Безумства мне укажут путь

      Когда он очнулся, то понял, что больше не находился в пещере, а лежал на диване в гостиной. Видимо, сюда его было доставить ближе всего. Рядом нервно расхаживал Клод, в человеческой форме, хотя его вид окровавленной рубашки не оставлял сомнений. Тут же был и Деванш. Полдюжины людей, измученных, испуганных, в том числе и Рахшаса, на удивление вовсе не похожая на ту куклу, коей была всего неделю назад, тоже находились в комнате. Транси открыл глаза и уставился на весь этот бедлам. Казалось, что люди не знали, что им нужно было делать, они были возбуждены, напуганы и кажется, рады тому, что выжили. Часть из них опасливо косилась на Клода.       — Я уже вызвал скорую помощь, — деликатно сказал Деванш. Фаустус кивнул, даже не обращая на него внимания. — Мистер Кадар сильно пострадал.       — Неудивительно, он дважды чуть не стал сосудом для своего папаши. Если бы они вызвали Ньярлатхотепа, он бы точно не выжил. Кажется, Асман в конце жизни окончательно сошёл с ума, — добавил Фаустус.       — Боюсь, репутация господина окончательно испорчена.       — Бросьте, вам на это плевать, — ответил Фаустус. — Вы желаете одного.       — Мистер Транси, — позвал Деванш Алоиса, когда понял, что последний пришёл в себя. Трансис трудом сел и посмотрел на слугу, затем на Клода. Тот почему-то тут же отвернулся, сжав губы в тонкую линию. — Как вы себя чувствуете?       — Ну, как для мёртвого неплохо, — хрипло отозвался Алоис. — Что случилось?       — Я могу вас поздравить, — улыбнулся Деванш. — Вы всё-таки выпутались из паутины, которую сплёл Ананси.       Клод при этих словах фыркнул.       — За это вас надо бы убить, — сказал он мстительно.       — Увы, это практически невозможно, — чуть извиняющимся тоном ответил Деванш. — Вы и сами знаете.       — Я бы хотел, чтобы вы немедленно отправились туда, откуда пришли.       — И я бы этого хотел, — ответил старик.       — Нет, подождите! — тут же воскликнул Транси. — Что с Сомой? Где он? — Деванш кивнул на соседний диван и Алоис увидел бледное восковое лицо, он был похож на мертвеца.       — Он ведь не умер? — спросил Алоис, ощущая, как слёзы наполнили глаза.       — Нет-нет. Но ему предстоит ещё долгий курс реабилитации. И да, наверно нужно оправдать вашего друга, — сказал Деванш мягко. Люди, до этого шептавшиеся и бросавшие осторожные взгляды на Сому, притихли.       — Я состоял на службе Асмана Кадара более двухсот лет. И за это время он множество раз менял лица.       — Менял лица? — удивился Алоис. Старик кивнул.       — Последний раз был в конце пятидесятых. Собственно Асмана Кадара никто, кроме меня и не знал. Он умер, когда ему исполнилось шестнадцать. Потому что его предок, приходившийся ему пра-пра-пра… дедом, как и множество раз до этого, забрал тело своего потомка и прожил его жизнь за него. Пара дней назад в день рождения Сомы — был идеальный день для ритуала, день Маклу. День лжи и обмана, когда люди прошлого носили маски, чтобы Маклу при встрече с ним не мог обмануть их.       — Но ритуал не вышел, да?       Деванш кивнул.       — Ньярлатхотеп — многоликий Бог, требующий плату за открытие своих врат. Убиенная жертва должна быть близкой тому, чьё тело будет занято. Асман совершал переходы множество раз и всё, что ему требовалось — это принести жертву, чтобы дух Сомы окончательно был изгнан.       — Так он не ненавидит меня, — с облегчением сказал Алоис и лёг обратно.       — С чего бы ему ненавидеть вас? — удивился Деванш.       — Не знаю, — ответил Транси. — Просто как-то полегчало, — признался он. — Постойте! — сказал он резко. — А как же ваше освобождение?       — Освободите меня вы, — предложил Деванш.       — Но ведь я… — Транси хотел было сказать, что не брал Деванша во служение, но мгновенно понял, что нужно было делать.       — Я освобождаю вас, — сказал он просто. Под удивлённые вздохи гостей, Деванш распался на тысячи мелких частиц. Они существовали всего доли секунды и блестели как капли дождя под солнцем, а потом исчезли, растворились, словно ничего и не было.       — Я этого не перенесу! — воскликнула леди Барнетт, рухнув на пол без чувств. Никто не поспешил ей на помощь. Очевидно, с ней случился нервный припадок, но остальные были слишком заняты своими собственными переживаниями. Фаустус, выглядевший невероятно раздражённым, впустил в комнату скорую помощь и нервную леди погрузили на носилки первой.       — Неужели это всё, — сказал Алоис, ощущая ломоту во всех мышцах. Однако ему не дали забыться в этом мареве спокойствия. Клод вдруг резко выдернул его из кокона спокойствия, встряхнув за грудки.       — Почему ты всегда так резок со мной? — спросил Транси, чувствуя разочарование. Кажется, они теперь связаны навсегда? Но поведение Клода не только не изменилось, наоборот, он, кажется, готов был разорвать Алоиса на части.       — А как я должен обращаться с идиотом, который совершает глупости, не думая о последствиях?       — Ты головой ударился, или как?       — Да ты хоть представляешь что натворил?! — почти взревел Клод, набрасываясь на Транси. — Мальчишка! Как ты посмел взывать к нему?!       — Что? — Алоис распахнул глаза, непонимающе смотря на Фаустуса. Клод никогда себя так не вёл. — Я… Ты же собирался убить меня…. — оправдывался он.       — Кого это вообще волнует! — Алоис выглядел так, будто его ударили. — Вызвал дух Ананси! И нарушил чёртов контракт! Только такой как ты… — Клод осёкся, смотря на Транси, опустившего голову. — Дьявол, — раздражённо бросил Фаустус, собираясь уйти.       — Как ты смеешь! — закричал вдруг Транси ему в спину. — Как ты смеешь говорить, будто моя смерть незначительна! — Клод замер.       — Ты понятия не имеешь, какие силы вызвал.       — Да что ты говоришь! А что насчёт тебя? Может, мне и с тобой не следовало связываться? И вообще, почему ты говоришь о нём, как будто это не ты…. Ты и паук, разве вы…       — Заткнись! — буквально зашипел на него Фаустус. — Не смей говорить этого!       Его лицо и без того белое как мел, побледнело, глаза налились красным. Транси отшатнулся от него, попытался встать. Его сильно шатало. Ощущение реальности лавиной накрыло Алоиса: он связал себя контрактом с древним существом, он только что чуть не умер и неизвестно не умрёт ли в будущем, он в полной заднице, а ещё он чуть не потерял друга.       — Сома, — вымолвил он, когда увидел Кадара на носилках, его так же, как и леди Барнетт несколько минут назад, увозили в больницу. — Сома, — повторил Транси. Он пошёл за носилками, ощущая сильное желание быть с другом. Но возникшая дурнота и шум в ушах не позволили ему сделать и шага. Глаза заволокло чернотой. Транси осел на пол, пытаясь превозмочь тошноту.       — Клод, — отчаянно позвал он. Его ледяные пальцы были найдены сухой твёрдой рукой. — Я ничего не вижу.       Белый как полотно он бессмысленно моргал глазами. Его трясло, на лбу появилась испарина. Алоис боялся, что Клод бросит его. Ведь только что они орали друг на друга. И, кажется, Фаустус готов был принять смерть Транси, но не то, что он стал его партнёром.       — Это стресс, скорее всего, — успокоил Алоиса Клод. Голос был совсем рядом.       Транси хотел спросить, что значит «скорее всего», но его скрутило и вырвало желчью. Он почти не обедал и не ужинал, желудок сжался от болезненных спазмов. Фаустус достал из нагрудного кармана платок и вытер губы Алоиса.       — Идём, тебе нужно лечь, — сказал Клод сухо. От этого деликатного тона, захотелось сдохнуть. Транси чувствовал себя отвратительно, хуже могло быть только, если бы он расплакался.       — А люди? — спросил Транси.       — Они позаботятся о себе сами.       Клод обнял его и поднял, Алоис вцепился в демона и положил голову на плечо. Пока они шли, Транси понял, что темнота, заволокшая глаза так внезапно, начала спадать. Однако голова всё равно кружилась, а желудок то и дело совершал кульбиты. Его опустили на мягкую постель и тут же накрыли одеялом. Кое-какие очертания комнаты Транси уже видел.       — Что ты имел в виду, когда сказал «скорее всего»?       — Это может быть реакция на яд.       — Но ты уже кусал меня, разве нет? Ты тогда ещё сказал, что переваришь меня.       — Это немного другое, — отозвался Фаустус. — То, чем ты отравлен в этот раз, отличается от прошлого.       — Забавно, что пауки всё равно всех травят: и жертв, и партнёров, только разными составляющими, — Клод ничего не ответил.       — И что теперь будет? — спросил Алоис.       — Я принесу тебе чай, — мягко ответил Фаустус, избегая давать ответ на вопрос.       — Не уходи, — попросил Транси, наугад вцепившись в руку демона.       — Я хотя бы налью тебе воды, графин стоит на тумбе, — Алоис нехотя отпустил руку Клода. Послышалось звяканье и звук наливаемой в стакан воды. Фаустус нашёл руку Алоиса и буквально вложил в его руку стакан. Транси пил молча, только теперь ощущая невероятную жажду.       — Всё? — Алоис кивнул.       Некоторое время они оба молчали. Транси не знал, о чём говорить, а Фаустус раздумывал о том, какую кашу заварил в очередной раз его подопечный. И всё-таки злиться на него слишком долго он не мог.       Клод наклонился и ласково поцеловал Алоиса. Транси поддался нежности, шокированный и смущённый он ощутил давно забытую дрожь и волнение.       — Ты очень злишься?       — Нет, — сухо ответил Фаустус. Что-то в нём изменилось, и Транси это почувствовал. — Полежи пока, зрение скоро вернётся.        Транси кивнул, он и так уже видел достаточно, по крайней мере фигуру демона различал уже хорошо.       — Клод, я… — Алоис робко позвал его, ощущая неуверенность. Транси неловко потёр шею, чувствуя в этом месте странное жжение. Фаустус отнял его руку, поднял светлые волосы и осмотрел шею.       — Скоро заживёт, — пообещал он.       — А что там? — спросил Транси.       — Новая печать.       — Что? Новая? Новый контракт? А с этим что? — Алоис вытащил язык, тыкая в него пальцем.       — Не трогай грязными руками, — сказал Фаустус, вновь убирая его руки. — Ничего, там больше ничего нет.       — И что теперь? — Транси выглядел как ребёнок, ожидающий награды за хорошее поведение. Правда, конфетами от этого ребёночка не откупишься. — Теперь моя казнь откладывается или…       — Я даже не знаю, кто бы мог раздражать меня больше тебя, — сказал Фаустус.       — Зачем ты отказался от своей сущности? — спросил Алоис.       — Я стал демоном. Я не мог быть и тем, и другим одновременно.       — Чепуха, — сказал Транси преувеличенно серьёзно. — Ты это ты, — сказал он и уткнулся ему в плечо. Клод рассеянно погладил Алоиса по голове, задев метку. Волна дрожи прошла по телу Транси. Он оторвал лицо от лацкана пиджака и посмотрел на Клода.       — У меня странное ощущение, — поделился он. — Я не знаю, как сказать. Мне, правда, очень жаль, что всё так вышло, но я безумно рад происходящему. Извини.       Клод поднял его за подбородок и накрыл губы поцелуем. Транси сжал с силой руки Фаустуса, отвечая на поцелуи, прижался сильнее. Когда Клод отпустил его, Транси смотрел на него заворожённо. Он уже различал горящий взгляд демона, и от него у Алоиса по телу пронеслась волна приятных мурашек.       — Ты мне нравишься в обоих обличиях, хотя твоя другая сущность по большей части заставляет трепетать и бояться, — Клод не стал говорить, что как раз паука Транси мог не опасаться. Ананси Алоис сразу понравился и то, что он столь легко принял его предложение союза, говорило о том, что Клоду придётся смириться с невыносимой язвой подле себя.       — Ты спрашивал, связаны ли мы, — сказал Клод. — Вообще-то нет. До тех пор, пока партнёр не отдастся Ананси, союз считается недействительным.       — Это такой завуалированный намёк на то, что ты меня сейчас трахнешь? — спросил Транси.       — Ты всегда всё портишь, — сказал Фаустус устало.       — Ой, да брось. Это ты всегда высокопарно выражаешься.       — Просто ты не привык к тому, что секс может быть продолжением чего-то большего.       — Чего, например? — спросил Алоис, выглядел он при этом как курсистка, намеренно напрашивающаяся на откровения.       — Почему тебе так важно услышать, что я люблю тебя?       — А ты любишь? — с сомнением спросил Алоис.       — Я думаю, я испытываю ту форму отвращения, которую в равной степени можно трактовать как ненависть и одержимость одновременно.       — Ух ты. Нам предстоит серьёзная работа над твоими чувствами.       Лежать под Клодом было хорошо. Наконец беспрепятственно обнимать его, касаться лица и губ, целовать и нести всю ту херь, которая только так рождалась в его голове. Однако долго раздумывать Фаустус ему не дал, он прижал руки Алоиса к постели, нависая над ним и целуя, доставая языком до самой глотки. Глаза загорелись ярко-жёлтым, совсем как у паука-Клода, а не демона-Клода.       — Ты, правда… сейчас? — спросил Транси, теряясь в объятиях и ласках. Клод успел снять с него пропахшую плесенью майку и теперь кусал его и зализывал укусы.       — А ты против? — спросил он так, будто они занимались подобным каждый день.       — Нет, совершенно нет, — ответил Алоис.       — Я могу быть резким, — предупредил его Клод.       — О, это я прекрасно знаю.       — Я говорю это лишь за тем, чтобы ты не пугался, — сказал Клод, и Транси от этого заботливого тона захотелось завыть от умиления и нежности. Неужели это происходило с ними, с их ненормальной парой, когда они и пяти секунд не могли провести вместе и не поругаться?       Фаустус лишил его домашних штанов и трусов. Алоис впервые так стеснялся своей обнажённости, он стремился снять одежду и с Клода тоже, но тот позволил стянуть с себя только рубашку.       — Почему? — канючил Алоис.       — Так надо, — ответил Фаустус. Транси хотел было спросить: «кому надо», но все мысли разом исчезли, когда он почувствовал пальцы Клода внутри себя. Они растягивали его, ласкали изнутри, давили на одну сладкую точку, вырывая стоны и всхлипы. Алоис сжимал подушку, кусая её, оттопыривая пятую точку и раскрываясь, выгибаясь. Клод встал на колени и расстегнул молнию брюк. Транси, приподнявший голову, желая посмотреть на ту самую часть Клода, о которой он столько фантазировал, опустил её обратно, когда ему на затылок легла рука Фаустуса.       — Ты мне даже свой член не покажешь?! — возмутился он.       У Клода была причина, почему он не мог показать ему то, что Алоис так хотел увидеть. Дело было как раз во внешнем виде, который мог напугать.       Спаривание между Ананси и партнёром должно было происходить именно в форме Пифуса, однако Клод не представлял, как сделает нечто подобное с Транси. Нет, он мог бы, сразу после того как сожрал половину приспешников Сомы, он в общем-то и собирался это сделать, однако Алоис не был бы собой, если бы всё не испортил. Орал на него, требовал прекратить кромсать и есть людишек, а потом и вовсе разревелся и потерял сознание. Клод не был сострадательным, однако найти в себе решимость сделать с бессознательным Алоисом то, что предполагал ритуал, не смог. Вот только теперь его форма Хамида была нестабильной. И огромное чудовище с хелицерами и мощными педипальпами жаждало прорваться, чтобы взять своё.       Член Клода трансформировался. Это был отросток, поделенный на сектора, нечто среднее между членом и тем, что обычно замещает у пауков половой орган. Пауки не занимались сексом в общепринятом смысле слова, самцам нужно было только поместить сперматофор в самку, выглядело это довольно любопытно, пауки кружили самку до тех пор, пока не насаживали её на сперматофор, который после оставался в ней.       В прошлом Фаустуса иногда случались проблемы контроля формы различных частей тела, но с членом впервые. После долгих лет отказа от своей сущности, ему как никогда было тяжело сдерживать себя.       