wherever you are is the place I belong

Луи просыпается от громкого припева песни «I Gotta Feeling» группы Black Eyed Peas. Это действительно дезориентирует поначалу, поскольку старая заводная песенка буквально отрывает его от мертвого сна. От неожиданности он скидывает одеяло на пол, отчего его бедра тут же покрываются мурашками. Слишком много всего происходит за пару секунд, поэтому минуту он просто тихо лежит на спине и пытается осознать происходящее. Холодные, холодные бедра, раздражающая, громкая мелодия и солнце, которое само еще не до конца поднялось. Он осознает все это, когда прогибается в спине, чтобы дотянуться до телефона, который лежит на тумбочке, и что вы думаете? Еще до сих пор темно. Он подносит телефон ближе к лицу и быстро моргает, пытаясь прогнать последние остатки сладкой дремоты. Зейн. Какого, блять, хуя Зейн звонит ему в восемь часов утра? Он нажимает на кнопку «принять звонок» и прижимает мобильник к уху, раздраженно вздыхая. — Какого хрена ты звонишь? — Почему, блять, ты был в пекарне с Гарри Стайлсом? И тут сон окончательно рукой снимает. Глаза Луи становятся по двадцать копеек, и он растерянно начинает озираться по сторонам. — Ты знаешь Гарри? Чувак, почему ты не познакомил меня с ним? Он говорил тебе обо мне? Он круто-о-ой. — Луи, он чертов певец. Блядь, да он чертовски знаменитый певец! Сейчас восемь часов утра, и, возможно, это не самое подходящее время для шуток и смеха, но Луи начинает достаточно громко хохотать, отчего может проснуться весь дом, хотя ему на это по фиг. Поведение Зейна так раздражает. На хрена ему приспичило позвонить Томлинсону в восемь часов утра и забивать его мозг такой ложью? — Ой, да ладно, он… певец? Зи, сейчас, конечно, восемь утра, но я же не доверчивый идиот. На том конце провода раздается раздражительный вздох. — Зайди в Интернет, затем набери Google. Введи в строку поиска «Гарри Стайлс». Потом пресс-новости. Луи закатывает глаза. — Зейн, ты что, блять, издеваешься надо мной? Тебе что ли в кайф звонить мне по утрам и рассказывать свои тупые шутки? — Ты меня затрахал, Луи. Просто заткнись и сделай это! Ты такой до невозможности упрямый. Просто послушай меня. Сейчас я повешу трубу, а ты сделай то, что я тебе сказал. И когда ты офигеешь от увиденного, просто напиши мне. Потому что я не хочу слышать твой мерзкий извиняющейся голос, когда до тебя, наконец, допрет, — после этих слов слышатся гудки. Луи еще некоторое время пялится в темноте на свой телефон и смеется. Отпиздить бы Зейна за то, что разбудил его в жуткую рань, а еще за то, что попытался заставить Луи поверить в такую чепуху. Он вздыхает и смотрит на значок Safari в своем телефоне. Луи чувствует, что должен сделать так, как сказал его друг, хотя бы потому, что все еще есть надежда на то, что Зейн не конченный долбоеб и говорит правду. Луи помнит, как однажды, когда ему было пятнадцать, Зейн сказал ему, что если он слишком часто будет дрочить, то его член отвалится. Нужно ли говорить, что после этих слов Томлинсон чувствует себя опустошенным? Спустя минуту, правда, все еще посмеиваясь, Луи все-таки нажимает на приложение. Он чувствовал себя таким тупицей. Тот факт, что он на самом деле сейчас будет искать информацию о Гарри, еще раз доказывает, что он самый большой доверчивый идиот. Набирая в строке поиска «Гарри», Луи качает головой, но… вот же хуйня! В строке высвечивается Гарри Стайлс. И это… это должно быть просто совпадение, верно? Он с неохотой до конца допечатывает его фамилию и глубже усаживается на кровати. Желудок делает тройное сальто, когда он видит заголовок статьи, появившейся на экране. Тайное свидание Гарри Стайлса в пекарне. Смотрите прикрепленное фото. Какого хрена. Какого, блять, хрена. Что происходит? Луи молниеносно принимает сидячее положение, нажимает на ссылку статьи и чувствует, как его сердце почти останавливается, потому что видит на фотографии себя, сидящего по ту сторону окна булочной. Появляется еще пять картинок: на одной он смеется, на другой фотографирует, на третьей смотрит на Гарри, на четвертой выходит из пекарни с широкой на все, блять, лицо улыбкой и на последней изображен Гарри, идущий с опущенной головой вниз, из-под шляпы которого немного показывались его длинные волосы. Гарри Стайлс, 20-летний инди-рок-певец, сегодня днем был замечен в пекарне с неким загадочным парнем. Фанаты захватили твиттер, опубликовывая фотографии этих двоих с подписями: "@nyctshirt: кто это и почему они так мило смотрятся вместе?» "@primeharry: Мне уже шипперить их?» Личность этого таинственного парня еще неизвестна, но мы можем заверить вас, что последний твит Гарри определенно связан с ним: "@Harry_Styles: «я больше любитель чая.»» Челюсть Луи оказывается чуть ли на полу от только что прочитанного. Это он. Это Гарри. Тот мужик снимал Гарри! В