wherever you are is the place I belong

“@Harry_Styles: С днем благодарения всех американских фанатов. Море любви, много еды, отлично проведите время с семьей.хх" — Очень удивлен, что ты не прикрепил фотографию, где ты в костюме индюка, — произносит Луи, посмеиваясь, и Стайлс награждает его смертельным взглядом. Его нога тут же сползает с дивана, и он толкает ею прямо в бедро Томлисона. — Слушай, я показал тебе фотку, на которой я еще, кстати, маленький, полностью доверяя тебе. Так что это издевательство. Луи только качает головой, глядя вниз на свой телефон. Прошло несколько недель, с тех пор как он посетил концерт. За это время многое изменилось. Гарри ничего не упоминал о недо-поцелуе, впрочем, как и Луи. Однако, уже было множество гифок и картинок этого момента на тамблере и твиттере, что доказывало, что Томлинсон это не придумал. Не смотря на то, что GIF-файлы были не очень четкие, вы все равно могли хорошо увидеть то, как Гарри наклоняется к Луи, а затем в последний момент уворачивается от его лица. Была даже одна неловкая гифка, на которой Луи выглядел так, словно он только что стал свидетелем инопланетного вторжения. Дело было в том, что он действительно не знает, как поднять эту тему. Прошел почти месяц, и, конечно, заводить об этом разговор спустя столько времени, будет странным делом, а еще создаст путаницу. А Луи не хочет ничего портить. Потому что, честно говоря, он же не может начать разговор во время их обеденной трапезы со слов "Эй, помнишь, месяц назад мы чуть не поцеловались?". Это как-то ненормально. Желудок Луи начинает урчать, напоминая рычащий звук. Уши Гарри тут же навострились, как у какого-то щенка. — Хочешь, я что-нибудь приготовлю? Потому что, если честно, я так долго жду момента, когда уже смогу попробовать приготовить одно новое блюдо. Это курица фаршированная моцареллой, завернутая в пармскую ветчину. Разве это не звучит потрясающе? Луи никогда бы не отказался от того, чтобы бесплатно покушать. Особенно, если готовить будет Гарри, но он чувствует себя немного неправильно. — Я чувствую себя некомфортно. Ты и так готовил для меня много раз. Не хочу тебя утомлять или ещё что-то похуже этого. — Тогда помоги мне. — Луи открывает рот, чтобы возразить, но Гарри перебивает его: — Я знаю, что ты можешь сделать только макароны с сыром и в микроволновке, но тебе всего лишь девятнадцать. Ты молодой и здоровый, хотя все же еще крохотный человечек для этого мира, но ты еще можешь научиться готовить, милый. Это не так-то сложно. Я имею в виду, что — да, я неуклюжий, и каждый раз ты называешь меня новорожденным жирафом, когда с моими ногами творится какая-то странная фигня, однако, я умею готовить. — Я не думаю, что умение готовить, как-то зависит от неуклюжести твоих ног. — Да, это не зависит. Но, если я с моими неуклюжими лодыжками могу приготовить еду, тогда ты со своими маленькими крепкими лодыжками тоже сможешь, — он делает паузу и смотрит на него действительно полный решимости. Он выглядит так, будто выставляет свою кандидатуру на выборах в какой-нибудь клуб "неуклюжих". — Ты можешь сказать о человеке по его лодыжкам. — Он удивляется только что сказанным словам, но одобрительно кивает головой. — Думаю, я собираюсь это твитнуть.

