Самая маленькая услуга

— Могу я кончить в тебя? — прошептал Хисока Иллуми на ухо. Он, все еще задыхаясь после оргазма, повернул голову к Хисоке. — Да, — сказал он, выдохнув слово, словно молитву. Несколько минут спустя они лежали рядом, на одной подушке, все еще покрытые потом. Было пять утра, и они проваливались в сон. Но Иллуми наконец спросил то, о чем думал уже несколько недель. — Когда ты сверху, ты всегда спрашиваешь разрешения на то, чтобы кончить в меня. Почему? Взгляд Хисоки мгновенно изменился от сонного до довольно сияющего. — Мне это нравится. Иллуми никогда не делал подобного. В такие моменты у него обычно были другие приоритеты — как, скажем, сильно он сможет заставить Хисоку прогнуть спину или как глубоко сможет вставить. Он нахмурился. — Мне нравится видеть то, как ты говоришь «да», — разъяснил Хисока. Видеть — потому что Иллуми часто не был способен разговаривать в этот момент. — Почему? — Хм… — Хисока задумался. Его волосы опять отросли, и ему снова надо было покраситься — они были медно-рыжими, а не сиренево-розовыми, как раньше. Мягкими прядями они свисали ему на лицо. — Ты не так уж и часто отвечаешь «да» на мои вопросы. Иллуми понял. Это было что-то вроде маленькой победы. Хисока убрал волосы с лица Иллуми и устало моргнул, погружая лицо чуть глубже в подушку. Иллуми сделал так же, и обнял колени, прижав их к груди; он не мог уснуть по-другому. Засыпая, он почувствовал поцелуй на кончике носа. Хисока всегда играл в игры. — Иллуми, — сказал Сильва, и он вырвался из воспоминаний. Почему он размышлял об этом разговоре? — Какие-нибудь новости? Иллуми посмотрел на телефон. Они все еще были в порту Ва, на пирсе, и ждали корабль с Хисокой, Каллуто и Шизуку. Прошло около сорока минут с последнего сообщения от Хисоки, и они с нетерпением ждали все это время. Кроме, разумеется, спокойного Куроро, стоящего на краю пирса; его длинный плащ развевался от морского бриза за его спиной. — Нет, — сказал Иллуми. — Шторм будет здесь меньше чем через час, — сказал Сильва, — Нам стоит сесть на дирижабль до этого. — Согласен, — сказал Шалнарк, — Я бы предпочел не оставаться здесь дольше, чем необходимо. Иллуми кивнул и написал Хисоке. 7:27 Иллуми: Ты уже почти здесь? 7:27 Хисока: Ага. 7:28 Иллуми: Какие-нибудь травмы? 7:29 Хисока: Каллуто понадобится помощь. Мачи с вами? Иллуми взглянул на нее, и это не осталось незамеченным. Она прищурилась в любопытстве. Он повернулся к отцу. — Каллуто ранен. — Как именно? 7:29 Иллуми: Какие повреждения? 7:29 Хисока: Ножевые ранения. — Ножевые ранения, — прочел Иллуми. — Без проблем, — сказала Мачи. 7:30 Иллуми: Мачи здесь. Она поможет. 7:31 Хисока: Можешь узнать ее текущие тарифы? 7:31 Иллуми: В этом нет проблемы. Отец заплатит. 7:31 Хисока: Это для меня. 7:32 Иллуми: Ты ранен? 7:32 Хисока: Мне просто нравится наблюдать за тем, как она работает. — Хисока тоже ранен. Нобунага сплюнул, впервые за все это время подавая голос. — Хорошо. Нахуй его. Я надеюсь, он сдохнет. Если он попросит, не помогай ему, Мачи. — Я помогу, если он заплатит. Куроро повернулся к ним и посмотрел на Нобунагу. Тот поник. Это даже не был злобный взгляд, но он понял. Иллуми решил, что Нобунагу, должно быть, попросили молчать. Мачи не нравился Хисока, но, возможно, именно Нобунага мог действительно стать проблемой. — Твои цены? — спросил Иллуми. — В этом нет проблемы, — прервал вопрос Сильва почти так же, как Иллуми до этого. — Мы все равно заплатим. — Я спрашиваю для Хисоки, — уточнил Иллуми. Сильва действительно выглядел удивленным. Он скрестил руки на груди, но промолчал. — Миллион за конечность. Еще полмиллиона за особо поврежденные части, — сказала Мачи. Иллуми задумался, были ли у Хисоки сейчас такие деньги. Скорее всего, да. 7:35 Иллуми: 1 миллион. 