Heute ist...

Иногда Луизе просыпалась в надежде, что это уже «тот свет». В надежде, что она задохнулась во сне, или захлебнулась мокротой, или просто умерла. Чтобы больше не было этих мучений. Только обязательно во сне. Почувствовать наяву — знаете, те самые последние минуты жизни — она боялась. Лу, и правда, задыхалась. Сегодня — так точно. Но всего лишь от кашля, который разбудил и её, и Джису. Вторая тем временем уже бежала из кухни со стаканом воды и дрожащими пальцами рвала упаковку таблеток. Внезапно раздался звонок в дверь. Таблетка полетела на пол и Джи очень крепко ругнулась на немецком, мимолётно словив неодобрительный взгляд сестры, но уже вытряхнула на ладонь новую порцию лекарства и помогла Лу приподняться на кровати, чтобы выпить. Когда приступ кашля миновал («миновал» он в последнее время лишь на десяток минут), Джи не захотела вспоминать о дверном звонке. Кровь в голове вдарила по вискам, пустив натужное потемнение в глаза и головокружение от резких и быстрых движений. Она кинула взгляд на часы — полвосьмого утра. — Там… звонили вроде, — Джиса моментально обозлилась на невинное напоминание со стороны сестры. — Nein*. — отрезала она, пытаясь скрыть злость. — Ich hörte genau**. — Nein! В дверь позвонили ещё раз. Короче и неуверенней; Лу победно взглянула на Джису и натянула на грудь одеяло, укладываясь назад на подушку. «Если что-то важное — позвонят в третий раз. А так — не подойду», — подумала старшая. Она всегда подходила к двери лишь на третий звонок. Но визит в полвосьмого утра был нетипичен даже для жадной хозяйки квартиры. Она приходила всегда в девять. Третьего звонка не последовало, но Джиса услышала, как зашуршали пакетом и, кажется, уселись на лестничной клетке. В голове замелькали десятки мыслей, первая из них — «Клиент выследил и теперь будет караулить!». Конечно, она не на шутку испугалась. Луизе вопросительно взглянула — «Почему даже не посмотришь, кто там?» — Джи быстро приложила палец к губам, а другой рукой коротко ударила в грудь и помахала из стороны в сторону, что значило «Не вздумай кашлять сейчас!». Девушка, мягко ступая, направилась к двери. Старые полы поскрипывали на каждом шагу, но вряд ли это могло быть слышно. В дверной глазок ничего не было видно, только чью-то сгорбленную спину. Сидели на ступеньках. «Чтоб ты яйца себе отморозил!» — загодя прокляла источник утренних волнений Джи. Она стояла у двери около нескольких минут, почти не дыша. Вдруг в глубине комнаты раздался сдавленный сначала писк, потом короткое гортанное «кхххрх!», замолкло и… На всю квартиру загрохотал густой, громкий кашель. Джиса вздрогнула вместе с замеревшим сердцем — спина на лестничной площадке шевельнулась и, видимо, человек обернулся на дверь. Потом спина вовсе исчезла, что значило лишь одно — он максимально приблизился к двери. У Джи задрожали колени и пересохло в горле. Малейшее шевеление с её стороны — и человек за дверью поймет, что она стоит тут. В груди бешено заколотило — как всегда в таких ситуациях ей захотелось и чихнуть, и кашлянуть, и переставить ногу, потому что она неудобно встала на носок ботинка — и всё на свете. Луизе затихла на несколько секунд и продолжила кашлять. Вряд ли ещё можно было хоть как-то скрыть своё присутствие. Джиса невесомо закрепила дверную цепочку и коротко щёлкнула ключом в замочной скважине. Остановилась и вновь взглянула в глазок. Спина копошилась и поднималась. «Была не была!» — девушка медленно повернула ручку и приоткрыла дверь… — Scheisskerl***! — сотряс спящий подъезд женский крик облегчения. — Привет! — лучезарно улыбнулись навстречу непонятному ругательству. — Я уже боялся, что придётся в школу опоздать… — Scheisskerl… — устало повторила Джиса и скатилась по косяку. — Нет-нет, не засыпай назад, мне нужно тебе отдать кое-что, — Чимин просунул руку внутрь и сам открыл цепочку, следом подавая Джисе руку. Девушка сразу заметила пакет с продуктами, но не успела придумать отмазку, как ей уже сунули его в руки. — Ничего не спрашивай, пожалуйста, просто прими. — Чимин сжал холодными руками её ладони и уже шагнул на ступеньку, чтобы уходить. — Не надо. — Нет! — вскрикнул он неожиданно даже для самого себя и, моментально отняв руки, пустился бежать вниз по ступенькам, чтобы его не дай Бог не решили догонять. — Это специально для вас всё, я даже не знаю, куда это можно будет деть, если откажешься. Просто… До встречи! Парень стремглав бежал вниз, перепрыгивая по паре ступеней за раз. Через каждый пролёт останавливался и прислушивался — не идут ли за ним вслед? Но было тихо. Достигнув первого этажа, Чимин остановился. Нарочито громко несколько раз топнул ногами, будто вышел. Отдышался максимально неслышно и сел на ступеньки. Зная характер Джисы, он предполагал, что она может и выкинуть. Луизе было всё равно, но Джи грубо называла это «подачками» и до безумия ненавидела. Только деньги иногда могла брать, потому что… без выхода. Через минут пять сверху послышались шаги. Чимин сам себе довольно улыбнулся: не подумай он хорошенько и действительно убеги — пакет мог оказаться в мусорном баке уже сейчас. Шаги приближались, и отчего-то у него всё больше начинало биться в груди. На звуке с третьего этажа ему на мгновенье даже стало трудно дышать. Но он понял, что не слышит шуршания пакета. Может, это вовсе и не Джиса? — Чем ты думал, Чимин? — ударил тихий голос в спину. Парень обернулся. У Джи в руках были два конверта с колготами. — Что? — По двадцать баксов?! — Нет, намного меньше, — тут же парировал Чимин, видя, к чему идёт ситуация. — Там цена сзади приклеена, — девушка наглядно указала пальцем на оборотную сторону: «21 $». — Чимин, серьёзно… — Джиса села возле него и получше замоталась в кофту. — Такие дорогие. Стало очевидно, что ей они очень понравились. Но и переступить принцип было очень сложно. Она молча сидела возле него и теребила уголки картонных конвертов, точно что-то решая, но не решаясь. — Я, в любом случае, не смогу их никуда деть, ты же понимаешь, — потянул на себя «канат» сомнений Чимин. — Или думаешь, я сам буду их носить? Джиса заулыбалась. — Эй, не надо этого представлять! — засмеялся Чимин. — Спасибо большое, — она с усилием встала и направилась наверх. — Как ты догадалась, что я внизу остался? — В окно посмотрела. Ты из подъезда так и не вышел. — кинула она через плечо. — Джиса! — позвал вдогонку парень. — Was? — Одевайся, пожалуйста, теплее. Она кивнула. И улыбнулась. Но уже в удаляющуюся спину.