этот момент Луи кажется, будто он находится в параллельной вселенной. Следующее, что он делает — это скачивает твиттер на мобильный. Так бы поступил каждый, будь он на месте Томлинсона. Приложение медленно начинает устанавливаться, и все это время он молча сидит в темноте и ждет, когда серый экран телефона, наконец, сменится на цветной. Когда это происходит, Луи нажимает на значок и нервно улыбается. При регистрации на экране высвечивается, что аккаунт с веденным именем уже занят, поэтому он вставляет пару символов между своим именем и фамилией и снова нажимает на кнопку «создать учетную запись». Он облегченно выдыхает, когда его профиль наконец-то загружается. У вас пока нет читателей, но Вы можете начать читать следующих пользователей. Луи просматривает появившийся список аккаунтов и чуть ли не визжит, когда среди них замечает имя Стайлса. Он быстро нажимает на кнопку «зафолловить» и снова продолжает листать довольно впечатляющий список. В итоге он начинает читать The Killers, The Script, The Fray и Oпру, ну, потому что это Опра. Всего пару секунд и его лента уже наполнилась твитами. Он заходит на аккаунт Гарри, и в этот момент его глаза чуть не вылазят из орбит. У него больше шестисот тысяч фолловеров. И его последний твит действительно был о Луи. Он на самом деле написал это! Томлинсон нажимает на твит, и вздох, наполненный удивлением, заполняет тихую комнату. Тридцать тысяч ретвитов. Его твит набрал тридцать тысяч ретвитов! Что вообще происходит? Луи действительно не знает ответ на этот вопрос. Он нажимает на кнопку «ответить», пишет: «Эй, это ведь мои слова» и тут же отправляет. Следующее, что он делает — это открывает сохраненные в телефоне контакты, выбирает имя Стайлса со значком чашки рядом и начинает вводить сообщение. «Я ответил тебе… СУПЕРЗВЕЗДА?» Уведомление о прочтении сообщения моментально приходит Луи на почту, из-за чего ругательства невольно вылетают из его губ. Он видит, как внизу экрана появляется значок, оповещающий его о том, что собеседник набирает сообщение, с исчезновением которого всплывает ответ. «А-ха-ха, ты все же узнал. В таком случае, какой твой юн, новичок?» Луи закатывает глаза, быстро набирая ответ. «Louis_Tomlinson. Я думаю, у нас похожие юны.» Прошла минута. Оповещение говорит о том, что Гарри прочитал его сообщение, однако никакого ответа не следует. Томлинсон строит замок из подушек, удобно устраивая его за спиной, и вдруг замечает всплывающее в Твиттере уведомление. "@Harry_Styles: @Louis_Tomlinson Добро пожаловать в твиттер. Долго же это у тебя заняло… А теперь измени свой юп. Ты же не яйцо.;)" Луи начинает смеяться над этим, но быстро перестает, потому что его телефон начинает безостановочно жужжать. И похоже даже не собирается останавливаться. Он быстро выходит из Твиттера и лихорадочно набирает сообщение — "Гарри, ты сломал мой телефон!"  — и  возвращается обратно в Твиттер. Его уведомления переваливают за 20+, из-за чего его телефон начинает невероятно медленно работать. Он прокручивает бесконечное количество ритвитнувших этот твит людей, смеясь над тем, что некоторые из них пишут. "@rockteenstyles: @Harry_Styles @Louis_Tomlinson ГАРРИ, ЭТО ПАРЕНЬ ИЗ ПЕКАРНИ» "@shieldagents: @Harry_Styles @Louis_Tomlinson БОЖЕ МОЙ. КАКОГО ХРЕНА» Луи находит вполне приличную фотографию, на которой он одет в красную полосатую майку, серую шапочку и очки, и использует ее в качестве фото профиля. Это не самая его лучшая фотография, однако сейчас у него нет никакого желани прокручивать всю его галерею и тратить время на поиски более лучшей. "@Louis_Tomlinson: @Harry_Styles Все, поменял. Теперь ты счастлив?!» Это какое-то сумасшествие! Луи буквально пару секунд назад отправил твит, а его уже ритвитнуло огромное количество людей. Он же обычный фотограф. Какого черта?! Видя, как отметка его читателей достигает одной тысячи, Томлинсон изумленно начинает трясти головой. Он не имеет ни малейшего понятия о том, что сейчас происходит с его жизнью. Все произошло так быстро, всего за одно утро, что у него появляется ощущение, будто он все еще спит. Он нисколько не удивится, если очнется через минуту, и все, даже включая встречу с Гарри, окажется сном. Потому что, ну, ни у кого не может быть таких идеальных волос: длинных, волнистых, красиво ниспадающих на плечи, словно он чертова идеальная мраморная скульптура в движении. Или, например, статуя, чьи волосы величаво развиваются на ветру. Гарри, определенно, вымысел, его чертова фантазия! "@Harry_Styles: @Louis_Tomlinson Все зовут тебя «мальчиком из булочной»» Луи закатывает глаза и начинает писать ответ. Черт, здесь нет нужного ему смайлика. "@Louis_Tomlinson: @Harry_Styles Здесь даже нет смайлика, закатывающего глаза. Странно.» Телефон вдруг начинает вибрировать в руках Томмо, когда тот прокручивает бесконечное