Самая маленькая услуга

— У вас в замке есть онсен? — спросил Хисока, следуя за Иллуми. — Как интересно. — По большей части он принадлежит матери, — сказал Иллуми, когда дошел до деревянной лестницы. Воздух становился все теплее, пока они спускались. — Ты японец. — Да, наполовину. Ты не знал? — Иллуми бросил удивленный взгляд через плечо. — Полагаю, что нет. Какая другая половина? — По большей части кавказцы, — Иллуми дошел до большой деревянной двери и открыл ее. Изнутри сразу же вырвался пар. — Отец и дед — русские. — Но? — Хисока чувствовал это слово в воздухе. Иллуми обычно не договаривал, если прекратить спрашивать; он уже привык к этому. — Отец провел большую часть детства в Японии, — Иллуми снял обувь, оставляя ее у двери. Хисока оставил свою пару позаимствованных шлепанцев около входа. Хисока запоздало осознал, что Сильва и мать Иллуми, наверное, любили друг друга. И, вероятно, любили своих детей. — Как мило, — сказал Хисока, и захотел все это разрушить; раздавить, словно маленького котенка, в руках. Поцеловать. И уничтожить. Потому что это было так мило. — Что? — Иллуми подошел к скамье и снял с себя топ. — Твои родители. — Я восхищаюсь их отношениями, — согласился Иллуми, расстегивая и снимая штаны. Хисока стоял и наблюдал. — Разве это практично для ассасинов — любить кого-то? — Да. Привязанность делает тебя сильнее, а не слабее. Именно поэтому наша семья именно такая, какая есть. Мы близки. Мы становимся лучше рядом друг с другом, — он сложил свою одежду на скамью. — Почему ты все еще в одежде? Прошел день с прибытия в поместье, и обычную одежду Хисоки забрали на починку. Поэтому на нем были вещи Иллуми — полностью черные топ и укороченные брюки. Они были ему малы, он уже порвал несколько швов на плечах. Одежда Сильвы была бы в самый раз, но он не посмел просить. — Мне понадобится помощь. — Чтобы раздеться? — Иллуми прищурился. — Антонио, — в дверном проеме внезапно возник мужчина. — Помоги Хисоке раздеться, — вид отходящего Иллуми был утешительным призом для Хисоки. Уголки рта Хисоки опустились, когда дворецкий подошел; раздражение исходило от него, как запах пота после пробежки. Но он ничего не сказал, пока мужчина с трудом снимал с него одежду; он просто наблюдал, как Иллуми стоит под душем около скамьи. Онсен явно не был природным горячим источником. Большой бассейн, созданный между большими гладкими камнями, находился напротив входа. Вода была кристально чистой и горячей, от нее шел пар. Хисока присоединился к Иллуми несколько минут спустя и громко зевнул. Они молча сидели некоторое время на достаточно большом расстоянии. Единственным источником звука были капли воды, падающие на камни. Иллуми опустился в воду так, что только глаза были на поверхности. Его волосы были собраны в растрепанный пучок на макушке головы, но несколько выпавших прядей плавали в воде. Он уставился на Хисоку. Хисока, опираясь подбородком на свою руку, усмехнулся. — Что? Несколько пузырей поднялись от лица Иллуми. Он поднял лицо. — Только сейчас я осознал, что никогда не принимал ванну с кем-то, кроме братьев. — Неправда, — сказал Хисока. Он задумчиво приподнял взгляд, вспоминая. — У нас трижды был секс в душе. Иллуми сморщил нос. — Я имею в виду онсен. — Я вообще никогда прежде не принимал ванну. — Правда? Хисока выглядел довольным. — Разумеется нет. Иллуми снова опустил голову в воду. — Хм… Считаешь ли ты теперь меня братом? — спросил Хисока, раздвинув ноги и сползая ниже в воду. Иллуми невольно бросил мимолетный взгляд на пространство между ног Хисоки. — Ты сделал это специально. — Можешь звать меня старшим братом, если хочешь. — Ты издеваешься. — Да, — Хисока прикрыл глаза, улыбаясь. Когда он открыл их мгновение спустя, Иллуми сидел рядом с ним, плечом к плечу. — Ты был единственным ребенком. Секундное воспоминание из прошлого посетило разум Хисоки, и он увидел перед собой ее мертвые глаза; капли от дождя стекали с лица ручьями. — Ты никогда раньше не спрашивал. — У отца есть некоторое количество информации