Глава 2 - "Семейная идиллия"
29 февраля 2016 г., 17:06
Для бегства нужно твёрдо знать не то, куда бежишь, а откуда. Поэтому необходимо постоянно иметь перед глазами свою тюрьму. В.Пелевин «Чапаев и пустота»
Прошло две недели, а я всё также не продвинулся на пути «сделай свою жизнь нормальной». Я дошёл до того, что систематические тычки и избиения от Берга стали нормой. Для меня вообще понятие норма всегда имело весьма странный оттенок. Ещё полтора месяца назад для меня было нормой спать за деньги, хотя сейчас я содрогаюсь от этой мысли, тогда я не испытывал практически никаких неудобств. Да, я чувствовал себя униженным и обделённым, но за трудовыми буднями эмоции слегка угасали и не казались такими уж значимыми. Сейчас я прихожу в ужас, думая о том, чем мне приходилось заниматься, ещё больше меня пугает то, что так я мог жить до того момента, пока я стал бы не нужен, и меня бы не выбросили на улицу, за чем последовала бы неминуемая смерть. От этого делается плохо и одновременно хорошо, ведь сейчас я живу почти счастливо. Да, меня презирают одноклассники, достаёт компания из трех ублюдков, не любят учителя, я уже не говорю о чувствах домашних, которые должны бы были изображать мою семью. Но всё же это лучше, чем то, что я имел. Берг разговаривает со мной сквозь зубы, Клод доходчиво даёт понять, что я ему безразличен, а в школе я чувствую себя чужим, я, мать вашу, счастлив! Нет, со мной точно что-то не так… — Алоис, мне звонил Спирс, — вот уж эта сука, и дня не проживёт, если на меня не нажалуется. И что он прицепился ко мне? Хотя он не только ко мне, он ещё к литератору нашему неровно дышит, отчитывает его как мальчишку, ну и меня примерно также. Только литератору все эти россказни, что о стенку горох, а на меня будет воздействовать Клод. Если бы он воздействовал, как делают это родители, я бы не был против. Например: останешься без ужина или неделю без компьютера, или вот, например, Берга, после того как он в очередной раз меня избил, посадили под домашний арест. Но, как говорит Клод, они не эффективны в вашем случае. Удивительно, но я в чем-то с ним согласен. Лишать меня ужина бессмысленно, Клод меня наоборот пытается откормить, запретить игры и компьютер невозможно, я и так далёк от него, максимум, чем я пользуюсь — офисом, и то только для того, чтобы напечатать доклад, который, кстати говоря, я пишу при помощи книг. Посадить под домашний арест также не представляется возможным, я вообще не гуляю. Просиживаю всё своё свободное время в комнате, делая уроки или рассматривая пейзаж за окном, я даже не читаю. Учиться благодаря своему затворничеству я стал намного лучше, но Спирс то ли по привычке, то ли из-за того, что я до сих пор не перенял на веру образ мышления, а заодно и форму школы, цепляется по любой причине. Но надо отдать ему должное, иногда он защищает меня от Берга. Вообще, меня самого добивает тот факт, что я позволяю так с собой обращаться, когда мог бы быть избавлен от подобного типа в два щелчка. Но нет, я неизменно получаю тумаки и затрещины, бывает, головой макнут в унитаз… Хорошо ещё, что пока никто не пытался посягнуть на мою задницу, но тут дело скорее в возрасте. Мои одноклассники, несмотря на их внешнюю браваду и часто внушительный вид, невинные дети. Ржут над глупостями вроде двух вареных яиц с одной сосиской — наш стандартный завтрак в столовой. Но я отвлёкся, Клод, кажется, уже закончил свой монолог и выжидающе смотрит на меня. — Хорошо, я всё понял. Сделаю, как просит мистер Спирс, — стандартная фраза. Клода, как оказалось, лучше не злить. Он псих похлеще меня. — Алоис, ты уверен? — Клод вдруг подходит ко мне и крепко держит за плечи, смотрит прямо в глаза. Как на умалишённого. Что это с ним? Дёргаю плечом и убираю его руки. — Да, ты сомневаешься во мне? — Нет, это не похоже на тебя, ты никогда не изъявлял желания участвовать в общественной жизни, — что? Какая ещё общественная жизнь? О чём он? Разве Спирс не нажаловался Клоду, что я отказался на биологии препарировать лягушку? — Э, да, — киваю