количество уведомлений, пришедших ему от чокнутых, называющих Гарри королем, фанатов. Имя Гарри высвечивается на его дисплее, и Луи чувствует, как его губы непроизвольно растягиваются в улыбке, а из горла вырывается звук, напоминающий писк. Если бы кто-нибудь спросил его о том, что это сейчас было, то он бы никогда не признался в этом. — Алло? — Привет, мальчик из булочной. — Я не могу в это поверить… Ты не сказал мне, — говорит Луи, вздыхая. Теперь, когда он сказал это вслух, это звучит куда более безумнее, — Ты ведь на самом деле знаменит! Самая что ни на есть настоящая-пренастоящая знаменитость! Галочка в твиттере — это ведь и означает, да? Прости, но я не владею твиттерским жаргоном. В телефонной трубке раздается смех и какой-то шорох. — Это означает, что аккаунт подлинный. — Одно и то же. — Луи ложится на спину, устремляя взгляд в потолок. — Мой друг Зейн позвонил мне недавно. Сказал, чтобы я прогуглил твое имя и прочитал новости, что я, собственно, и сделал. Чуть не умер от сердечного приступа, но все-таки сделал. — Прости, что не сказал тебе. Знаешь, это так здорово, когда с тобой общаются как с обычным незнаменитым парнем. Сейчас это довольно редкое явления. Большинство людей тусуются со мной только ради того, чтобы их имя засветилось в газете. — в этот момент Луи кажется, что Гарри маленький грустный щеночек. Различие, правда, в том, что щенки не умеют разговаривать и самовыражаться, а Гарри может. — Все нормально. Просто я чувствую себя неудачником, потому что не знаю, кто ты такой, мистер шестьсот тысяч фолловеров. Думаю, что я старею, — он делает паузу. — Знаешь, как я себя чувствую? — Как? — Словно мне зарядили хук справа, а потом бросили через плечо. Я старый… Раздавшийся в телефоне искренний смех заставляет Томлинсона вздрогнуть. — Однако, я надеюсь, ты все же не злишься на меня и всякое такое. Это ведь довольно безумно — заходить в Интернет и видеть свое лицо повсюду, хотя я к этому вроде уже привык. Но, что было в твоей голове, когда ты увидел себя, поедающего брауни и попивающего чай, я даже представить не могу. Луи поддакивает, соглашаясь с ним. — Да уж. Как я уже тебе говорил, у меня чуть не случился сердечный приступ. Не каждый день в новостях видишь свои фотографии, где ты сидишь с куском пирожного во рту. — Тебе сегодня нужно куда-нибудь идти? Фотосессия пуделей Найла? Нет. Картин Зейна? Тоже нет. — Не-а. Сегодня я полностью свободен. Он слышит, как Гарри прокашливается перед тем, как произнести: — Хочешь пойти куда-нибудь? — Что ты имеешь в виду? — У меня сегодня концерт. Не хочешь прийти? Луи медленно прикрывает веки. О боже. Это очень неловкая ситуация. Он ничего не знает о его музыкальной карьере. Если бы его жизнь зависела от того, насколько хорошо он знает тексты песен Гарри, то он бы умер. Причем очень быстро. — Буду ли я звучать как придурок, когда скажу, что вообще не слышал твоих песен? — Ну, раз ты не узнал меня вчера, то я и не ожидаю, что ты вдруг внезапно будешь их знать. Похоже, что тебе нравится поп-музыка. У тебя, вероятно, своеобразное предпочтение в ней. Возможно, ты из тех, кто слушает Maroon 5. Луи чувствует себя так, как будто у него огромная тяжесть свалилась с плеч. — Мне действительно они немного нравятся. Во сколько концерт? — Я должен быть на сцене уже в восемь. Шоу будет проходить в «Доме Блюза». Так ты со мной? Луи чувствует, как его желудок делает тройное сальто с переворотом. — Конечно. Было бы здорово. — Тогда я заеду за тобой в шесть? Только напиши мне свой адрес. — Хорошо. Звучит здорово, Хаз. Он слышит, как Гарри легонько вздыхает. — Хаз? — Мне нравится давать людям прозвища. Найл, например, ирландский придурок, но поскольку ты у меня пока что находишься в хорошем списке, то заслуживаешь что-нибудь короткое и милое. Хаз. Просто, но со вкусом. Гарри хмыкает, соглашаясь. — Ладно. Увидимся в шесть. Не забудь прислать мне свой адрес. — Будет сделано, звездочка. Томлинсон практически может уловить, с какой теплотой Гарри машет головой. — До встречи, скоро увидимся. Когда звонок обрывается, Луи бросает телефон рядом с собой и широко улыбается. Он беглым взглядом окидывает гардеробный шкаф, и, блять, он совершенно не знает, что ему надеть. Он до сих пор не знает, как звучит музыка Гарри, но он, безусловно, хочет слиться с теми, кто будет присутствовать на концерте. Поэтому снова взяв в руки свой телефон, Луи заходит на YouTube, предварительно набрав на дисплее пин-код. У него немного начинает кружится голова, ведь голос Гарри глубокий, и Томлинсон уже предвкушает, как он будет звучать, когда Стайлс начнет петь. Он вбивает в строку поиска «Гарри Стайлс», и самой первой в списке появляется песня «Happily». Он нажимает на кнопку «воспроизвести трек» и растягивается в улыбке, когда на заставке появляется милое улыбающиеся лицо Гарри.