7:35 Хисока: Я вижу берег. Иллуми встал с деревянного ящика, на котором сидел, и посмотрел в океан. Маленькое судно направлялось к ним. Минуты спустя, оно уже было в доках. Шизуку спустилась первой. — Привет. — Ты в порядке? — спросила Мачи. — Голова болит, но все нормально. У меня сотрясение. Хисока сошел с корабля. Его волосы были подняты, а макияж нанесен; он явно приводил себя в порядок по дороге. Он держал белого, как простынь, но все еще в сознании Каллуто на руке. Сильва и Мачи сразу же дернулись к нему. И неловко остановились, осознавая, что пытались сделать одно и то же — убрать Каллуто от Хисоки. Сильва, впрочем, победил, и Мачи отошла. Хисока, улыбаясь, отдал ему его сына. Сильва не улыбался. Он заметил, что на Хисоке только брюки, мгновение спустя осознав, что тот использовал свои рубашку и майку в качестве повязок для Каллуто. Если бы существовало слово для описания отвращения и благодарности одновременно, Иллуми бы именно так описал отца в тот момент. — Я его подлатаю, — предложила Мачи. — Или нам стоит сначала сесть на дирижабль? — Ты можешь ходить? — спросил Сильва у Каллуто, тот кивнул. — Тогда идем. Там и будешь его лечить. Каллуто обернулся на Хисоку, пока они шли. И снова посмотрел на отца. — Хисока не идет с нами? — Он сам сюда добрался. Я полагаю, сам же сможет и вернуться. — Может ли он к нам присоединиться? — перефразировал Каллуто. Сильва замедлил шаг, затем остановился. Он обернулся на Хисоку, держащего свою сломанную руку. Раны от двух укусов все еще кровоточили, заливая пирс. Иллуми разделял сантименты его брата, но только чтобы не дать Хисоке сделать еще что-нибудь отвратительное. — Мне кажется, все будет нормально, — сказал Куроро и подошел к Хисоке. — Тебя подвезти? — Я бы не отказался, — ответил Хисока, еще шире улыбаясь и прищуриваясь. Иллуми знал этот взгляд. — Давно не виделись. — Здравствуй, Хисока. Иллуми стало интересно, был ли у них когда-нибудь секс. Каждый раз, когда Хисока так смотрел, они в конце концов оказывались спутанными и голыми. Так же было с Куроро? Он поднял голову, разглядывая их. — Ты выглядишь так, будто с тебя сняли цепи, — сказал Хисока. — Я ценю твою помощь в этом, — ответил Куроро, — И я не забыл нашу сделку. — Я в этом не сомневался, — усмехнулся Хисока. — Ты ранен? — Куроро посмотрел на его руку; они шли по пирсу рядом друг с другом. — Все в порядке. Я заплачу Мачи. — Иллуми, — сказал Сильва. Иллуми стоял позади группы. — Иду, отец. Большие капли воды стали падать на землю, как только двери дирижабля закрылись. Группа чувствовала что-то между облегчением и беспокойством. Нобунага злобно смотрел на Хисоку, Шалнарк с волнением косился на Нобунагу, а Куроро игнорировал их всех. Мачи и Каллуто сидели в углу холла. Она сняла с него окровавленные повязки, скрывающие раны. — Эти принадлежат Хисоке, — сказал Каллуто. Мачи стала осматривать глубокие порезы, покрытые запекшейся кровью, у Каллуто на руках. Она махнула рукой в сторону Хисоки. — Забери свою одежду. Хисока усмехнулся. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я оделся? Послышалось несколько страдальческих стонов вокруг. Хисока тихо посмеялся и стащил свою майку со стола. — Она испорчена, — сказал Каллуто, смотря на него. — Ты разве не знал? — Хисока взял ее и протянул сквозь кулак в другой руке. После этого она снова была в идеальном состоянии — желтая, без пятен крови и соли. — Я могу творить чудеса. Лицо Каллуто слегка порозовело, он смотрел практически с благоговением в глазах. — Как? Хисока приложил палец к губам и улыбнулся. — Волшебники не раскрывают своих секретов. — Это нен, — сказала Мачи, взяв в руки иглы и нить. — Он рассказывает всем подряд. Хисока оскалился. — Ты умеешь использовать Ге? Иллуми и его отец сидели