о твоем прошлом. — О? — Хисока оскалился. — И что же там говорится? — Сирота. Без родителей… — еще одно воспоминание, большая мужская рука и белизна, сопровождающая каждый удар. — Ты оставался с караваном первые десять лет жизни. Хисока зевнул, и подтянул к себе ногу так, что она упиралась в бедро Иллуми. — Это все? Иллуми расслабил шею, откинувшись на каменную поверхность ванны, и посмотрел на Хисоку сквозь мокрые пряди волос. — Более или менее. Иллуми не был уверен, почему они столько разговаривали. Онсен был местом для тихих медитаций. Хисока был весьма хорош в превращении всего вокруг в место для разговоров, но именно Иллуми был тем, кто ему это позволял. — Что ты добавил в файл обо мне? — Я убрал все формы слова «цыган», потому что ты говорил, что оно не подходит. — Я могу себя так называть, — уточнил Хисока. — Ты — нет. Это задевает мои чувства. — В любом случае, я также добавил информацию о твоем нен. — Включая информацию о моей сперме? Она сладкая, потому что я трансформатор. Иллуми замер и сжал губы в полоску. — Нет. — Но тебе это показалось очень интересным, и мы потратили кучу времени на исследования. — Я уверен, что отец в курсе влияния нен на сперму. И кровь. Твоя кровь — сладкая. Отец знает. — Полностью уверен? — Да. Хисока тихо посмеялся. — Он наверняка потребует обновления файла, так как я здесь, и ты являешься гостем. — Тебе нужно больше информации? — Ты уже поделился большим ее количеством. — Я достаточно открыт, — согласился Хисока. — Что насчет моего натурального цвета волос? Это может быть полезно. Иллуми затих ненадолго, и осознал, что не знал этого. Хисока брил или вырывал все волосы с тела и красил волосы на голове, даже брови. Иллуми приподнялся, заинтересованный, и повернулся к нему. — Какой? — Фиолетовый, — соврал Хисока. Иллуми уставился на него тяжелым взглядом. — Почему это не может быть фиолетовый? — спросил Хисока. — Тебе бы это слишком сильно понравилось. Рыжий? — он несколько раз замечал, как волосы Хисоки осветляются до рыжего. Этот цвет ему, казалось, подходил. Но Хисока был трансформатором с особым даром — заставлять вещи выглядеть иначе при помощи нен. Лжец от природы. Иллуми уставился на его волосы. Ответ словно из ниоткуда появился у него в голове. — Черный. Хисока запустил в них ладонь. Цвет изменился до абсолютно черного. Он снова опустил руку в воду и в ожидании уставился на Иллуми; темные волосы идеально контрастировали с бледной кожей и яркими желтыми глазами. — Как ты угадал? — Единственный цвет, в который ты их никогда не красил. Полагаю, это мог быть и белый. Хисока усмехнулся. — Тебе бы это слишком сильно понравилось. — Что ты имеешь в виду? — Иллуми потянул за выбившуюся прядь, упавшую Хисоке на лицо. Хисока снова провел ладонью по волосам, слегка задев ладонь Иллуми. Теперь они стали белыми. Абсолютно белыми, как у Киллуа. Как у Сильвы. Как у наследника Золдиков. Иллуми на мгновение увидел Хисоку в качестве Золдика, величественного, высокого, стоящего над всеми остальными — он был бы слишком, пугающе силен, и мир бы познал неведомый прежде страх. Сила вроде Хисоки в семье Зольдиков была бы проклятьем для целой планеты. Впервые с того момента, как Хисока зашел в ванную, Иллуми почувствовал, что возбуждается. Его сердце пропустило удар, когда он смутно осознал, что Хисока был абсолютно прав. Иллуми нравилось. Слишком. Неуместно заниматься сексом в онсене. — Выглядит нормально, — соврал Иллуми. Сдвинувшись чуть вперед, он протянул руку ближе, чтобы снова прикоснуться к волосам Хисоки. — Я не уверен, что тебе подходит. — Мм, — все, что тот ответил, улыбаясь. Неуместно заниматься сексом в онсене. Взгляд Иллуми упал на губы Хисоки. До того, как он успел подумать о чем-либо еще, они целовались. Как это произошло? Хисока положил руки ему на плечи, и их языки сражались друг с другом. Тепло онсена затуманивало мысли, и Иллуми отстраненно заметил, что уже сидит у Хисоки на коленях, сжимая пальцами белые пряди и задыхаясь напротив чужого рта. Было слишком