You don’t understand, you don’t understand What you do to me when you hold his hand We were meant to be but a twist of fate made it so you had to walk away.

Луи смотрит на экран своего телефона с широко открытым ртом. Голос Гарри невероятно красивый и мягкий, и у него возникает желание скачать все, что есть на iTunes-е и слушать их до тех пор, пока он не выучит каждое слово, каждый вдох, буквально все! Клип милый. Все внимание в нем уделено поющему в камеру Гарри, позади которого расположен белой фон. Видео набрало около тринадцати миллионов просмотров, и у Луи перехватывает дыхание только от одной мысли о том, что так много людей знают Гарри и слушают его музыку, когда он, в свою очередь, до сегодняшнего дня не имел ни малейшего понятия о нем. Была еще парочка клипов, похожих на этот. К примеру, «Something Great» и «Don’t Let Me Go». «Happily» все еще играет, и теперь Луи понимает, почему у Стайлса столько фанатов. Его голос приятный, низкий и глубокий, а слова песни берут за душу. Даже если бы его музыка была дерьмом, ему бы, наверное, она все равно нравилась, потому что Гарри был замечательным. Томлинсон знает его буквально день, но уже привязался к нему. И, несомненно, есть странность в том, что они так легко поладили. Когда Томмо встретил Зейна, у него ушло целых три недели на то, чтобы завести разговор, потому что он был крайне застенчив, и еще месяц на то, чтобы сблизиться. А с Гарри ему понадобился лишь день, чтобы рядом с ним он почувствовал себя комфортно. Это странно, но в то же время круто. Он выходит из YouTube, но тут же заходит в iTunes, набирая имя Стайлса в строке поиска. Когда информация загружается, альбом Гарри появляется в строке самых популярных, набравших наибольшее количество прослушиваний и скачиваний. Охренеть. Он покупает «Something Great» и улыбается про себя, когда все песни начинают скачиваться на его телефон. Его эмоциям нет предела. «Я подъехал… должен ли я подняться к тебе или же мне стоит остаться и подождать тебя здесь, соблазняя всех своей машиной?» Луи фыркает, быстро отправляет ответ со словами «Одну минуту, скоро спущусь.х» и смотрит на себя в зеркало. Никогда еще Томлинсону не приходилось так сильно нервничать. Он, конечно, понимает, что это глупо и для волнения нет никаких причин, хотя бы просто потому, что Гарри классный. И то, что ему теперь известно, что Стайлс чертовски известный исполнитель с миллионным числом фанатов, никак не поменяло его мнение о нем. Ничего не изменилось. Луи вздыхает и смотрит на свою рубашку. На нем слишком много черного. Он даже надел штаны, которые носил три года назад, потому что Гарри носит такие же обтягивающие джинсы, и Луи думает, может, хотя бы так он впишется в толпу. Сейчас, когда он видит свое отражение в зеркале, ему кажется, что его ноги похожи на две сосиски, зажатые между булочками в хот-догах. Однако, что бы там не казалось Томлинсону, ткань красиво облегала его ноги во всех нужных местах. Брюки выделяли очертания его бедер и ягодиц, что, определенно, выглядело сексуально и привлекало внимание, особенно тогда, когда он начинал крутить своей попой. Луи пожимает плечами и подворачивает рукава рубашки вверх, немного оголяя руки. На днях он с Зейном сходил на открытие магазина комиксов, и ему тогда пришлось простоять на солнцепеке несколько часов, из-за чего его кожа приобрела приятный золотистый оттенок. Луи выглядит совсем иначе по сравнению со вчерашним днем, когда он встретил Гарри. Тогда на нем была яркая одежда, очки, которые были подделкой, и выглядел он в общих чертах так, будто бы был милым мальчиком с челкой из частой средней школы. Однако сейчас он надел черную рубашку, черные, очень узкие джинсы и конверсы. Его прическа уже соответствует моде, и местами виднеется загорелая кожа. Он чувствует себя чертовски сексуальным. Томлинсон улыбается своему отражению в зеркале, говорит самому себе несколько приятных слов и, схватив ключи со стойки рядом с дверью, закрывает ее за собой, счастливо вздыхая. Он идет вниз по коридору, с весельем и легкостью подпрыгивая, отчего можно подумать, будто на его обуви прикреплены пружинки. Луи нажимает на кнопку вызова лифта, при этом кивая в такт мелодии из песни «Something Great», потому что она, заключает он, действительно волшебная. Томмо смеется над собой и слышит звонок, оповещающий его о приходе лифта. Двери тут же открываются, и парень заходит внутрь, напевая недавно выученные им слова песни, и нажимает на кнопку, которая приведет его в фойе. Для Луи любимая часть в песне — это ее конец, где голос Гарри звучит так нежно и красиво.