утвердительно, — всё меняется. — Ладно, тогда Шталь и Близняшка едут с тобой. Кто-то должен за тобой присмотреть, — что? Едут? Куда едут? Я еду куда-то? — Тебе помочь со сборами одежды? — Да, лучше бы помочь, — Клод разворачивается и идёт в сторону моей комнаты. Так, надо вспомнить, что в последний раз обсуждали на перемене. Берг, кажется, говорил о том, что в июле поедет с родителями в путешествие по Европе. Стоп. Лето. Каникулы… ШКОЛЬНЫЙ ЛАГЕРЬ? Мать вашу, на что я согласился?! Иду вслед за Клодом, он уже открыл мой шкаф и придирчиво осматривает его содержимое. — У тебя нет плавок, надо будет купить. — Не успеем. — Еще один день, успеем, — ага, значит, уезжать послезавтра. Уже кое-что, осталось узнать, куда. — А зачем тогда сейчас собираться? — упрямо спрашиваю я, он оборачивается, хмурится. — Зная тебя, ты будешь собираться в последний момент и половину забудешь взять. — Можно ведь завтра? — Нет, завтра докупим необходимое. У тебя почти нет летней одежды, да и то, что есть, не подходит для лагерной жизни. — Пусть, — осторожно касаюсь его руки, он замирает, смотрит на свою кисть и неожиданного гостя на ней. — Хочешь выделяться? — Хочу, — Клод одергивает руку. Демон-недотрога. — Вам необязательно делать это так откровенно, вы и так выделяетесь. — Опять вы? — он молчит. Думает, что ответить. — Думаю, вы справитесь всё-таки сами, — еле сдерживаю разочарованный стон, когда он выходит из комнаты, плотно прикрывая дверь. Сборы одежды прошли скучно и долго. Клод был прав, у меня почти ничего не было для лагеря, начиная от плавок, заканчивая дорожной сумкой, в которой, собственно, должны были быть эти плавки. На следующий день я ожидал, что он поедет со мной по магазинам, но этого не произошло. Этот гад отправил меня, Шталя и Близняшку с водителем, отдал ему кредитку и сказал мне, что ему некогда возиться с покупками и заодно со мной.* * *
— Здорово, что мы едем в лагерь, да, Шталь? — Близняшка во всем видит плюсы, меня эта его способность неимоверно раздражает. Насколько я знаю, Шталя тоже, но он как-то по-особенному относится к Близняшке, поэтому почти всегда прощает ему его розовых пони и глупые слащавости. Мне даже немного обидно, мне-то он ничего не прощает, хотя я вроде ничего плохого не сделал ему. — Ага, — отвечает Шталь, смотря в окно. Я сижу почему-то между ними, что за хрень вообще?! — Алоис, замечательно, что ты захотел ехать! Я очень хотел, но Клод нас бы не отпустил, а так он нас за тобой приглядывать отправляет, — Шталь фыркает. — Чем ты на этот раз недоволен? — игнорируя Близняшку, спрашиваю Шталя. — А тем, что у меня, возможно, были планы на лето. — Мы же не на всё лето едем. — Дело не в этом, просто с какого перепугу мы из-за тебя должны куда-то ехать?! — Шталь, ты же сам хотел? — вдруг говорит Близняшка. Значит, этот урод не против поехать в лагерь, просто его бесит, что он едет только потому, что я изъявил желание туда поехать. — Заткнись, — беззлобно отвечает немец рыжему. Близняшка надулся. — Тебя никто не заставляет ехать, — Шталь выразительно посмотрел на меня, — скажу Клоду, что ты не едешь. — А кто будет твою тощую задницу прикрывать? — Как будто ты в обычное время этим занимаешься! — Кто-то готов зарыдать от обиды, что его пару раз головой в унитаз макнули. Ничего, с тобой вещи и похуже хотят сотворить, Берг — детский сад. — Что? — Что слышал. — Говори, — упираюсь в него взглядом, немец недовольно жует губу, — говори сейчас же! — Да отвали ты. — Не скажешь, нажалуюсь Клоду, что ты плохо выполняешь свои обязанности. — Шантаж — это в твоем стиле, Транси, — фыркает Шталь. Вот что с ним сделать? Как с ним можно спокойно разговаривать? — Шталь, мне надо знать. — Зачем? — вдруг серьезно спрашивает он. — Хочешь чувствовать себя как-то по-особенному? Как принцесса, которую постоянно все защищают и пылинки сдувают? А ведь ты такой и есть, Алоис. Все с тобой носятся, даже Спирс защищает, — зло цедит Шталь. Почему он так меня ненавидит? — Ты это скажи моим синякам, которые не успевают