wherever you are is the place I belong

Гарри открывает дверь, широко улыбаясь. — Давно не виделись, приятель. Если бы взглядом можно было убить, Гарри был бы уже мертв. Он бы уже давно лежал на своем чертовски дорогом ковре, холодный и обездвиженный. — Ага, просто я был немного занят. Много работал над пабом Найла. Знаешь, это очень здорово. Бильярдный стол, большой телик и много еще чего. — Мы должны сходить туда, он кажется классным. — Гарри закрывает дверь и странно подмигивает Томлинсону. Луи не любит, когда ему подмигивают. Это заставляет его думать, что Стайлс знает то, чего он не знает. Ему хватает всего одной секунды, чтобы осмотреть Гарри с ног до головы. И его даже не заботит насколько очевидно и открыто он сейчас пожирает глазами его тело. На нем широкий, темно-синего оттенка свитер, из-за чего его глаза кажутся светлее, как всегда чертовски узкие джинсы, а еще он босой. И Луи хочется залезть на него, как на чертово дерево. Он слышит, как Гарри прочищает горло, и снова смотрит на него, кусая губы, чтобы сдержать стон, грозящий сорваться с его уст. — Ты в порядке? — Ага. На самом деле все просто охуенно. — Он старается думать о Найле и его словах о том, что быть другом лучше, чем никем, но то, как Гарри смотрит на него, как его вьющиеся волосы касаются его лица, и как эти красивые, яркие, цвета сочный травы глаза пронзают его насквозь. Томмо словно находится под кайфом. И он чувствует, будто одно только присутствие Гарри способно поднять его на седьмое небо. — А ты? — Да, — Гарри отвечает медленно, не отводя глаз от Луи, и делает пару шагов к дивану. — Ты выглядишь немного… взволнованно? Не знаю какое слово лучше подобрать. У тебя так блестят глаза, и щеки здорово порозовели. И, конечно же, это совсем не потому что он дрочил десять минут назад. Совсем нет. — Только что проснулся, — тут же отвечает он. Ложь так быстро вырывается из губ Томлинсона, что это кажется Гарри подозрительным. — Слушал Coldplay, и это было та-а-ак расслабляюще… В общем, я отлично вздремнул. «Хотя на самом деле я мастурбировал на твое музыкальное видео».  Ну, честно, это же не его вина, что видео было заснято так близко к губам Стайлса, и это точно не его вина, что они так чертовски соблазнительно касались микрофона. Луи чувствует, что с каждой минутой эта ситуация раздражает его все больше и больше. — Да ладно? Потому что я видел, что ты добавлял всякую хрень в избранное в твиттере. Весь день, — произносит Гарри, скрещивая руки на груди. Кудрявый выглядит так, будто он разочарованный родитель. Луи же не может произнести ни слова. Он буквально становится немым, потому что его голос просто куда-то пропадает. Все, что он смог издать — это писк. — Что случилось? Ты ведешь себя странно. Я просто хочу знать в чем дело. Я обидел тебя? — Его взгляд смягчается. Все тело Луи превращаются в кашицу. Он не был готов к расспросам, особенно после того, как каждый вечер последние четыре дня он напивается, пытаясь избавиться от мыслей о Гарри, от его влюбленности в этого гребаного ублюдка, но в итоге все оборачивается в то, что он сейчас находится в его чертовой квартире. — Ядрочил, — выпаливает он. Все происходит так быстро, что он даже не понимает, а какого хрена он вообще это сказал. Когда до него доходит, что он только что ляпнул правду, Луи настигает ужас. Во всем виноваты эти чертовы глаза, которые неотрывно смотрят на него. Они заставляют его говорить правду. Просто какие-то два дьявольских изумруда. — Ты… ты что? Томлинсон прочищает горло. Луи уже один раз произнес это, так что, если он скажет еще раз, хуже уже не будет. — Я дрочил, — на этот раз он выговаривает четко и даже громко. Наверное, даже соседи услышали его признание. — Ты дрочил, — повторяет Гарри и выглядит в этот момент, как лягушка. Его глаза широко раскрыты, а лицо принимает странное выражение, которое Томлинсон еще не видел. Стайлс буквально-таки стал похож на лягушонка. — И что тебя возбудило? Сердце Луи останавливается. — Мне неудобно отвечать на этот вопрос. — Это было… из-за порно, которое ты смотрел? — Нет. Они смотрят друг на