«Ты — все чего я хочу, так сильно, что мне больно…»

Когда двери лифта вновь открываются, его глаза встречаются с глазами Гарри. Луи может увидеть его через окно здания. Как Стайлс и обещал, он ждет его на улице, соблазнительно прислонившись к своей машине. На этот раз на голове нет шляпы, его волнистые волосы с боковым пробором красиво, переливаясь на солнце, ниспадают на его плечи. Луи едва ли удается устоять на ногах и не расплостался посередине холла. Когда Томлинсон открывает дверь, которая издает мягкий звон, Гарри делает широкий нелепый взмах рукой, приглашая его подойти к машине. — В машину, мальчик из булочной! Луи замечает, как Стайлс осматривает его с головы до пят, из-за чего вдоль позвоночника пробегает волна дрожи и мурашек, а из горла вылетает тихий, едва уловимый стон, который, слава Богам, был заглушен раздавшимся неподалеку от них гудком автомобиля. — У нас сегодня шоу! Луи качает головой, стараясь не засмеяться, но с треском проваливает эту невероятно сложную задачу, потому что, ну, как не заржать, когда Гарри, уже открыв дверь автомобиля, широко ему улыбается, обнажая все свои зубы и при этом совершая какие-то странные движения рукой. — Дурак. — Так как мы только вчера познакомились, я приму это оскорбление к сведению и серьезно об этом поразмыслю, — мягко произносит он. — Но я не хочу верить в то, что ты можешь бросить меня за час до концерта. Если это так, тогда я выйду на сцену и без промедлений начну рыдать, не в силах произнести и слова. — Эй, дурачок? Там за фонарным столбом стоит лысый дядька и пытается заснять на камеру твою невероятно трогательную речь, — отмечает Луи. В руках у этого лысого мужика огромная камера, удара которой по голове хватит, чтобы убить человека. Гарри внезапно выпрямляется и начинает махать в сторону мужчине. — Не обращайте на меня внимания. Этот парень просто растоптал мою уверенность в себе! Честно говоря, я даже не знаю, как буду выступать сегодня на шоу. — Он поворачивается к Луи с ругательствами и буквально начинает тыкать указательным пальцем ему в нос. — Я найму лучшего адвоката в Лондоне, приятель. Ты сядешь в тюрьму. Лысый дяденька, чья голова сверкает в темноте от падающего на нее света, наблюдает за ними с очень растерянным выражением лица. Он поднимает свою камеру, делает один быстрый снимок и уходит, почесывая затылок. — Дамы и господа, вот как нужно правильно избавляться от папарацци, — гордясь собой, произносит Гарри. Он закрывает за Луи дверь, отряхивает ладони, как бы стряхивая с них пыль, и улыбается своей самой ослепительной улыбкой.