***

Айсун наклонялась едва не к самым коленям Джи, порываясь даже пару раз потрогать. — Я не верю, — каждый раз выдыхала она. — Настоящие, итальянские! Джиса молчала, предоставляя ситуацию самотёку. — Откуда столько денег? Лучше бы потратила сестре на лекарства, — уколола турчанка, очевидно, уже в открытую завидуя. — Мне подарили! — тут же выкрикнула в свою защиту оскорбленная близняшка, отмахнув от ноги пальцы Айсун, всё же дотянувшиеся до дорогого капрона. Чимин стоял рядом с Тэхёном и молчал, зная, что если Джиса захочет — она сама всё расскажет. Девушка внезапно посмотрела прямо ему в глаза — беззащитно, почти слезливо. Пак вздрогнул и не смог отвести взгляд. Джиса сама это сделала почти тут же, и Чимину стало до ужаса досадно, что он не смог понять, чего от него хотели. В тот день все заметили тоненькие, с выпирающими коленями ножки Джисы в итальянском капроне, и, кажется, один Тэхён о чем-то догадался и промолчал. — Это вчера прятал в коридоре? — ухмыльнулся он на ухо Чимину и хлопнул его по плечу. — Ничего такого. Но неожиданно, если честно. Позже Чимин с сожалением понимал, что немного ошибся. Джиса возвращалась на панель после первого клиента вся заплаканная и ещё издали очень заметно подтягивала колготки к юбке. Айсун злорадно улыбнулась, но поспешила скрыть довольство. Джи быстрей прижалась к выступу дома и начала вытирать лицо. На задней стороне бедра чуть ниже уровня юбки расползлась белым блином огромная дыра. Ко второму клиенту девушка тайком успела снять испорченную вещь. На следующий день она старательно попыталась зашить прореху, но под толстыми нитками капрон разошёлся ещё до середины ночи. Джи опять, десятикратно стыдясь и пытаясь не замечать на себе взглядов, ушла в проулок. Больше она колготок не надевала. Подаренные для Луизе Джиса взять так и не решилась.