напротив, наблюдая за этим импровизированным уроком. Каллуто сфокусировал нен в глазах. Хисока положил рубашку на стол. — Эта техника называется Обманная Текстура. Я могу изменять тип ткани, цвет и материал объектов, используя свою ауру. Он снова повторил свой трюк, протянув рубашку сквозь кулак. Она тоже стала чистой. — Ты трансформатор? — Да, — сказал Хисока, накидывая рубашку так, чтобы оставить сломанную руку свободной. — Как Киллу, — едва ли не мечтательным голосом сказал Каллуто. Мачи посмотрела на него, прищурившись. — Каллуто, нет. Он невинно моргнул. — Тебе не должен нравиться клоун-извращенец. Тебе стоит обращать внимание на девушек своего возраста. Милых маленьких девочек. А не на старых развратных клоунов-извращенцев, — она указала на Каллуто иглой. Щеки Каллуто снова покраснели. Он опустил голову. Иллуми почувствовал, как сдвинулся отец позади него и наблюдал за тем, как темнеет хищная улыбка Хисоки. Напряженная, убийственная аура в этом закрытом помещении практически душила. Словно искры во время утечки газа — что-то вот-вот взорвется. Мачи закончила зашивать Каллуто, и игла исчезла. — Тебе надо отдохнуть. Каллуто кивнул, и она повернулась к Хисоке. — Что именно с тобой произошло? — Меня укусил кит. Они молча смотрели друг на друга какое-то время. Наконец, Мачи закатила глаза и указала на место рядом с Каллуто. — Два миллиона. Твои кости раздроблены в двух местах, и мне придется работать внутри, так что уйдет больше времени. — Сколько тебе нужно, — согласился Хисока. — Ладно, я начинаю. Тишина стояла вокруг, пока она работала. Сильва был несчастен. Его младший ребенок был цел и невредим, но когда он сел в дирижабль, занимая своим огромным телом белое кресло, он был несчастен. Хисока наблюдал за работой Мачи хищным взглядом, время от времени облизываясь. Он подчеркнуто игнорировал твердый убийственный взгляд Сильвы. Иллуми стало интересно, произойдет ли их столкновение прямо здесь, на дирижабле. — Готово, — сказала Мачи и протерла лоб запястьем. — Не совсем идеально. Прошло почти десять часов, поэтому твоя иммунная система попыталась компенсировать. Тебе не стоит двигать рукой несколько дней. Также неплохо было бы делать массаж до тех пор, пока она болит. — Да, да, — Хисока достал телефон из кармана. — Сколько? — Я позабочусь об этом, — сказал Сильва, вставая. Хисока и Мачи уставились на него. — О? — Хисока широко раскрыл глаза. — Оплата за помощь моей семье. — В этом нет необходимости, — сказал Хисока, вставая, и отряхнул брюки. — Мне так не кажется, — прищурился Сильва. — Мне без разницы, кто платит, — проворчала Мачи, — Пока кто-то это делает. — Мне не нужны твои деньги, — сказал Хисока. Словно электрический разряд прошелся по комнате, и все, кроме Каллуто, прижатого к креслу за спиной у Мачи, одновременно встали со своих мест. Темнота двух аур затопила пространство. — Ты хочешь сразиться со мной? — спросил Сильва. Хисока сиял. — Да. — Ты ранен. Ты проиграешь. — Ты звучишь уверенно. Уверен, что я не знаю твоих… секретов? — Хисока сфокусировал взгляд на Иллуми, стоящем позади отца. Тот прищурился. Сильва, усмехаясь, поднял кулак и стал щелкать костяшками пальцев. — Вполне себе да. — Вам не стоит делать этого здесь, — отметил Куроро из другого конца комнаты. — Это было бы глупо, — согласилась Мачи. — Особенно учитывая тот факт, что мы все — союзники Сильвы. —Все? — удивленно спросил Хисока, словно это было новостью для него, и обернулся назад, на Мачи и Каллуто, пристально на него смотрящего. Сильва сжал челюсть и высвободил еще больше ауры, заставляя Хисоку не отвлекаться. — Ты так самоуверен, потому что можешь победить Иллуми. Я не он. Я сильнее, — он сместил центр тяжести, встав в стойку. Иллуми удивленно моргнул. Его отец считает, что он