друга, кажется, целую вечность. Гарри даже не моргает. Он словно превратился в неисправного робота. — Я очень сильно хочу узнать ответ на свой вопрос. — Почему тебя это так сильно интересует? — Просто любопытно. Например, я возбуждаюсь разными способами. Иногда я люблю посмотреть на твинков*. А также мне нравится смотреть фото молодых парней лет 18-24 не очень мускулистых, хотя и мускулистых тоже. Когда я смотрю на какого-нибудь твинка- — Ладно, может достаточно? — Луи сразу сопоставляет параллель со своей матерью. У нее такой же голос, когда она злится. — Я не хочу говорить об этом с тобой. Гарри кажется растерянным. — Почему? Я подходящий человек, чтобы поговорить о- — Потому что прямо сейчас я представляю тебя обнаженным. Как только Луи это произносит, ему сразу же хочется хорошенько врезать себе по лицу. На лице Гарри напротив не отражается ни одна эмоция. Луи даже предположить не может, о чем думает Стайлс. Он просто неподвижно стоит на своем месте, а его лицо остается таким же безэмоциональным, как и минуту назад. Томмо еле держится в вертикальном положение, ведь его ноги трясутся от страха, а Гарри так и продолжает молчать. Но вдруг он дергается со своего места и опускается на колени. В этот момент Томлинсону кажется, будто из его легких выкачали весь воздух. Он шокировано наблюдает, как Гарри подползает к нему и — какого черта? — Что ты делаешь? — А что я делаю? — спрашивает он и… Бог ты мой! Он тянется к пуговицам на его джинсах и начинает расстегивать их, касаясь пальцами выступающих под брюками контуров его эрегированного члена. — Я правильно делаю? — спрашивает он, но тем не менее не прекращает своих действий. А Луи теперь не уверен, что когда-нибудь снова заговорит. Он просто стоит и смотрит на то, как Гарри одним быстрым движением опускает его штаны вниз на середину его бедер. Его член уже давно стал твердым, и это только от того, как до невозможности сексуально Гарри выглядит сейчас на коленях перед ним, как он спускает вниз его штаны, как приоткрыт его рот, и как тот полон нетерпеливого желания вобрать возбужденный орган. Луи понятие не имеет какого хрена происходит, и как вообще такое может происходить, но он просто… он просто нуждается в этом. — Гарри, что- — Я вроде… эм, говорил с Найлом, — произносит он, глядя на него с язвительной улыбкой. — Он мне все рассказал. Как бы все-все. Он сказал мне, что ты хотел надрать мне мою кудрявую задницу, и мне пришлось объяснять ему, что у меня нет никаких волос на ней. Этот парень странный. Он хотел знать, есть ли у меня кудрявые волосы на попе. Это немного странно, не находишь? Луи чувствует, будто его сердце бьется по всему телу. — Какого хрена? Как ты вообще…? Но? — Ты знаешь. — Он немного хмурится, пытаясь найти более удобное место на жестком полу. — Ты мог бы сказать мне. Я был здесь, думал, что ты не хочешь иметь со мной ничего кроме дружеских отношений, ну, знаешь, ничего романтического. — Я приготовил тебе еду, блядь. Я почти поцеловал тебя- — Видишь ли, я тоже думал об этом. Ты вроде бы хотел поцеловать меня, но ты также был немного напуган. Как-будто привидение увидел. Именно поэтому я в последнюю секунду и увернулся от твоих губ и больше не стал об этом упоминать. Просто тогда я подумал, что ты не хочешь этого поцелуя. Луи вдруг срочно становится необходимо сесть. Поэтому со спущенными штанами он добирается до дивана и, плюхнувшись на него, тут же прячет лицо в ладонях. — Гарри, я могу прямо сейчас на самом деле надрать тебе зад. Откуда мне было знать, что ты хотел чего-то большего, чем просто дружить, если почти через каждое слово ты обращался ко мне со всеми возможными дружескими словечками? Я имею в виду, ты серьезно? Ты называл меня приятелем, бро, другом, чуваком- — Я был смущен, — перебивает Гарри, все еще находясь на полу около входной двери, но все же на коленях подползает к дивану и усаживается около Луи. Томлинсон смотрит с разбитым выражением на лице на прибывающего на ковре Гарри, который выглядит сейчас словно щенок, жаждающий ласки. — И ты ведь даже ни разу не сказал, что ты гей. Луи открывает рот и