***

— Понимаешь, это всё равно, что ты будешь тащить свой зад по велодорожке, скажем, в Нидерландах. Вроде никого не трогаешь и очень даже славный малый, но отхватишь по-любому. — Тэхён запнулся, чуть подавившись сигаретным дымом. — Не любят они, когда им путь загораживают, — сипло закончил парень, пытаясь не сорваться на кашель. — При чём тут Нидерланды? — помолчав, уточнил Чимин. — Какая разница? Суть не в этом! Ну… там вроде можно отхватить, если ходишь не по пешеходной дорожке, а по велосипедной. — Это разве в Нидерландах? — Пошёл на хер, а! — разозлился Тэхён и с размаху швырнул недокуренную сигарету на асфальт. — Что новенького, парни? — к семи вечера начинали подтягиваться всё больше людей. Джек был вторым после Айсун. — Не разговаривай с ним, он явно с диагнозом придурка, — продолжил злиться Тэхён. — Придурок не придурок, а диагноз у него явно другой, — съехидничал Джек, доставая свои сигареты. Дешёвые и вонючие, к слову сказать, поэтому Чимин загодя про себя скривился предстоящему ощущению хренового запаха в ноздри. Как-то Джек узнал, что это Чимин подарил Джисе дамскую итальянскую безделушку, и вот уже спустя больше недели не переставал ненавязчиво подтрунивать, в принципе, почти незаметно, но очевидно для тех, кто знает секрет. А ещё эта калифорнийская дылда знала, что Чимину буквально до рвоты запах его сигарет, но тот же джентльмен, поэтому будет нюхать до потери сознания, и – да, не выскажет никогда. Именно для профилактических целей личности Пака Джек сейчас поменялся с Тэхёном местами и смолил прямо в лицо Чимину, конечно, ни капли того «не замечая» и вопросительно кивая на почти скрываемые гримассы отвращения. Джиса намного опоздала. На ней буквально не было лица, что, кстати, наблюдалось последнюю неделю точно, но сегодня в особенности. Во-первых, даже самых непричастных начинала тяготить её аура, во-вторых, это серое лицо заставило Чимина вернуться неприятными мыслями в произошедший накануне инцидент, о котором он вспоминал с глубоко сомнительными ощущениями, но пока без каких-либо догадок.

***

Буквально несколько дней назад, придя на работу, Чимин понял, что не видел Луизе уже недели как три точно. «Болеет» - всё, что удавалось услышать от Джисы. Она никому не рассказывала ни о подробностях болезни, ни о симптомах, и вообще не говорила о Луизе. Спустя две недели это вовсе перестало всех интересовать. Если она выздоровеет — заберёт себе клиентов, которые сейчас достаются другим. Это вряд ли хорошо, поэтому большинство даже не желало ей поскорее поправиться. Джиса, конечно же, чувствовала и это. Новый порыв атаковал Чимина спустя ровно неделю после инцидента с итальянскими колготками. В воскресенье вечером Чимин вдруг вспомнил, что в прошлый раз ему только и удалось услышать глухой кашель из-за двери. Очень нехороший кашель. Когда-то давно Чимин болел односторонним воспалением легких. Его беспрестанно атаковал надрывный кашель из глубины груди. Ему казалось, что у него там внутри какие-то пакетики с водой, от которых он никак не может избавиться. Это заставило обратиться его к врачу, который прописал Чимину семнадцатидневный отдых на больничной койке и около шестидесяти уколов в задницу. После которых подростку казалось, что её ампутируют — настолько всё болело. Вместе с ним лежал мужчина с осложнённой формой пневмонии, у него всё было ещё хуже. Так вот, такой кашель Чимин услышал тогда из-за двери. Настолько явно выражающий похожее заболевание, что Пак непроизвольно затаил дыхание и прислушался в подтверждение догадки. Поэтому этим вечером было решено неукоснительно проследовать к Джисе и Луизе домой, выяснить, чем больна вторая и со всем усердием попытаться помочь, убедив в этом первую. Зачем? Пак потом для себя это как-нибудь аргументирует.