***

Луи чувствует себя так, будто он достиг вершин. Чувство собственной гордости за себя было больше, чем даже когда один из его снимков впервые опубликовали в ежедневной газете. Он стоит на кухне в своих красных спортивных штанах, красной полосатой рубашке, его челка в беспорядке, но он сделал то, что можно назвать только чудом — перед ним стоит еда, и Гарри ему даже не помогал. Луи даже довольно симпатично оформил блюдо, разложив все на две тарелки. Он делает быстрый снимок своего прекрасного шедевра, а затем с огромной улыбкой на лице зовет Гарри на кухню. Лу чувствует себя так, будто он мама, которая с гордость следит за своим сыном на футбольном матче. Честное слово. Томмо чувствует присутствие Гарри прежде, чем видит его. Подбородок Стайсла располагается на его плече, а его руки со спины обвивают его за талию. Ему необходимо достаточно много времени, чтобы привести себя в чувства, поэтому когда он начинает говорить, его голос не дрожит. Но чувство безысходности охватывают Томлинсона, потому что хоть он сейчас и находится рядом с Гарри, он на самом деле так далеко от него. А то, что он даже не может заставить себя поговорить об этом инциденте с недо-поцелуем, разочаровывает его еще больше. — Смотри, что у меня есть. Это курица, фаршированная моцареллой, завернутая в пармскую ветчину, с домашним пюре, — с гордостью объявляет Луи, глядя на тарелки влюбленным взглядом. Это поистине исторический момент, ведь до этого лучшее, что он готовил — это рождественские печенья, которые, кстати, уже были в форме печенья, поэтому все, что ему оставалось сделать — сунуть их в печь. — Я думаю, что это очень судьбоносный день. Надеюсь, я нас не отравлю. — Не заходи в твиттер, — говорит вдруг Гарри, хитро улыбаясь, и берет тарелку с едой. — Во всяком случае, никаких телефонов за столом, поэтому ты не можешь этого сделать. Луи прищурившись смотрит на него. — Я даже еще не за столом. Какого черта ты сделал? — не дожидаясь ответа, Луи хватает свой телефон с гранитной стойки и разблокировывает его. Как только твиттер загружается, он заходит на страничку Гарри, и у него сразу же появляется желание ударить его в лицо, но не сильно, конечно. "@Harry_Styles: первый опыт Луи в готовке;) " Вместе с твитом было прикреплено его ужасное фото, но, блять, он даже нормально не может разозлиться на него. Вместо того, чтобы надрать ему задницу так, чтобы даже мир об этом узнал, он сейчас стоит и смотрит на него с выражением "ты мне не нравишься". — Мы можем уже сесть? Луи закатывает глаза, но все равно подходит к столу. Он ставит свою тарелку вниз и садится на стул, уже держа вилку в руке. — Я прямо-таки не могу больше ждать, чтобы попробовать это. От части от того, что это выглядит неплохо, а также мне хочется знать действительно ли я способен приготовить что-нибудь съедобное. Что-нибудь лучше, чем макароны с сыром в микроволновке, у которых всегда какой-то картонный вкус. Гарри присаживается на стул, ставя на стол два стакана с водой и свою тарелку, которая с мягким стуком опускается на поверхность. — Ладно, у мне есть, что сказать. Луи чувствует, как его желудок делает сальто. Это словно, когда кто-то пишет вам типа "я должен сказать тебе кое-что", а потом пять минут не говорит в чем дело. И сейчас Томлинсон чувствовал себя именно так. — Да? — Ты знаешь, что произошло месяц назад? — Я- — Мы встретились, — медленно произносит Гарри. — И поэтому сегодня, в нашу с тобой месячную годовщину знакомства, я бы хотел спросить тебя кое о чем. Желудок Луи делает чертово сальто с тройным переворотом. Он даже не знает, что это такое, но это действительно то, что он чувствует. — Да? Вот оно. Это то, чего он так ждал. Он, наверное, сейчас сидит с блаженно-глупым выражением на лице и улыбается широко-широко, от чего его лицевые мышцы начинают побаливать. Но ему действительно все