жарко, и он чувствовал, как возбуждение собирается в животе, даже быстрее, чем обычно, и прижал свой член к бедру Хисоки. Хисока приподнял бедра, проводя членом по внутренней стороне бедра Иллуми. — Тебе они нравятся. Глаза Иллуми были полуприкрыты, взгляд зафиксирован на ухмыляющемся лице Хисоки. Он смог кивнуть. — Ты так испорчен, — сказал Хисока, но его голос стал ниже на тон, словно это был настоящий комплимент. Он провел руками вниз по спине Иллуми и сжал его ягодицы, удерживая его на месте. — Ты знаешь, почему они тебе нравятся? Хватка пальцев Иллуми на секунду стала еще сильнее, а потом исчезла. — Мне плевать, — сказал он, и снова наклонился, чтобы поцеловать Хисоку, сжимая его голову ладонями. Тот раздвинул его ягодицы. Горячая вода словно обожгла нежную кожу, и Иллуми потерял дыхание на несколько секунд. Вернув себе ориентацию в пространстве, он мутным взглядом снова посмотрел на белые волосы и желтые глаза. — Я хочу, чтобы ты кончил в меня. Он впервые просил подобное, но именно так он этого хотел: чтобы Хисока прижал его своим телом к бортику ванны, оставляя на нем следы от пальцев и зубов и наполняя своей спермой. Хисока низко застонал, почти урча, и провел пальцами по заду Иллуми. Они не взяли смазку — неуместно заниматься сексом в онсене — но рядом стояла корзина с вещами для ванны, откуда Иллуми, поднявшись на колени, достал масло для массажа, пока Хисока покрывал укусами его грудь и живот. Хисока вылез из-под Иллуми, чтобы встать позади, придавить его к каменной поверхности и забрать флакон. Не отодвигаясь, он снял с него крышку и Иллуми почувствовал, как теплое масло потекло по его спине. Пальцы Хисоки скользнули по золотой жидкости вниз, к сжатому кольцу мышц. Когда он надавил, вставляя их глубже и глубже, Иллуми раздвинул ноги и застонал. То, что он хотел быть взятым подобным образом, пока Хисока выглядел именно так, не было совпадением, но его это не волновало. Его это не волновало. Его не волновало то, что неуместно заниматься сексом в онсене. И это было несправедливо — Хисока делал именно так, как Иллуми хотел, хотя он об этом и не говорил; хотел быть растянут невозможно длинными пальцами Хисоки, одним за другим, скользящими внутри, раскрывая его, делая слабым и податливым. Смазка капала с его члена и размазывалась по полу. — Еще раз — что ты хотел, чтобы я сделал? — спросил Хисока, в медленном ровном ритме двигая уже четырьмя пальцами. Иллуми задыхаясь, приподнял зад. — Кончи… — Да? — Кончи в меня. — Так? — вторая рука Хисоки крепко сжала его шею, удерживая на месте. — Да… да… — выдохнул Иллуми, быстрее двигая бедрами. Хисока замер, наблюдая за тем, как Иллуми сам насаживается на его руку. — Удержи меня, трахни меня, кончи в меня, придави меня, Хисока… Я приму это… Вода перелилась за край ванны, когда Хисока резко выпрямился и одним резким движением вставил свой член в Иллуми. Тот вскрикнул и почувствовал, как жар волной проходится по его телу. — Хисока… — Дорогой Иллуми, — ответил тот. Практически полностью вытащив член, он снова двинулся вперед, и шлепок, с которым его бедра столкнулись с задом Иллуми, эхом разнесся по комнате. Хисока застонал, Иллуми снова вскрикнул, и он повторил движение, ускоряясь. Хисока облизнулся и наклонился над Иллуми, руками прижимая его запястья к полу. Еще одна волна жара прошлась по телу Иллуми, у него закружилась голова. Они трахались все быстрее и быстрее, вздохи Иллуми и Хисоки и шлепки их кожи разносились гармоничным эхом. — Скажешь это снова? — сказал Хисока срывающимся голосом. — Скажи это еще раз. Иллуми открыл рот, но ему потребовалось несколько секунд, чтобы заговорить. — Кончи в меня. Хисока застонал в ответ, прислонившись лбом к шее Иллуми. Через еще несколько движений он сильно прижал бедра к Иллуми и замер. Он кончил, все еще держа Иллуми под собой, так, чтобы вся его сперма до последней капли попала внутрь. Иллуми всхлипнул, ощущения накрыли его так сильно, что он не был способен говорить. Он все еще не мог использовать руки, чтобы