***

Пятиэтажный дом уже виднелся с улицы, по которой шёл Чимин. Он не мог угадать наверняка, где окна близняшек и горят ли они. Но стопроцентно даже если Джисы сейчас нет — Луизе дома и откроет Чимину. Сердце забилось немного быстрее на углу нужного квартала. Единственное, что сейчас могло остановить Чимина — это, разве что, какая-нибудь нелогичная странность. Да, пожалуй, она могла притормозить его. Несложно догадаться, почему сейчас об этом зашла речь. Странность не заставила себя долго ждать, настолько, что подросток в буквальном смысле остановился, как вкопанный. И, на всякий случай, поспешил спрятаться за угол. Из подъезда, в котором жили близняшки, выходил Джек. Это было так неестественно и нелогично, как если бы Иисус был негром или Бог создал Землю квадратной. В данный момент. В насущной ситуации. Это было странно. Джек, как ни в чём не бывало, вышел из подъезда и спокойно направился к автобусной остановке. Выходя из двора, он выкинул на дорогу смятую пачку из-под сигарет. И исчез. Были уже сумерки, и близилось время ночной смены — зачем он мог заходить к ним? Убедившись в том, что Джек не вернётся в квартал и не сможет случайно увидеть Чимина, парень побыстрей стал пересекать двор к дому близняшек. Он на несколько минут остановился под козырьком подъезда, обдумывая все «за» и «против». Неизвестно что решив для себя, он нерешительно поднялся на пятый этаж, почувствовав, как ноги немного заныли от проделанной работы. Звонок в дверь. Еще один. Чимин поначалу не услышал плач по ту сторону двери. И потом тоже не услышал. И вообще не знал, что Джиса рыдает, пока дверь перед ним не распахнулась и в него не полетел старый грязный ботинок. Она что-то очень громко закричала на немецком. Какие-то ругательства. Чимин увидел в светлом дверном проёме красное и опухшее лицо Джисы с растёкшимся от слёз макияжем. Судя по внешнему виду, она собиралась на работу. Джи швырнула в Чимина что-то ещё и с силой хлопнула дверью. Чимин подлетел и начал тарабанить. Слышались только рыдания. Он прижался одним ухом, пытаясь понять, что происходит. Джиса, судя по звукам, лежала на полу. Луизе кашляла и сквозь кашель пыталась что-то сказать сестре на немецком. После нескольких слов Джиса взвыла ещё сильнее. Чимин понял, что сейчас он вряд ли сможет что-то сделать. На всякий случай он ещё раз коротко стукнул в дверь. Ничего. Парень медленно спустился вниз и ушел.

***

Чимин был неимоверно удивлён, когда, спустя пару часов, увидел Джису на смене. За исключением опухших глаз всё было как всегда. Пак пристально присматривался к Джеку и Джисе, пытаясь уловить, что между ними за связь, и что произошло несколько часов назад в её квартире. Не хотел же он так же, как и Чимин, помочь с лекарствами? Ему меньше всех было до этого дела, судя по недавним разговорам в веренице проституток. Джиса ему чем-то насолила? Почти абсурд, она даже не разговаривает с ним никогда. Они встречаются? Нет, какого фига? На последней мысли у Чимина кольнуло чуть ниже соединения ребер. Но этого, правда, не могло быть. Джиса по натуре своей никогда бы не связалась с таким, как шалопай и невежда Джек. Даже Тэхён был бы больше в её вкусе, да даже сам Чимин, нежели этот длинновязый Джек, курящий отвратные дешёвые сигареты. Мысль присосалась, как голодная пиявка. На ближайшее время она обещала высосать его последнюю кровь.

***

И вот, уже несколько дней она это беспрепятственно делала. Не было замечено ни единого намека на внимание к Джисе со стороны Джека и наоборот. Будто они никогда не знали друг друга и познакомились только сегодня. Это тоже было странно, но. Всегда НО. Чимин хотел бы о нём подумать. Его вдруг тронули за руку. Переулок на мгновенье замолк. Папочка внезапно засуетился в машине. На порочную улочку заворачивал чёрный, тонированный Субару Форестер.