощая несведущее отношение к таким деталям. — Как она выглядит? Худенькая? Пышненькая? Как я? — она выходит из-за прилавка. — Или ниже? — Ну… — Пак ставит на пол сумку с продуктами и примеряется взглядом. — Ниже Вас, — сужает ладонями пространство перед бедрами девушки. — Вот настолько худее. — Отлично. Я поняла. — Двое, — Чимин показывает два пальца. — Две штуки. Его просьбу принимают с приятной улыбкой. — Сорок два доллара.

***

«Теперь понятно, почему девчонки так редко покупают колготки и так их берегут, — размышлял парень, через каждые два угла доставая из пакета упаковку и разглядывая на лицевой стороне красивую девушку в ажурном топе и чёрных колготах. — По двадцать баксов за простые колготки — это просто жуть какая-то». Носки стоят максимум два доллара, и то это — золотая цена, и Пак, действительно, недоумевает. Если бы еще посмотрел на приписку «Элитная итальянская одежда», возможно, не так бы удивлялся. Сначала он решает заскочить домой. Где его уже благополучно поджидает растрёпанный Тэхен. В голове одна мысль: «Какого черта! Только не сейчас!», но от судьбы не убежишь. У объекта в руке тоже пакет, только вот не с овощами и колготками, а с пивом и закуской, что загодя заставляет задуматься о том, что к сёстрам Чимин попадет разве что завтра. Тэхён цепляется за плечи и подталкивает за задницу по ступенькам наверх; удивительно, как он ещё раньше не заявился, а смог-таки дождаться нужного момента. Шумный ворох из радостных, бранных слов окрашивает квартиру антиодиночеством, и становится даже чуточку теплее. Чимин незаметно суёт пару колготок на антресоли в коридоре, пока Ким сваливает что-то стеклянное на кухне и матерится. Продукты для сестёр отправляются в холодильник. — У меня тут хватит сполна! Можешь даже не доставать своё! — гордо вещает Тэхен, а Чимину это и на руку. — И не собирался! Ты ещё завтра меня покормишь за всё хорошее, — колет Чимин и залезает в пакет, изучая содержимое. Тэхен молча улыбается и щёлкает его по любопытному носу. — Кружки возьми. Премьерные банки опустошаются быстрее, чем по телевизору успевают закончиться два сета цветастой рекламы. Идет не очень интересный чёрно-белый фильм, в который, конечно же, нужно вдумываться, чтобы понять. Но кому какое дело до смысла в этой комнате? «Oh, boy» — чёрно-белое на чёрно-белом в чёрно-белом. Монохромность более чем удручает, и Тэхён начинает бессмысленно щёлкать по шести каналам из семи, в итоге возвратившись к этому же фильму. — По второй? С Тэхёном молча соглашаются. — Ты же не обманул меня? — улыбается Ким. — Я жду, ты учти. Чимин кивает. — Ты надеешься на «порнографию с сюжетом»? — улыбается в ответ Пак. — Я согласен и без сюжета, — смеётся Тэхён, открывая и подавая банку с холодным тёмным. — Потише сделай. Чимин оправляет футболку, толстовку, поудобнее усаживается на кровати и ждёт, пока Тэхён сфокусирует на нём внимание. С чего начать и надо ли вообще начинать — он сомневается до сих пор. Но с другой стороны — много ли он потеряет, если расскажет? Не то, чтобы трудно носить этот секрет, просто… Почему бы и да? — Я весь во внимании. Стой! — Тэхён делает рукой останавливающий жест. Большой глоток. — Для начала скажи, сколько тебе заплатили, чтобы я смог оценить весь пиздец последующей истории. — Он заплатил мне сотню сверху. — Целую сотню?! Вот это ты заинтриговал меня сейчас. Понятненько. Продолжай. Тэхён мимолетно пробежался взглядом по шее и рукам Чимина, видимо, отыскивая какие-нибудь следы. Чимин понял это, но не стал акцентировать внимание. — Он ещё сказал, что это договор на некоторое время. — То есть, приедет ещё? — Возможно. Я думал, что он собирается в следующий раз встретиться не через найм на панели. — Так с этим же поосторожней. — Конечно… Чимин замолчал, задумавшись