зажить. — Синяки, — хохотнул Шталь. — Слабак ты, Алоис. Дальше ехали молча, Близняшка приуныл после нашего диалога с немцем, Шталь был мрачен, как туча, я, наверно, со стороны выглядел не лучше него. Покупки вовсе меня не радовали, меня вообще обыкновенно не интересовали ни вещи, ни их приобретение. Хотя сейчас я мог бы позволить себе всё, что мог только вообразить, на деле же я сам выбираю себе дурацкие шорты цвета хаки в задрипанном магазинчике. Удивительно, что в нём можно расплачиваться банковской картой. Почему нас сюда отвезли? Через час, выжатый как лимон, я нервно наблюдаю за тем, как рыжий пытается надеть на разъяренного немца дурацкую соломенную шляпу. Это продолжается довольно долго. Теряя терпение, выхожу с пакетом из магазина и направляюсь к курящему водителю. — Где эти двое? — спрашивает он. — Дурью маются. — Ничего не меняется, вы всё купили? — Думаю, да, — сажусь на заднее сидение. Мы ждём еще минут пятнадцать. Водитель оглядывает свои часы, решает пойти сам за Шталем и рыжим. Через несколько минут я наблюдаю, как из магазина выходит водитель, за ним две фигуры, активно размахивающие руками, в которых куча пакетов. Они подходят к машине, на этот раз садятся так, что Близняшка оказывается между мной и Шталем. Тем лучше, не будут переговариваться через меня. — Алоис, а ты чего так мало купил? — удивляется Близняшка. — Графья сегодня не в настроении, — ржёт Шталь. Отвечать ему что-то — затевать бессмысленный спор с перепалками. — А может, поедем в Макдональдс? — Близняшка просить умеет, глаза как блюдца, губы бантиком сложил, только что слезу не пустил. Манипулятор тот ещё. Наверно, поэтому его Шталь и терпит, хотя какое терпит, наслаждается. — Алоис? — водитель вопросительно смотрит на меня через зеркало заднего вида. — Делайте что хотите, — мне вообще никуда не хочется ехать. Хочу забиться в угол кровати под одеяло и пролежать там вечность. Чтобы никто меня не трогал и не мучил. А лучше, чтобы Клод был рядом, чтобы он меня обнял и… Дальше я не придумал, все мысли о сексе с ним кажутся кощунственными. Наверно, из-за того, что я привык думать о сексе как о неприятном и грязном действии. Ближайший Макдональдс оказывается на улице параллельной той, где мы покупали одежду. Не слишком большой, но как и все подобные заведения сильно переполненный желающими отведать вкусной и вредной пищи. Не помню, когда последний раз ел гамбургер. С того времени, как Клод занялся мной, он кормит меня только домашней пищей. На все подобные заведения он смотрит с отвращением. Обо мне такого не скажешь, я плебей, а значит, я люблю фаст-фуд. Меня не переделаешь. В очереди стоим недолго, всё это время водитель пытается сообразить, какой из представленных бургеров больше и вкуснее. Близняшка активно спрашивает у Шталя, появились ли на стенде новые коктейли, у рыжего плохое зрение. Немец уже определился с выбором, поэтому послушно отвечает на все вопросы Близняшки. Стоять в очереди было скучно, поэтому, сказав водителю, что буду гамбургер и кофе, я пошёл искать свободное место. Мне повезло, на втором этаже заведения оказался закуток с двумя свободными столами, около окна. Я, довольный собой, уселся и принялся разглядывать улицу. Надо признать, что начало лета способствовало моему приподнятому настроению. Город не выглядел серым и унылым, наоборот, деревья буквально расцвели. Всё дышало ожиданием радости и веселья. Дорогу недавно помыли, и она приобрела тот самый неповторимый цвет, про который так любят надменно говорить — цвет мокрого асфальта. Мои мысли прерывает касание к плечу. — Алоис, ты тут? — рыжий смотрит как-то обеспокоенно. — Чего вы так долго? — отмахиваюсь я и улыбаюсь. — Опять прынц не доволен, — фыркает Шталь и садится напротив меня, водитель садится рядом с немцем, а рыжий плюхается рядом со мной. — Прынц не доволен, что некоторые, особо неприятные типы вечно до него докапываются. — Не представляю, о ком ты, — улыбается Шталь. В глазах всё те же презрение и насмешка. — Ну тогда жуй свой Биг-Мак, тупоголовый.* * *