закрывает его. Вновь открывает и снова закрывает. — Я просто подумал, что ты предположил это. — Я не хочу предполагать чью-то сексуальную ориентацию. Когда я говорил с Найлом, он был в очень узких джинсах, но ты ведь не начнешь разговор со слов «Эй, ты носишь узкие джинсы. Тебе нравятся члены?», чтобы узнать гей он или нет, верно? Луи переводит взгляд на свои колени: штаны по-прежнему болтаются на бедрах, его член упирается в мягкую ткань его боксеров, а Гарри по-прежнему находится перед ним на коленях. Все это произошло меньше, чем за пять минут после его прихода. И это слишком сложно осознать. — Ну, я гей. Определенно. На все сто процентов. — Я рад это слышать. А теперь, когда мы разобрались, я могу тебе отсосать? — Если… если ты хочешь, — с трудом выдавливает из себя Луи, и с этими словами лицо Гарри вновь оказывается напротив его паха. Стайлс с такой силой тянет его боксеры вниз, что Томлинсон даже немного сползает с дивана. Рука Гарри быстро накрывает возбужденный орган, от чего перед глазами Томмо начинают плыть радужные круги. — Я думаю, это можно расценивать, как признание в любви, — объявляет Гарри, нежно обхватывает губами головку члена, от чего бедра шатена непроизвольно вздрагивают. — Я думал, что это произойдет после… я не знаю. — Он снова вбирает член в рот, скользя губами по стволу, пока Луи откидывает голову назад, упираясь расфокусированным взглядом в потолок и пытаясь отыскать в голове нужные слова. Луи буквально скулит, когда видит, как язык кудрявого проходится по всей длине его пениса. — Какой-нибудь избитой фразы? Или поцелуя под дождем? — Гарри- — Ты хочешь, чтобы я полностью вобрал твой член в рот, Луи? Это то, чего ты хочешь? — спрашивает Гарри. Его голос такой глубокий и хриплый, как после концертов. Луи не может говорить, даже не хочет пытаться, поэтому он просто беспомощно всхлипывает и смотрит вниз, чувствуя, как его очки постепенно сползают на кончик носа. Гарри кладет обе руки на колени Луи и толкает его назад так, что тот почти полностью ложится на спину. — У меня концерт скоро, — шепчет он еле слышно. Гарри надавливает языком на головку члена и проводит языком по выступающим венкам. Эти действия производят тот же эффект на Томлинсона, что и предыдущие — он скулит и кусает губы. — Ты собираешься жестко трахнуть мой рот, Лу? Ведь твой член такой большой, и, я думаю, он может стать причиной того, что мой голос станет грубым. Луи на самом деле не знает, как он до сих пор жив, как он до сих пор дышит. Он уверен, что душа вот-вот покинет его тело. Гарри наклоняется и обхватывает своими алыми губами и теплым мокрым ртом член Луи и целиком, до самого упора в пах, медленно втягивает его в себя. — О боже. Блядь. Гар-р-ри… Гарри со стоном и с пошлым чмоканьем выпускает его член, поднимая на Луи совершенно невинный взгляд, и он был бы действительно невинным, если бы не белёсая ниточка слюны, протягивающаяся от головки члена до губ Стайлса. — Ты понравился мне в тот самый момент, когда я столкнулся с тобой. В тот самый момент, когда ты назвал свое камерное оборудование детками. — Он смотрит на Луи, мило улыбаясь. Улыбка выходит даже слишком милой, учитывая в каком они сейчас находились положении. Но у Гарри это получилось. Каким-то образом. — Блять, — он облизывает кончик члена, плотно обхватывая его губами, опускается до самого основания, вбирая его полностью, а затем вновь возвращаясь к головке. Луи громко стонет, когда Гарри очередной раз проходится кончиком языка по уздечке. — Гарри, твой рот... — Он задыхается, дергая бедрами вверх. — Я не уверен, что долго продержусь- Без предупреждения Гарри снова всасывает член в рот, втягивая щеки и опускаясь на всю длину. Стайлс стонет, и приятная вибрация, пробежавшаяся по бедрам Томлинсона, заставляет Луи окончательно потерять контроль над своим телом. Он резко толкается бедрами вверх, от чего головка члена упирается в заднюю стенку горла кудрявого. Гарри давится, но все же продолжает усердно сосать, впиваясь короткими ногтями в аппетитные бедра напротив. — Гарри, только двигайся. Двигайся, двигайся, двигайся. Но несмотря