***

Луи никогда в жизни не был к этому готов. Начнем с того, что ему было странно заходить в помещение с «черного» входа. Но, как только Гарри немного выглядывает, чтобы увидеть ожидающую его толпу, оглушающие крики заполняют уши Томлинсона. Он хватается за локоть Гарри с широко раскрытыми глазами, вероятно, выглядя в этот момент как олень, ослепленный фарами. — Если вы все зайдете за красную линию, я смогу подойти ко всем вам, — обращается Гарри к толпе, которая находилась в зоне ожидания проведения концерта, поскольку была небольшая вероятность того, что начнутся возмущения. Он обратно поворачивается к Луи, кивая в сторону двери, которая гласила "только артистам". — Ты можешь встать туда. Я вернусь через секунду, ладно? — Идите и сделайте их день, мистер Стайлс, — произносит Луи, улыбаясь, и делает несколько шагов назад до тех пор, пока не упирается спиной о стену возле двери. Он наблюдает, как Гарри ведет беседу со своими поклонниками, а затем позирует для фотографии, и вау. Сердце Луи пропускает удар. Он один из милейших людей, которых Томлинсон когда-либо встречал, и быть терпеливым, находясь в маленькой комнатке, с сотнями людьми, которые ждут твоего внимания, должно быть чертовски сложно, но Гарри выглядит счастливым. Ха. Счастливым. Он смотрит вниз на свою обувь, но, когда слышит, как кто-то кричит его имя, поднимает взгляд вверх. Он пробегается глазами по толпе, пытаясь увидеть того, кто зовет его. И это оказываются два фаната Гарри, которые улыбаются ему так широко, что, кажется, что им на самом деле больно. — Можно сфотографироваться с тобой? — Со мной? — с широко раскрытыми глазами спрашивает он и тычит пальцем в свою грудь. Гарри смеется над ним. У него такой смех, что даже через полкомнаты можно услышать его. — Давай же, Лу! Лу. Он оживляется, забывая о том, как невероятно странно звучит то, что поклонники Гарри просят с ним сфотографироваться. Томлинсон подходит к толпе, и, когда ему остается всего пару шагов, Гарри вытягивает руку, притягивая его к себе, и оборачивает ее вокруг его талии. — Мы могли солгать, — говорит Гарри, невинно надувая свои пухлые губки. — Они просто хотели сфотографировать нас. Луи цокает, вздергивает обе брови вверх и наклоняется в сторону Гарри. — Нахал. Девушка с темными волосами поднимает свою камеру и улыбается. — Можем ли мы сделать одну серьезную, а другую забавную фотографию? А еще не против ли вы, если я размещу их в твиттере? Людям они понравятся. Луи смотрит на Гарри, потому что это в конечном счете зависит от него. Он вдруг замечает, как Стайлс пытается сдуть застрявшую во рту прядь волос, которая никак не хочет ему поддаваться. — Тебе помочь? Гарри хмыкает, и в этот момент Луи снова сравнивает его с расстроенным карапузом. Томлинсон тянется к нему и, мягко касаясь пальцем его губ, убирает волосы. От этого действия у Луи перехватывает дыхание. С близкого расстояния он начинает рассматривать его лицо, его маленькие веснушки и прыщики, из-за чего едва улавливает вспышку фотокамеры рядом с собой. Прекрасно, теперь он будет выглядеть так, как будто бы влюблен в Гарри. Находиться рядом с ним, еще так близко — это даже причиняет ему боль. Девушка со светлыми волосами хватается за сердце от умиления. — Это выглядело та-а-ак мило. Думаю, мне нужно пойти и присесть на секунду. Луи смеется, возвращая свою руку в прежнее положение. — Ладно. В таком случае ты все еще хочешь продолжить, Хаз? Гарри еще сильнее притягивает к себе Луи и упирается лбом о его. Теперь они стоят настолько плотно прижавшись друг дружке, что Томлинсон и не подразумевал, что это возможно. Стайлсу приходится наклониться, чтобы принять такое положение, из-за чего сейчас, находясь напротив высокого и длинноногого Гарри, Луи чувствует себя невероятно маленьким, но в это же время таким защищенным, словно он малыш коалы, который находится в объятиях своей матери. Это очень странное сравнение, однако так все и выглядело. В каком-то роде. Девушка снова настраивает свою камеру, и Луи улыбается своей самой очаровательной улыбкой, потому что его сердце бешено бьется в его ушах, а пальцы рук и ног приятно покалывают. Он чувствует, как по всему телу приятно разливается тепло, и это только из-за того, что Гарри сейчас обнимает его. Вспышка фотокамеры гаснет, и рядом раздается голос девушки, который на несколько октав поднялся вверх. — Это так мило, это так мило! Ладно, а теперь фото с рожицами? Голова Гарри ложится на голову Луи, а его пальцы еще крепче сжимают талию Томлинсона. Стайлс поднимает руку и делает знак «пис», и, блять, Томлинсон хотел бы сейчас видеть, какую он состроил рожицу, но ему придется подождать. Единственное глупое выражение, которое Томмо может сделать, — собрать глаза в кучу и изобразить подобие улыбки, поэтому он так и делает. Вспышка снова гаснет, и теперь девушка держит ее телефон так, будто в нем хранятся все тайны Вселенной. — Огромное спасибо! Руки Гарри на его талии немного ослабляют хватку. — Ребята, вы хотите сейчас пофоткаться? Мой верный помощник может помочь с этим.