Ночью на тридцатое не могу заснуть. Завтра я уеду от Клода на две недели. Как я там буду? Зачем я вообще согласился? Из желания стать нормальным, или из глупого рисования перед Клодом, мол, вон я какой, плевать, что меня там, скорее всего, в первый же день макнут куда надо. Может, было бы лучше остаться? В животе урчит, наверно, потому что после Макдональдса меня тошнило, я не ужинал. Кстати, по этому поводу Фаустус отчитал не только меня, но и водителя. Даже Близняшке досталось, хотя обычно его никто не ругал. Шталь заступился за рыжего и поругался с Клодом. Я молча выслушал всё, что мне сказал демон, пообещал больше так не делать. Решив, что спать мне всё равно не хочется, я встал с постели, надел халат, который висел на стуле рядом, и вышел в тёмный коридор второго этажа. В доме тихо и немного страшно. Пол скрипит, наверно, потому, что старый паркет. Вообще не понимаю, почему Клод выбрал именно этот дом. Ведь мог же взять новое строение, но нет, взял дом колониального периода. Спускаюсь со второго этажа, держусь за перила, в темноте все предметы выглядят зловеще, почему-то вспоминается ночь нашей встречи с Клодом. На кухне зажигаю боковую лампу, стоящую на подоконнике, комната сразу приобретает уютный вид. Холодильник забит до отказа, всё на своих местах. На контейнере с бутербродами, наверно, с сёмгой, наклеен стикер, на нём рукой Клода подписано "Завтрак Алоиса". По телу разливается тепло, а в душе становится горько и одновременно щемяще хорошо. Клод писал моё имя, он ведь думал обо мне, когда писал его? Заткнись, Алоис! Что ты ведёшь себя, как девчонка влюблённая. Он писал моё имя, он подарил мне валентинку, он поцеловал мой пупок и позволил носить свою рубашку. Это же всё противно. Достаю контейнер, чай кипятить лень, поэтому открываю коробочку и откусываю кусочек чёрного хлеба с солёной рыбой. На языке сразу образуется слюна, обожаю вкус сёмги, есть в ней что-то такое, неземное, что ли. Мои мысленные вздохи и ахи прерывает голос. — Что я говорил по поводу еды на ходу? — Клод стоит, облокотившись о косяк двери и ехидно улыбается. — Так я же стою, а не хожу, — он вздыхает, идёт к чайнику и включает его, потом выдёргивает бутерброд из моих пальцев и кладёт его на чистое блюдце. — Садитесь, — покорно сажусь за стол, он достаёт чашку и пакетик зелёного чая. — Даже не будешь заваривать? — вопросительно смотрю на него. — Насколько я понял, вы не ценитель заварного чая, пакетики вас вполне устраивают. — Ты же хотел мне привить хорошие манеры. — Манеры тут не причем. Вкус не исправишь, — не слишком приятно подобное слушать. Будто я оборванец какой, а он аристократ с родословной. Клод наливает чай, выкладывает ещё два бутерброда на тарелку. Сам садится напротив. — Ты ничего не будешь? — глупо спрашивать такое у демона. Но у нас же всё тут на вранье построено. — Я сыт, — коротко отвечает Клод, прожигая меня взглядом. Я с удовольствием запихиваю в рот ещё один бутерброд. Фаустус морщится. — Не торопись, жуй тщательно. — Голодный очень. — Всё равно, плохо пережёванная пища может стать причиной заворота кишок, — сразу как-то резко перехотелось есть, откладываю последний бутерброд на тарелку. — Тебе же лучше. — С чего вы взяли? — Я слышал, если во время не сделать операцию, человек умрёт, — что я хочу услышать на эту реплику? Слова о том, что он не хочет моей смерти? Или о том, что ещё рано, и мне стоит ради чего-то жить? Наверно, я так и не повзрослел, раз прибегаю к такому детскому приему. — Не всегда, а значит, надо будет возиться с больным, это утомительно, — а вот и реальность, Алоис, он даже не пытался скрыть свои мотивы, ему не зачем, он же не испытывает никаких чувств к тебе. Разве что усталость. — Пожалуй, я наелся. — Ложитесь спать, завтра вставать рано. И я ложусь, хотя не засыпаю до самого утра. Возиться ему со мной утомительно. А мне с ним не утомительно? Чёртов демон. ____ Алоис: Какого чёрта?! Какой лагерь? Автор: Любовь сильнее разлуки! Алоис: Да что ж это за хрень-то а? Когда мы уже останемся с ним наедине?!