и вспоминая прошлую ночь. Этот чёртов тонированный Субару, дёргание заблокированной ручки, пыльный заворот в огромном поле… Как описать свой страх? Нужно ли говорить о нём? Стоит ли знать Тэхёну полную картину? — Мы очень долго ехали… — К нему? — Нет. В какую-то пустошь. — О Господи… — Нет-нет, ничего страшного. Я, правда, немного боялся, так как было темно и очень далеко. — Он всем показался странным, — Тэхён сделал ещё несколько больших глотков. — Потом… Чимин снова замолчал и задержал взгляд на своих коленях. Момент «шутки» он, пожалуй, опустит. Сердце начало стучать быстрее. — Потом мы свернули в дорожный «карман». Тэхён молчит и внимательно смотрит. Чимину кажется, что его глаза видят тело насквозь, до самого беснующегося сердца. — Он очаровал тебя? — Что? — выдохнул подросток. — Покорил? Ты аж забываешься. — Он… — Что? — Он… целовал мои руки, — неловко оправдываясь, начал Чимин. — Руки? — Да. — Только руки? — удивился подросток. — Да, только руки. — Это… что-то вроде хэнд-фетиша? — Не знаю. Это было слишком странно. Я впервые с таким сталкивался. Тэхён помолчал, видимо, что-то обдумывая. — Да, я понял – что. Не он один любит такое. Смотри, — Тэхён открыл рот и просунул туда два пальца в кольцах. Надавил на розовый язык, проскользнул ещё глубже, пока не поперхнулся. — Стой, не надо! — схватил его за локоть Чимин. — Типа так? Они и смотреть еще любят. Если бы ты у него на глазах так сделал — он бы тебе и две сотни сверху отвалил. — Он запнулся. — Я… тоже так могу… — тихо закончил он. Поставил на пол уже почти пустую банку, взял в ладонь пальцы Чимина. И нежно поцеловал их, задержав губы на костяшках и влажно мазнув чуть выше. Чимин вздрогнул и медленно отнял руку, смутив тем самым Тэхёна. Тот сделал вид, что ему всё равно, но забегавшие глаза выдали его с головой. Чимин моментально вспомнил растерянного Сокджина с мутными глазами. Его неловкие движения и блеск слюны на опухших губах. — Нет, это совсем не то, — он не знал, куда теперь деть взгляд. — Ахахах, да я пошутил, — стушевался Ким. Повисло молчание. Чимин нашел пятно на одеяле и смотрел теперь на него. По неловкому ощущению он понимал, что Тэхён не спускает с него глаз. «Не смотри на меня, не смотри!» — атаковало пульсацией голову, но вряд ли Пак мог передать это телепатически. Он быстро взметнул взгляд, чтобы проверить догадку, и вернулся к пятну. Всё так, как и ожидалось. «Не смотри», — взмолился он. Зря рассказал. Зря начал. Всё-таки зря… В ответ его лишь схватили за ворот и, промахнувшись, прилипли губами к подбородку. — Эй, тише! — Чимин тут же дёрнулся и вывернулся из чужих рук. Тэхен, выпутавшись из одеяла, встал, вытряхнул что-то из кармана, подошёл к столу. Открыл третью банку пива, закинул в рот два беленьких кругляшка и сделал большой глоток. Вернул банку на место. Забрал банку у Чимина, поднял с пола свою, поставил всё это на стол. Вернулся. Постоял с десяток секунд, словно выжидая неожиданный момент. Вряд ли Чимин действительно не ожидал. Его внезапно схватили за ноги и растянули на постели, подмяв под себя и просунувшись между бёдрами; и во второй раз Тэхён не ошибся с целью. В рот Чимина насильно ворвался прохладный, алкогольный привкус. Пак засопротивлялся и начал отталкивать его от себя, к облегчению, разорвав поцелуй, но Ким вряд ли хотел закончить этим. Его губы оставляли свой след везде, где только можно было дотянуться до открытых участков кожи. — Ты перепил, — схватил его за одежду Чимин, пытаясь оттащить от себя. — Нет, Чимин. Не перепил. — Перестань, не надо этого! Тэхен схватил его за волосы и опрокинул на кровать, второй рукой сжав ширинку и огладив между ног. — Как давно ты занимался обычным, чувственным сексом? Без обязательств, не с незнакомцем, не за