равно, потому что – вау. Это происходит. — Какой твой любимый момент в нашей дружбе? Сердце Томмо замирает. Такое ощущение, будто ему с разбегу дали под дых. Неожиданно так… Но со всего размаха. И всё вокруг вдруг меркнет и рушится вниз. Словно внутри него тонет его собственный Титаник. Блять. Это дерьмовое сравнение делает ему еще больнее, потому что он не готов к смерти молодого Лео внутри себя. Пошел нахуй этот фильм за то, что он такой грустный. Пошел нахуй этот гребаный момент. Пошло все нахуй, потому что он такой мудак. Он верил в то, чему никогда не быть. Он старается не выглядеть разочарованным, однако, голос его все-таки выдает. — Хм, я думаю, это когда я впервые посетил твой концерт. Было довольно классно увидеть всех этих людей, — Томлинсон в этот момент звучит так, будто он сдутый воздушный шарик. — А для меня любимый момент произошел в кондитерской. Ты тогда решил, что шоколадные черепашки — это собаки. Луи смеется, но очень слабо. Словно он разбитая-разбитая игрушка, которая скоро развалится на части. — Да. Было смешно. Гарри пробует блюдо, и Луи замечает, как на его лице выражается удивление, которое он еще никогда не видел. — Восхитительно. Ты в первый раз готовил? Ни хрена себе. Удивительно, как всего одно предложение может испортить ваш день. Луи чувствует себя так, словно он дурацкий лопнувший шарик. Все волнение, которое было в его теле минуту назад, куда-то быстро испарилось. — Да, точно. Лицо Гарри приобретает угрюмое выражение. — Что случилось? Луи снова смотрит из свою тарелку и фальшиво улыбается. — Ничего. Просто я немного хочу спать, вот и все. Стайлс вновь улыбается. — Я тоже. После этого чертовски восхитительного блюдо мы должны вздремнуть. — Вообще-то мне сегодня нужно встретиться с Найлом. Он хочет, чтобы я пофотографировал его для паба, который он открывает. — Паб? Это очень волнительно, — говорит Гарри с набитым ртом. — Кажется, он очень крутой. Я хотел бы встретиться с ним. — Я не думаю, что тебе стоит это делать. Честно говоря у меня есть мысли, что он в тебя влюблен. У него столько различных версий твоих песен на телефоне. Одни в живом исполнение, другие — с телевизионных выступлений. Все, что угодно. Гарри прожевывает пищу и начинает смеяться, из-за чего Луи охватывает озноб. А еще он ужасно себя чувствует. И вообще он просто хочет пойти домой. — Правда? Может быть, мне действительно начать встречаться с фанатом. Будет так, как все журналы этого хотят. Луи бросает вилку на тарелку. Ему вдруг становится жарко. Так ужасно жарко, что ему просто хочется выйти на улицу, и чтобы холодный воздух ударил ему в лицо. — Знаешь, мне правда нужно идти. Оставишь мне немного еды? — он встает так, что стул со скрежетом проезжается по полу. — Найл убьет меня, если я опоздаю. — Он хватает пальто с вешалки, стараясь держать себя в руках и не взорваться. Хотя бы до тех пор, пока не покинет чертов дом Гарри. Его дурацкий дом. — Я позвоню тебе позже, ладно? Гарри теряет дар речи, когда Томлинсон смотрит на него, потому что его рот чуть приоткрыт, а глаза странно блестят. — О… хорошо. Луи закрывает за собой дверь, и он сразу же чувствует себя полным придурком. Он, определенно, перегнул палку. Эта была простая, глупая шутка. То, что обычно делают друзья. Парни. Приятели. Братья. То, что они делают постоянно — шутят. И он чувствует себя так глупо, когда ощущает, как слезы покалывают в глазах. И еще более глупо, когда они все-таки влажной горячей дорожкой скатываются вниз по его щеке. Лифт открывается и перед ним предстает парень с челкой, который как-то странно выглядит. Он кажется ему таким знакомым, однако, не может быть в этом уверен, потому что слезы, словно дымкой, затуманили его глаза. Он вытирает их и заходит внутрь. А когда парень приветствует его, Луи просто бурчит что-то в ответ. Сейчас он просто хочет попасть домой.