***

Находится за кулисами — это совсем другое дело. Луи посещает множество концертов, где ему обычно приходится очень долго ждать, отчего ему порой кажется, что если он еще пару минут простоит на ногах, то они у него отвалятся. А за кулисами он даже может посидеть на диване, при этом имея прекрасный обзор на сцену. Несмотря на то что Гарри находится в раздевалке, которая располагается внизу темного холла, Луи все равно слышит, как тот готовится к выходу. Он выполняет какие-то вокальные упражнения, которые звучат немного странно, но в исполнении Стайлса они настолько хороши, что Томлинсон купил бы даже одноминутную песню, в которой просто бы было одно «ла, ла, ла, ла, ла, ла, ла!». Он берет свой телефон и без промедлений заходит в твиттер. Девочки, наверное, давным-давно выложили их фотографии, и Луи уже просто не терпится увидеть рожицу, которую скорчил Гарри при съемке. Или же ему просто хочется увидеть себя в объятиях Стайлса. Однако, чтобы он там не хотел, никто все равно об этом не узнает. Его уведомления снова достигают 20+, и когда он нажимает на них, то появляются одни и те же три фотографии. Многие цитируют и распространяют с ними твиты, и это заставляет Луи очень сильно засмеяться, без особой на то, кажется, причины. А еще все это вызывает у него головокружение. Первая фотография, на которой они должны были выглядеть серьезно, получилась довольно хорошей. Голова Гарри была напротив его, и тот так широко улыбался, что были видны его ямочки. А вот сам Томлинсон, однако, выглядел на фото, как застенчивый маленький школьник. Он даже покраснел от смущения. Томмо быстро перелистывает страницу к следующему снимку, потому что при виде застенчивого и робкого себя ему просто хочется треснуть себя по лицу. Следующее фото — это фото с идиотскими рожицами. И выглядит она, действительно, невероятно глупо, но именно это делает ее милой. Глаза Гарри на ней закрыты, язык торчит, а знак «пис» просто заставляет его выглядеть невероятно мило. Луи же выглядит по-идиотски с этими его собранными в кучу глазами и странной улыбкой. Томлинсон съеживается при видя себя. Так держать, чувак, ты просто выставил себя дураком. Когда он достигает последней фотографии, он чувствует, как его сердце окончательно останавливается. Оно выглядит так по-домашнему… уютно. И это действительно единственный способ, которым он может описать снимок. В его взгляде столько нежности, и Луи может увидеть ту же самую нежность и в глазах Гарри, губы которого изогнуты лишь в небольшую улыбку. Это фото выглядит так… интимно, отчего Луи прошибает дрожь. И это странно, он ведь только недавно с ним познакомился. То, что фотографии опубликовали, Луи не кажется чем-то необычным. Его больше удивляет тот факт, что он чувствует себя рядом с Гарри невероятно комфортно, как будто он знает его так же долго, как и Зейна. Его уведомления в Твиттере по-прежнему неуклонно растут. Луи видит твит, в котором сказано: «Я вижу тебя за кулисами!», и это заставляет его засмеяться вслух. Он начинает набирать ответ. "@Louis_Tomlinson: @twinkflames Стра-а-анно :Р» Он слышит мягкий стук в дверь, оглядывается на звук и почти может ощутить, как неожиданный оргазм достигает его. Луи до сегодняшнего дня даже не предполагал, что возможно за полсекунды почти потерять сознание и кончить, но, когда он видит Гарри с его длинными волосами, торчащими во все стороны кудрями, он понимает, что это вполне возможно. Его волосы. Луи не знал, что у него может быть фетиш на чьи-либо волосы, но это ведь наверняка то, что сейчас происходит, не так ли. Он ощущает, как это чувство растекается по его лицу, окутывая его полностью, и спускается дальше на плечи, заставляет его чувствовать себя странным образом. Покалывание. Это, скорее всего, лучшее слово, которым он может описать то, что сейчас чувствует. — Эти ребята хорошо себя вели? Луи кивает назад в видимую часть толпы и улыбается им. — Да. Они некоторое время скандировали твое имя. А вот я чувствую себя не на своем месте, находясь здесь. Ты так чертовски крут со своими волосами, как у рок-звезды. И все эти люди, скандирующие твое имя... А я всего лишь жалкий фотограф, который в основном фотографирует собак своего лучшего друга. Пуделей, если быть точным. Возможно, самых отстойных собак. Гарри морщит лоб, прищуривает глаза и слегка хмурит брови. — Эй. Пудели классные. — Мне кажется, что я отвлекаю тебя от твоего шоу. Он начнется уже через пять минут, а я тут болтаю про отстойных пуделей. Гарри садится рядом с ним на диван, сторона которого, определенно, видна толпе. Потому что там сразу раздаются восторженные ахи, а затем оглушительные крики, а Луи может только и делать, что смотреть на Гарри в полном недоумении и безостановочно моргать. — Я должен был подумать, что ты такое скажешь. Луи продолжает смотреть на Гарри, замечая, как в его глазах отражается свет от неоновых огоньков, что горели на сцене. — У тебя красивые глаза, — это единственное, что всплывает в голове Томлинсона, поэтому он это и произносит. Луи замечает, как в глазах Гарри появляются искорки, и хоть он