не может победить Хисоку? — Если они будут драться, мы упадем и умрем все вместе, — сказал Шалнарк Шизуку; она кивнула. Хисока чуть пригнулся, словно хищник, готовый к броску. Иллуми вдруг оказался между ними и подошел к Хисоке. — Иллуми? — спросили одновременно Сильва и Хисока. Игла полетела в него, но Хисока поймал ее в воздухе, когда она почти попала ему в яремную вену. До того как он успел среагировать, Иллуми уже стоял так близко, что они соприкасались носами, и Хисока смог почувствовать запах его волос. Иллуми сжал член Хисоки сквозь штаны и получил довольный оскал, который и ожидал увидеть. После чего ловким движением воткнул иглу ему в шею. Хисока даже не сразу этого заметил, потому что удерживал запястье Иллуми напротив своего паха. А потом у него потемнело в глазах. Иллуми сделал шаг назад, и Хисоку качало минуту до того, как он упал на одно колено. Впечатляюще — кто-то другой уже давно бы потерял сознание. Но Иллуми именно этого от Хисоки и ожидал, поэтому просто терпеливо скрестил руки на груди. Хисока посмотрел на него снизу вверх, и вопросительно приподнял одну бровь, задавая вопрос, который не был способен озвучить. — Ложное направление, — объяснил Иллуми, понимая, что тот хотел узнать. — Это твоя собственная техника. — Мне понравилось, — сказал Хисока. Его глаза закрылись, и он отключился, упав на пол лицом вниз. Иллуми наконец огляделся вокруг. Лица Риордана изображали разные степени шока и ужаса. Иллуми повернулся к отцу, молча уставившемуся на него, нахмурившись. — Я полагаю, это временно решает проблему, — сказал Иллуми. — Я уберу иглу, когда мы приземлимся, — после этого он проснется, по большей части невредимый. — Нам стоит убить его, раз уж есть такой шанс, — сказал Нобунага. Куроро, несмотря на его дружелюбный вид до этого, смотрел на Хисоку с долей жестокой практичности. До того как Иллуми или кто-то еще возразил, Каллуто встал перед Хисокой, отделяя его ото всех. Иллуми повернулся к нему. Он был похож на домашнего котенка, защищающего сибирского тигра. — Это ведь дело Золдиков, не так ли? — сказал Каллуто и посмотрел на отца. Умно, подумал Иллуми. Он сделал из этого семейную проблему, не относящуюся к Риордану. Сильва медленно выдохнул, и кивнул. — Да. Мы разберемся с этим дома. Нобунага прищурился, но Куроро уступил, вежливо кивнув. — Хорошо. Каллуто повернулся к Хисоке. Иллуми, стоявший рядом, наклонился и закинул его себе на спину, а затем положил в кресло. Сильва сидел там же, где и раньше, и, опираясь подбородком о запястье, наблюдал за сыновьями. — Мне не нравится то, что он нравится двум моим сыновьям, — пробормотал он. Иллуми решил не упоминать о том, что Хисока рассказал ему о времени, проведенном с Киллуа и Гоном. Киллуа, вероятно, тоже не ненавидел Хисоку. Следовательно, оставались только Миллуки и Аллука, а их мнения все равно никого не волновали. Хисока был настолько же хорош, насколько популярен среди детей Золдиков. — То, что дети тянутся к чему-то настолько противному, может быть признаком неудачного воспитания, — сказала Шизуку без каких-либо оттенков в голосе, просто констатируя факт. Сильва сжал губы. Ему нечем было возразить. Поместье Золдиков было в особенном состоянии изоляции. Дворецкие определенно были заняты, так как дирижабль приземлился неподалеку от дома и в нем были одни из сильнейших пользователей нен в мире — Риордан. Впрочем, сошли с него только Сильва, Иллуми, Каллуто и Хисока. Дирижабль вскоре улетел. Однако присутствие Хисоки, даже в отключке, заставило охрану сильно напрячься. Иллуми отнес Хисоку в дом на спине. Он размышлял о его разговоре с Куроро, который был в середине полета в маленьком баре. — Твои отношения с Хисокой платонические? — спросил Куроро, наливая ликер в маленький бокал. Иллуми