***

— Итак, ты говоришь, что ты не нравишься ему? Луи ставит свой стакан с пивом на барную стойку. — Да. Это именно то, что я сказал. Найл смотрит на него мягким взглядом. — Ударишь ли ты меня по яйцам, если я скажу, что на нем свет клином не сходится? Наверное, нет. Потому что было бы здорово, если бы Хоран сейчас вправил ему его забитые бессмысленными мыслями мозги. — Я просто хочу ударить его в его блядскую татуировку в виде бабочки. Прямо туда, прямо в живот, блять. — Хэй, не надо туда. Он сделал ее, поддерживая благотворительную организацию, которая оказывается помощь больным с буллезным эпидермолизом*. Ударь его лучше в его тату с ласточками. Прямо в грудную клетку, знаешь, да? После этого у него аж дыхание перехватит. Раньше я часто пользовался этим ударом в пабовских драках- — Ладно, ладно, ладно. Нет необходимости продолжать, ирландец, — возмущается Луи, постукивая ногтями по стеклянной чашке. — Я просто… я не могу поверить, что был настолько глуп. Слушай, он ведь называл меня своим другом, приятелем и постоянно использовал всякие другие дерьмовые дружеские обращения вроде этих. Я поверить не могу, что у меня были мысли, что он хочет быть больше, чем просто друзьями. Почему я раньше этого не замечал? Он ведь даже не называл меня по имени. Просто заменял его на дерьмовые товарищеские термины типа "чувак", "бро", "приятель". И это даже не преувеличение! Как, блять, это можно объяснить иначе? Найл все еще смотрит на него с сочувствием, и Луи просто хочется врезать ему за это. Томлинсон не хочет, чтобы кто-нибудь жалел его и смотрел на него так, будто он какой-нибудь больной зверек. — Возможно, ты все-таки нравишься ему. Помнишь, я также называл Барбару? В итоге, мы трахались на бильярдном столе после закрытия паба. Луи зажмуривается и пытается забыть только что услышанное. Пытается забыть, что он касался того ебанного бильярдного стола голыми руками, не зная, что голая задница Найла, возможно, касалась его поверхности. — Ну, в таком случае я собираюсь пристрелить тебя, Найлер. Он сказал, цитирую: "Какой твой любимый момент в нашей дружбе?". Акцент на слове "дружба". Найл делает характерный почмокивающий звук губами. — Слушай, да он все время твитет о тебе. У меня ведь на нем уведомления включены. — Почему-то я даже не удивлен. — И я всегда думаю о тебе, когда читаю его твиты. Он на днях писал в твиттере о человеке с челкой, верно? А у тебя есть челка, Луи. — Найл выглядит так, будто он ученый, который только что открыл что-то невероятно важное. Его глаза широко раскрыты, зрачки расширены, щеки порозовели. Конечно, он пьяный, но он по-прежнему выглядит так, словно нашел ответ на вопрос вселенского масштаба. — Ты понимаешь, что у половины гребаной планеты есть челка, Найл? Хоран пожимает плечами. -Но, — он недовольно хмурится. — Ладно, это действительно так. Луи чувствует, что он скоро взорвется. И как бы он хотел, чтобы существовала та самая кнопка, при нажатия которой он бы просто разлетелся на мелкие кусочки по всему полу, потому что Томлинсон был бы намного счастливее быть разорванным на части от этого, чем быть разбитым от боли в реальной жизни. Если бы его разорвало на маленькие кусочки, он бы больше ни о чем не заботился. И ничто бы не испортило его настроение. Однако, этой кнопки нет, и у него возникает желание, чтобы его сбил грузовик. Хотя морально он уже был давно им раздавлен. — Я хочу надрать ему его кудрявую задницу. — У него есть волосы на жопе? — в этот момент Найл похож на маленького ребенка в рождественскую ночь — И они… кудрявые? Луи делает глубокий вдох. — Даже если у него и есть кудрявые волосы на заднице, я все равно не узнаю об этом, помнишь? Мы же, блядь, самые "настоящие друзья на веки". — Ну, лучше быть друзьями, чем вообще никем, верно? Хотя мы с Барбарой видимо "друзья с преимуществами" или называй это как хочешь. В любом случае, это лучше, чем ничего. Тебе просто нужно сделать шаг назад и взглянуть на эту картину целиком, понимаешь? Если он действительно тебе нравится или даже, если ты его любишь, то лучше быть рядом с ним, прикидываясь другом, чем вообще быть никем и не иметь возможности видеть его, да? Луи на минуту замолкает. — Оказывается, ты пиздец какой умный, когда пьяный. Как-будто в стельку пьяный Сократ. _________________________ *Буллёзный эпидермолиз (Epidermolysis Bullosa) – редкое и на сегодняшний день неизлечимое генетическое заболевание, характеризующееся образованием пузырей на коже и слизистых оболочках при незначительных травмах или спонтанно.