деньги? Не какой-то хернёй в машине? — Я не по парням, Тэхён, — замер Чимин, в упор смотря на него и бесполезно пытаясь убедить. Чужие пальцы на затылке дали слабину и прошлись массажными движениями к шее. — Просто расслабься. От тебя больше ничего не нужно… Замок пополз вниз. Чимин впился пальцами в настойчивую руку. — Не надо. Правда, не надо. Футболка задирается к груди, губы Тэхёна припадают к солнечному сплетению. А… «Сильно ли стоит отказываться?..», — бредовая мысль в ответ на действительно приятные ласки. Чимин тяжело дышит и всё еще не пускает дальше джинс, пытаясь бороться с образом лучшего друга, собирающегося ему отсосать. Он борется с образом друга или с его желанием? Боксеры оказываются где-то на уровне колен, и, наверное, пиво было сегодня не лишним. Холод комнаты забирается туда, куда не надо, оседает мурашками на чужой слюне. Сумерки за окном заботливо темнят окно и зажигают уличные фонари в осенней бездне. Пальцы утопают в чужой шевелюре, и вряд ли Тэхёну не нравится, когда в него толкаются. Чимин надрывно выдыхает, но без стонов — не может себе позволить с… лучшим другом? Чёрт возьми, стоит признаться, что если бы Ким раньше дал понять, что согласен на такое, то Чимин бы, возможно, как и сейчас, не отказался ни за что. Ртом работает тот просто сногсшибательно. Живот опять становится мокрым от хаотичной возни языком по нему в перерывах между заглатываниями — это не то, чтобы приятно в холодной комнате, но не исключено в качестве дополнительного разврата, выражающегося в виде непроходящих мурашек по всему телу. Ну да, на то и рассчитано. Понятно, почему у Тэхена куча клиентов. Чувствует слишком хорошо, дергает за самые неожиданные ниточки. Как, например, эта — внезапный укус за внутреннюю сторону напряженного бедра. Согнутые в коленях ноги утопают в одеяле. И — «победный» тихий стон с губ Чимина. А потом слишком глубоко и бесстрашно, и еще раз — слишком классно, слишком мучительно… Чимин серьезно не помнит, когда последний раз испытывал сладостный, расслабляющий оргазм. Колени трясутся, и весь живот мокрый от языка Тэхёна. Ким тянется выше и пытается поцеловать его в губы, но Чимин отворачивается, позволяя лишь в щёку. Один раз. Тэхён и не пытается больше. Позже он заботливо приносит салфетки и отворачивается, позволяя Чимину не смущаться. Пак натягивает штаны и садится на край кровати. Несколько минут — и он замечает: в комнате почти кромешная тьма. А за окном, вопреки минусовой температуре, начинает идти дождь.

***

Ещё полчаса молчания и коротких глотков горьковатого пива. Чёрно-белый фильм заканчивается, и музыка в титрах начинает раздражать. — Тэхён, — первым подаёт голос Чимин. — Это… ничего не меняет. — А что должно менять? — тональность голоса Чимина собирается по комнате и возвращается в его уши. «Должно ли это что-то менять?» Тэхён поворачивается на бок и смотрит на него сквозь темноту. — Можешь высказать снова, что ты не по парням, что это ошибка, «давай забудем» и дальше по плану. Чимин помолчал. — Не буду. — Потому что ты лучший… — добавилось к его словам эхом и затихло так же внезапно, как и появилось. — Тэхён. Ты… мой лучший друг, понятно? И… мне трудно совершать такие ошибки. — Это всё не страшно. Можешь просто забыть. Чимин больше не отвечает. Он знает, что Тэхёну это — как с гуся вода. Что тот спокойно забудет или запомнит до конца жизни — как посчитает удобным. Тэхён слишком сумасшедший, чтобы беспокоиться и сдерживаться, довольно глубоко думать о последствиях и чьих-то чувствах. Он откровенно отвечает на порыв, вероятность положительного исхода которого равна хоть на тысячную больше пятидесяти из ста. А иногда и меньше — не приоритет. Только это Чимин так думает. Тэхен точно не забудет. На сто процентов из ста.