кивнул. Он готовил свой напиток, добавляя вишневый сок в стакан. — Хм… Твои отношения с Хисокой включают в себя секс? — перефразировал он. Иллуми не ответил, но кинул взгляд на Куроро. Тот понимающе улыбнулся. — Я так и думал. Вы выглядите так, словно хорошо знаете друг друга. Иллуми не ответил, добавляя газировку в стакан. — Один раз? — Да, — ответил Иллуми. Один раз в день, если они друг друга вообще видели. Иногда больше. Но как минимум раз. Куроро улыбнулся и сделал глоток. — Сильва не знает. Иллуми не был уверен, что понимает, куда он ведет. Он достал бутылку водки и налил себе. — Ты держишь это в секрете от него? — У меня нет секретов от семьи, — они просто не обсуждают вещи вроде секса. Когда ему было 13, его клиент, старая развратница, рассказала несколько интересных и необычных вещей о его гениталиях, что и заставило его разузнать об этом самому. — Только от всего остального мира. Важные семейные секреты, — сказал Куроро, поднимая бокал ко рту. Иллуми повернул голову; волосы упали ему на плечи. — Еще что-то, о чем ты хотел бы меня спросить? — Нет, — сказал Куроро. — Я ценю твою помощь в спасении Шизуку и Каллуто. — Я сделаю все ради семьи, — просто сказал Иллуми и ушел. Все, считая таскание тяжеленного спящего извращенного клоуна вверх по нескольким лестничным пролетам. Он по привычке хотел спуститься в подвал, в пыточную, куда тащил все цели, если приносил их с собой, но Сильва остановил его, положив руку на плечо. — Помести его в комнату для гостей. Иллуми не спорил. Он поднялся по лестнице; дворецкие несли его вещи и оружие, в таком количестве, словно Хисока мог в любой момент вырваться из практически коматозного состояния, в которое его ввел Иллуми. Комната была подготовлена, и дворецкие заканчивали стелить новые простыни, когда Иллуми зашел. Они помогли ему разместить Хисоку на кровати. — Идите. Я разбужу его. — Хозяин Иллуми… — начала одна женщина, но другой дворецкий взял ее за руку и вывел из комнаты. — Он может с этим справиться, — прошипел он. Дверь захлопнулась за ними, оставляя одного в комнате, и Иллуми опустил плечи, расслабляясь. Ну, почти одного. Он уставился на безобидного бессознательного Хисоку. Рисунки на лице не смазались, но волосы растрепались, и Иллуми их поправил. Поразмышляв немного, он залез на кровать и придавил Хисоку к ней своим телом, коленями сжимая ребра. Он достал иглу и уселся поудобнее, словно был под котацу, а не сидел на разрушительной силе природы, которой являлся Хисока. Желтые глаза открылись. Они долгое время просто смотрели друг на друга в тишине; утренний свет просачивался сквозь окна. Комната была в серых и розовых цветах, воздух был холодным. Сквозняк, как всегда в поместье Золдиков. — Ты использовал ложное направление, — наконец сказал Хисока, — Схватив меня перед всеми. Иллуми наклонил голову набок. — Наверное поэтому мне не становится скучно, — сказал Хисока. Скучно? Почему он говорит о скуке? Иллуми наклонил голову в другую сторону. — Мои плечи болят. Сделаешь массаж? — Хисока поднял руки на бедра Иллуми. И тогда все встало на свои места. — Ты не взбешен потому, что возбужден, — вслух объяснил Иллуми. — Потому что моя атака была настолько эффективной. — Я немного зол, — Хисока улыбнулся, поднимая глаза. Иллуми был практически уверен, что Хисока бы утонул в жажде крови, атакуй его кто-нибудь еще, даже Куроро. Сексуальные отношения Иллуми с Хисокой меняли результат. Их отношения изменили игру, в которую играл Хисока. Иллуми опустил руки ему на плечи, массажируя, расслабляя мышцы. Волшебник застонал и закрыл глаза. Он усердно продолжил, чувствуя, как пальцы Хисоки практически неосознанно впиваются ему в бедра, оставляя синяки. Они просто сидели некоторое время так, в тишине, покрытые утренним светом.