на мольбу, кудрявый все-таки останавливается. Он не выпускает член изо рта, подавляя рвотные рефлексы и еще сильнее сжимает бока Томмо. Луи на секунду открывает глаза и встречается с влажными, неотрывно изучающими его глазами. О, этот взгляд теперь Луи вряд ли когда-нибудь забудет. В нем столько нежности и похоти, и страсти, и всего лишь одного такого взгляда хватает, чтобы послать тысячу электрических разрядов по всему телу Томлинсона. Он поджимает пальцы на ногах, кожа головы приятно покалывает, сердце бешено колотится о ребра, и это от того, как Гарри сейчас смотрит на него снизу вверх. Гарри делает глубокий выдох, растягивая ниточку слюны, протягивающуюся от головки члена до губ Стайлса. То, как «грязно» это выглядит, заставляет Луи издать полустон-полувсхлип. Гарри неуверенно ослабляет хватку на его бедрах, и Луи из-под дрожащих, опущенных ресниц наблюдает, как кудрявый начинает медленно поглаживать его член обеими руками. Он замечает, какой красивый красный оттенок приобрели его губы, и как чертовски непристойно они блестят от слюны. Несмотря на то, что Луи дрочил некоторое время назад у себя дома, его тело до сих пор напряжено и требует разрядки. Однако, он как-то сумел не выставить себя на посмешище и не кончить, едва Гарри впервые прикоснулся к нему. И как же он благодарен судьбе за это. — Ты хочешь кончить мне на лицо? От этих шести слов Луи чувствует себя так, будто из него весь воздух выкачали. Будто его ударили кулаком в живот самым наилучшим для этого возможным образом. (Если удар по животу вообще может быть приятным ощущением). Он даже не в силах сформулировать хотя бы одно слово, его рот просто лениво открывается и закрывается. Таким образом ему удается только хмыкнуть, и Гарри принимает это за положительный ответ. Стайлс выпрямляется, обхватывая теплой ладонью член Луи, и резкими движениями в быстром темпе начинает ему надрачивать. Он вновь наклоняется вниз, его кудряшки, падающие на его лицо, щекочут бедра Томлинсона. — Ты знаешь, — начинает говорить он, смотря на Луи этим взглядом. — Я где-то читал, что маски для лица из спермы являются ключом к вечной молодости. — Ты... — Луи стонет, продолжая вбиваться в теплую ладонь парня с удвоенной скоростью. — Ты используешь меня для вечной молодости? — он понятия не имеет, каким образом его мозг работает в этот момент: он лишь чувствует, как большая ладонь сжимает и поглаживает его член, и этого достаточно, чтобы у Луи отключились основные двигательные навыки на недельку или две. Гарри приоткрывает рот и начинает ласкать ствол, двигаясь то вверх, то вниз, при этом специально задевая кончиком языка уздечку пениса. Его язык выделывает невероятные вещи, заставляя волну электрического тока бежать по позвоночнику Луи. Томлинсон чувствует, как ноги трясутся от настигающего его оргазма, как пальцы начинают поджиматься, впиваясь глубоко в жесткий пол, как закрываются его глаза от эйфории и блаженства. Он чувствует, как его тело тяжелеет в несколько раз, как оно утопает в диване, как будто он только что пробежал весь марафон. Гарри вытаскивает член изо рта и становится под таким углом и на таком расстоянии, что сперма обязательно окажется на его лице. Только мысль о том, что красные губы Гарри, его ресницы и нос будут в белесой вязкой жидкости, заставляют Луи напрячься.  — Гарри, я скоро, — еле-еле произносит он. Его очки еле держаться на переносице. Он чувствует, как капля пота медленно стекает вниз по его шее. Собрав все оставшиеся силы, Томмо открывает глаза. — Скоро, — шепчет он снова, и его голос звучит так разбито, так высоко, но в это же время так низко. — Тогда давай, — подстегивает Гарри, сильнее оборачивая ловкие пальцы вокруг его члена и кусая свои губы. — Кончи для меня. Луи кончает, сильно напрягаясь. Наверняка, он будет чувствовать боль в мышцах еще неделю. Он пытается держать глаза открытыми, но ему удается лишь мельком увидеть лицо Стайлса. Он понимает, что достигает точку невозврата, когда внутри него завязывается тугой узел. Каждая его мышца натянулась до предела, словно стальная струна, и он чувствует, как