едва видит его руку, потому что она покрыта темной тканью, зато он может почувствовать, как она располагается на его колене. Он не знает, что ему делать в этот момент, потому что для него, в частности и для большинства людей, данная ситуация была не привычна. Он мог поцеловать его. Он мог бы поцеловать его прямо здесь, на диване за кулисами, прямо перед всеми этими фотокамерами. Это действительно отличная возможность. Но есть причины, по которым он не может этого сделать. К примеру, то, что они познакомилась с ним только вчера. И даже несмотря на то, что для двух только что встретивших друг друга людей они хорошо сблизились, это все равно было странно, не так ли? Он не знает никого, кто бы на следующий день знакомства считал нормальным делом лезть с поцелуями. И Луи чувствует, что вот-вот его голова взорвется от напряжения и мыслей, то и дело пробегающих у него в голове. Гарри смотрит на него с таким напряжением во взгляде, что Луи хочет отвернуться. Потому что это слишком, когда его глаза, с таким пониманием в них, смотрят прямо на него, когда его губы изогнулись в ухмылку, когда он проводит языком по нижней губе, когда все это происходит перед оглушительной толпой фанатов. Он замечает, как плечи Гарри начинают наклоняться к нему, и как он полностью подается вперед. Луи даже не знал, что его глаза были способны к автофокусировке, как у чертовой камеры, но они могли. Когда Гарри достаточно приближается, Луи может увидеть его веснушки, даже маленькие волоски на лице и прыщики. Он видит даже поры и каждое движение его мускул, когда он улыбается. Но Гарри отворачивается к его уху так же быстро, как и наклонился. — Мне нужно начинать шоу, — говорит он и отстраняется. Луи в полнейшем недоумении наблюдает за тем, как он грациозно встает с дивана и хватает микрофон из рук рядом стоящего со сценой охранника. Он оглядывается, его губы растягиваются в такую ухмылку, которая заставляет Луи желать спрыгнуть с трехэтажного здания. Спрыгнуть, но остаться в живых, конечно. Гарри снова поворачивается к сцене, слегка встряхивая волосами. Его правая рука опускается вниз, и он начинает вести обратный отсчет, начиная от пяти, загибая при этом каждый палец его руки на каждый счет. Когда он заканчивает считать, то выходит на сцену. Крики, которые Луи слышал пару секунду назад, не сравняться с теми, что раздаются прямо сейчас. Похоже на то, что Гарри мог разорвать чертов звуковой барьер, просто выйдя на сцену. Он кладет свой микрофон на микрофонную стойку и берет в руки акустическую гитару, стоящую рядом с ним. — Я — Гарри Стайлс, и это «The Echo», — раздается еще больше криков. Это удивительный опыт — сидеть здесь и наблюдать из-за кулис. Его фанаты удивительные. Они громко подпевают ему и снимают все на камеру. Томлинсон достает свой телефон и быстро записывает небольшое видео, делая пару снимков. И даже несмотря на то, что единственное, что можно на них увидеть — это переливающиеся от яркого света волосы Гарри и его гитара, они все равно замечательные. Он замечательный. Он действительно рожден для того, чтобы выступать, писать песни и остального. Каждый раз, когда он открывает рот, Луи еще больше поражается им. Его песни не однообразные и не пошлые. Они удивительные. Чувствовалось, что они написаны от души. — А теперь финальная песня под названием «Happily», — произносит Гарри своим низким голосом. Крики взрываются с двойным ударом, когда он объявляет это, и по выражению лиц фанатов Луи догадывается, что эта песня определенно их любимая. — И я хочу посвятить ее кое-кому. — Парню из пекарни! — кричит кто-то в толпе. Луи смеется так громко, что Гарри оборачивается и с недоумением смотрит на него, убирая со лба прилипшие от пота волосы. Томлинсон широко открывает глаза и прикрывает рукой рот. Он даже не знал, что его тело способно издать столько шума. Господи. — Я хочу посвятить ее Луи, за то, что он такой замечательный друг. Хотите услышать историю? — раздаются крики. — Я встретил его только вчера. И он совершено не знал, что я знаменитый. Так вы называете меня? Он просто разговаривал со мной, как с обычным парнем. Я почти забыл, каково это. Это оживило меня. Ведь, когда ты знаменит, каждый хочет потусить и поговорить с тобой обычно именно по этой причине. И это просто ужасно, когда ты можешь быть веселым парнем, но к тебе автоматически обращаются со словами «о, а он известный». Я ненавижу это. Извините за разглагольствование, мне просто необходимо было сказать это. В любом случае, песня посвящается моему замечательному приятелю Луи. Он снова поворачивается к своей акустической гитаре, и Луи замечает, что данная версия песни намного медленнее оригинала. В толпе раздаются взволнованные крики, и, когда Гарри придвигает микрофону к себе, его губы прижимаются к нему. Он начинает петь, его голос глубокий, и он раздается так близко рядом с Луи, что это заставляет его трепетать. В ту самую ночь весь взмокший и очень шумный Гарри подвозит его до дома. И, пока Луи не проваливается в сон, он думает о том, как Стайлс пел «Happily»: медленно, глубоко и со страстью.