прикоснуться к себе, но смог издать нуждающийся, умоляющий звук. Тогда Хисока продолжил двигаться мелкими толчками, все глубже и глубже. Возбуждение было слишком сильным, мурашки прошлись по его спине, когда он попытался выразить, насколько ему нужно… чтобы Хисока… Рука Хисоки исчезла с его запястий и спустилась под бедро, хватая возбужденный член. Это заставило Иллуми двинуть бедрами вперед, в неподвижную руку, в ритм непрекращающимся толчкам Хисоки. Его ладонь была такой горячей и мокрой от масла… Иллуми сглотнул и резко открыл глаза. Хисока наклонился и поцеловал его в уголок рта. Белые волосы упали Иллуми на глаза, заставив его задержать дыхание. — Я сейчас… — он не смог продолжить и кончил. Сперма вырывалась струей из-за каждого движения; он все еще чувствовал Хисоку внутри него, его пальцы на члене и поцелуй на подбородке. Это был самый долгий оргазм в его жизни, ощущения были настолько ошеломляющими, что он не мог дышать и открыл рот в беззвучном крике. В конце концов, он рухнул вниз, и несколько раз глубоко и рвано вздохнул. Некоторое время спустя Хисока сидел рядом с ним на каменном полу, все еще голый, и, опираясь на согнутую ногу, другой качал в ванне. Иллуми лежал на животе, его ноги были под водой; волосы разметались, и лежали вокруг, словно мокрый шелк. — Неуместно заниматься сексом в онсене, — сказал он отстраненным и пустым голосом, скосив глаза на Хисоку. — Это моя вина, — с весельем ответил тот. Он провел руками по волосам, возвращая их к привычному красно-розовому цвету. — Я буду использовать свои способности только во благо, ладно? — он поднял голову, добро улыбаясь. — Я был бы признателен, — пробормотал Иллуми, закрывая глаза. Иллуми было достаточно некомфортно говорить о Хисоке, пока его зад все еще болел после подобного секса в онсене, но ему все равно мало что нужно было сказать. Сильва уезжал из-за работы и должен был поговорить с Иллуми; прошло только несколько минут с тех пор, как они покинули ванну. — Все дворецкие говорят, что он вежлив, — сказал Сильва, смотря на лист бумаги с различными пометками. — Хисока всегда вежлив. Даже когда кого-то убивает. Он предложит огонек закуривающему человеку, даже планируя зарезать его до того, как та сигарета истлеет. — Я полагаю, его стоит добавить в список возможных посетителей, — сказал Сильва, поднимая взгляд на Иллуми. — Это был вопрос? Сильва с минуту разглядывал своего старшего сына, потом глубоко вздохнул, закрыв глаза и откинувшись в кресле. — Знаешь, ты похож на моего отца, когда вынуждаешь меня говорить так прямо. Иллуми склонил голову набок. — Будет ли он еще посещать нас? — спросил Сильва. — Он намеревается сражаться с тобой. Вероятнее всего, насмерть, так что наверняка придет сюда, чтобы вызвать тебя на бой. Сильва нахмурился и посмотрел на лист бумаги на столе, потом снова на Иллуми. — В каких отношениях ты состоишь с клоуном, Иллуми? Иллуми открыл рот, чтобы ответить. И закрыл. Хисока, его друг, только что трахал его так сильно, что он несколько минут не мог прийти в себя. Была ли это дружба? Хисока, его союзник, спас его младшего брата, после чего незамедлительно угрожал сразиться с его отцом насмерть. После этого он все еще считается союзником? Сильва просто молча сидел и смотрел. — Я не знаю, — наконец ответил Иллуми. — Ладно, — Сильва встал и стал затягивать повязки на запястьях. — Выясним это, когда мы вернемся. — Мы? — Ты не знаешь? Ты идешь со мной. Необходимы твои умения. — Мы оставим здесь Хисоку? — Да, на одну ночь. Отец скоро вернется, если клоун создаст проблемы. — Он не станет, — Иллуми поднялся и заправил волосы за уши. Он не стал бы заниматься сексом, зная, что отправится на миссию. Ему придется бегать несколько миль по пересеченной местности. Завтра все действительно будет болеть. Он сделал глупую ошибку. — Он не станет создавать проблемы, пока тебя здесь нет. Ты его цель. — Я был бы польщен, не будь он таким жутким, — сказал Сильва, подходя к двери. — Встретимся около входа в час дня. — Да, отец.