последние капли вязкой белесой жидкости стекают вниз, пачкая все еще плотно обернутые вокруг его органа пальцы Гарри. Когда он снова открывает глаза, он чуть ли не кончает во второй раз. Все лицо кудрявого, его ресницы, нос и губы покрыты спермой. Он сидит там, запрокинув голову вверх, чтобы ничего не стекло на пол, высунув язык и облизывая свои красные, опухшие губки. — Я кажусь вечно молодым? Луи шумно выдыхает, не зная, что сейчас им движет: недолго думая, он выставляет руку вперед и прижимает большой палец к припухшей нижней губе Гарри, размазывая по ней свою собственную сперму. — Должны ли мы… должны ли мы поговорить о наших чувствах? — Возможно, мне стоит для начала привести себя в порядок, так как, ну знаешь, я думаю, твоя сперма на моем лице немного отвлекает. — Ладно, — произносит Луи. Гарри все еще стоит перед ним на коленях, но уже с чистым лицом и вау — его кожа буквально сияет. Он трясет головой, пытаясь избавиться от отвлекающих мыслей и сосредоточиться на том, что происходит сейчас. — Ладно, Найл значит все рассказал тебе. Гарри кивает. — Все. — Ну, я думаю, что это… ты знаешь… в общем ты мне нравишься, — Луи изо всех сил вымолвил эти слова. Он никогда не был таким нервным, говоря о своих чувствах, поэтому то, что он чувствует, кажется ему немного странным; его уши покраснели от того, как Гарри внимательно его слушает. — И из-за того, что ты только что сделал… — Из-за очень хорошего минета- — Я полагаю, что это взаимные чувства. — Очень взаимные, — соглашается Гарри. — Ты должен увидеть мой дневник. — Это тот маленький и коричневый, что ты всегда носишь с собой? — Да. — Гарри садится на пол, скрестив ноги между собой или как обычно это называют — в позу лотоса. — Там есть пару песен о тебе. Это на самом деле немного странно. Особенно теперь, когда я собственно сказал тебе об этом, но ты.. хм. — Он переводит взгляд на свои ноги, улыбаясь. И это странно, потому что обычно он не ведет себя таким образом. Луи не может вспомнить ни одного случая, когда Гарри выглядел бы настолько взволнованным. — Ты — вроде как, мое вдохновение для моего нового альбома. Гарри снова смотрит вверх. Его глаза по-прежнему немного блестят, и именно этот блеск придает его зеленым глазам особое очарование. Луи хочется завернуть это кудрявое чудо в одеяло и защитить его от всего мира. Еще никогда ни к кому он не испытывал подобных чувств. Гарри взрослый человек, и он способен позаботиться о себе сам, но Луи не дурак. Он видит, как лицо Стайлса меняется, и как он пытается отшутиться, когда кто-то в социальных сетях говорит о нем неприятные вещи. И Луи позаботится о том, что начиная с этого момента, он будет немного усерднее смеяться над его шутками, даже если они будут чудовищно несмешными. — Итак, поскольку твой альбом обо мне, — шепчет Луи, сползая вниз с дивана. Ухмылка, появившаяся на лице Гарри, заставляет Томлинсона затаить дыхание. Он садится на колени кудрявого, обхватывая его талию ногами и скрещивая их за его спиной. И этого достаточно для того, чтобы у Томмо появилась одышка. — Это нормально? Гарри громко сглатывает. Луи даже не знает, что он делает. Он по-прежнему чувствует себя на седьмом небе от счастья от того, что только что произошло между ними. — Да, — выдох, — да, все нормально. Луи вздрагивает, наблюдая за тем, как руки Гарри движутся от пола и смыкаются на его талии. Они такие большие и теплые, что даже сквозь рубашку он чувствует их жар. Луи чувствует себя опьяненным. Это действительно лучший способ, которым он может описать свои ощущения. Глядя вниз на Гарри, чувствуя его руки на своей талии, его красные губы, напоминающие о том, что недавно случилось: все это одурманивает его сознание. — Значит ли это, что мы теперь, — он прочищает горло, упираясь бедрами вперед и стараясь не обращать внимания на звук, который вырывается из губ Гарри, — бойфренды? — Ну, я думаю, мы совершенно точно не подруги. Луи толкает Гарри в плечо. ______________________________ * Твинк (англ. Twink)  — жарг. молодой (до 25 лет), привлекательный, стройный юноша, часто почти не имеющий волос на теле.