Он коснулся головкой члена входа Алоиса и тот нетерпеливо потёрся об него. Этот жест показался обоим невероятно неприличным. Транси тут же сделалось стыдно, а Клод буквально озверел. Мысль о том, что Алоиса множество раз имели вот в такой позе, затопила сознание ревностью. А ведь ему было плевать, всякий раз было плевать. И даже тогда, когда этот идиот отдался кучке прыщавых уродов. Зато теперь Клод злился не только на Алоиса, но и на себя.       Он мстительно двинул бёдрами, буквально насильно раскрывая сфинктер Алоиса, насаживая на свой странный половой орган и заставляя шипеть мальчишку от неприятных ощущений.       — О, чёрт! — воскликнул Алоис, когда Клод вошёл в него наполовину. — Ты уверен, что вставил то, что нужно? — спросил он весело, явно не из-за желания пошутить, просто ему вдруг стало тревожно.        Фаустус пропустил эту ремарку мимо ушей. Он сжал одной рукой светлые волосы, прижимая тем самым голову Алоиса к постели, другой он с силой сжимал белую ягодицу, на которой обязательно останутся синяки. «И тем лучше, — думал Клод ожесточённо, он буквально натянул Транси на свой член, замирая и наслаждаясь теснотой. — Я оставлю на этом ублюдке много отметин, чтобы у него никогда не возникло сомнений относительно того, кому он принадлежит». Это внезапное собственничество напугало его, очевидно, что мысли эти принадлежали не ему, а Пифусу. Этому жадному уродливому созданию, которое только и хотело: пожирать, пожирать и пожирать. Дай ему волю, оно бы разорвало Алоиса напополам. Хотя о партнёре Пифус, конечно, заботился бы.       Транси до боли сжимал пальцы рук на простынях, жмурился от режущей боли внизу, невольно вспоминая все те разы, что его имели в подобной позе. Он задрожал, ощущая тошноту и отвращение, но рука Клода, вдруг лёгшая поперёк груди, успокоила его. Транси накрыл руку Клода своей, желая переплести пальцы       Фаустус впился зубами в метку на шее сзади, Алоис выгнулся, зашипел от боли, однако в то же мгновение Клод зализал место укуса. Волна сладкой дрожи прошла по всему телу от наслаждения, которое Транси испытал от этой простой ласки. Он выгнулся, подставляя её под влажный язык.       — Ещё, — попросил он. Клод провёл языком по метке, а потом засосал её. — Это, блять, какая-то эрогенная зона.       Фаустус опустил ладонь на шею и наклонил Джима за неё вперёд. Транси послушно улёгся грудью на постель, максимально прогибаясь и раздвигая ноги. Клод вышел из Транси, а потом двинулся вперёд, вновь раскрывая его. Алоис никогда не чувствовал себя более растянутым. Член выделял много липкой смазки, и она каждый раз вытекала, стоило Фаустусу выйти из Транси вовсе. Член самого Алоиса каждый раз проезжался по простыне, оставляя влажное пятно под собой. Фаустус нашёл его рукой и принялся дрочить Транси, хотя тот и так изнывал от желания.       — Я так быстро кончу, — простонал Алоис, срывая на высокую тональность. Клод сжал основание его члена и быстро задвигал бёдрами. У Транси искры из глаз посыпались. Фаустус бил по одной точке внутри, заставляя желать получить ещё больше, насадиться сильнее, отдаться полностью.       Клод кончил, максимально надев Алоиса на свой член. Он отпустил член Транси, хватило всего пары прикосновений к чувствительной головке, чтобы он последовал за Фаустусом.       Однако на этом всё не закончилось. Транси почувствовал, что внутри него всё ещё что-то двигалось, хотя Фаустус устало навалился на него и лежал.       — Что это? — спросил он испуганно, желая поскорее слезть с члена Клода. — Что там…       — Ничего, — тут же ответил Фаустус, он прижал спиной Транси к себе, заключая в объятия. — Просто полежи вот так, — попросил он.       — Клод, — срываясь на высокие ноты, сказал Алоис.       — Тебе понравится, — пообещал Клод.       — Мне не нравится, если ты внутри меня оставляешь часть своего тела… — Клод фыркнул.       — Это не часть тела, — уклончиво сказал он. — Это то, что зовётся половым органом паука, так паук помечает своё.       — А разве метки недостаточно? — чуть истерично спросил Алоис. — И что он будет там делать?       — В твоём случае ничего.       — А в другом случае? Подожди, что значит ничего? А зачем он тогда там?        Клода коснулся губами метки и Транси тут же понял, что согласен на что угодно, даже быть распяленным огромным пауком. Чёртова метка делала его каким-то безвольным, послушным и ему это совсем не нравилось. Фаустуса радовало, что было одно средство, способное заткнуть Транси. Ведь не объяснять же ему маниакальную одержимость Пифуса оплодотворением партнёра? «Слава Богу, это чудовище мужского пола», — думал Клод. Он бы ни за что не хотел иметь потомство, тем более потомство от такого ненормального партнёра, каким был Алоис. Нет-нет, это бы стало адом для него. Однако оставить в Транси, как он выразился сам, часть своего тела, было довольно приятно.        — Знаешь, — вдруг сказал Алоис. — Если честно, меня пиздетски пугает мысль, что ты сожрал кучу людей.        «Нет, этого кретина легче убить, чем переделать», — подумал Фаустус. Раньше Транси об этом, конечно, подумать не мог…

* * *

      — Хэй чувак! — воскликнул Алоис, когда увидел Сому. Тот полулежал в постели и больше не выглядел ни похожим на покойника, ни засранцем в дорогом костюме.       — Бро! — обрадовался Кадар-Младший. Они обнялись, и Транси положил на тумбу пакет с батончиками и чипсами.       — Как ты понимаешь, мне западло таскать тебе яблоки, — прокомментировал Алоис содержимое пакета.       — Отличное содержимое, — похвалил Сома, тут же вскрывая упаковку сухариков и предлагая Алоису присоединиться. Транси подвинул стул для посетителей и, вольготно раскинувшись на нём, достал огромный пакет с чипсами.       — Я подготовился, — сказал он. — Как ты тут?       — Живой, — ответил Сома. — Хотя кабельное у них хреновое. Если мне и грозит смерть, то только от их телевидения.       — Я думал, ты тапочки отбросишь, — серьёзно сказал Транси.       — Не, я крепкий.       — Ну, ты мог бы купить сюда себе всю сетку вещания, — предложил Алоис, невольно бросая взгляд на телевизор, где смуглолицей индиец рассказывал о последних новостях. В частности о трагических событиях, произошедших в доме миллионера Асмана Кадара.       — Не, — ответил Сома. — Не мог бы. У меня больше нет денег. Мой папаша был банкрот, а деньги на самом деле принадлежат Рахшасе.       Алоис присвистнул.       — Ага, — сказал Кадар-младший.       — И как же ты теперь?       — Никак, — Сома развёл руками. — Вся надежда на Агни, если уж и он меня бросит, придётся мне побираться. Пустишь в дом погреться?       — Пущу, — ответил Транси. — Кстати, разве Агни уже не приехал?        Кадар-младший покачал головой.        — Нет, сегодня вечером прилетает его самолёт. Познакомитесь, наконец!        — Не получится, — ответил Транси. — Мы сегодня летим в Лондон.        — Да ну! — Сома приободрился и уставился на Транси в ожидании подробностей.        — Надоела мне эта твоя Индия, — фыркнул Алоис.        — Мне тоже до чёртиков надоела, — признался Сома. — Но у меня ещё есть тут дела. Отец всё же что-то оставил мне, хотя не думаю, что после всех его махинаций, мне достанется хоть что-то.       Транси кивнул.       — А обратно вернёшься? — спросил он без особой надежды.       — Конечно! — тут же сказал Сома. — Ты что думал, я тут останусь? Да ни за что! Ты посмотри, что они снимают! — Кадар схватил пульт и пощёлкал каналы, находя очередной индийский музыкальный фильм. — Как я могу жить в стране, где не выпускают Доктора кто?       — И то верно, — согласился Алоис. — Тогда мне ждать тебя в школе?       — Жди, только мы ведь в разных классах.       — Ничего, — ответил Транси.       — А что насчёт твоего демона? — спросил Сома, он явно оттягивал момент разговора настолько насколько мог.       — А он не демон, — весело сказал Алоис. Наклонившись к своему рюкзаку, Транси вытащил оттуда фолиант, отданный ему Деваншем. — Вот, — сказал он, передавая книгу Соме.       — Паук Ананси? — удивился Кадар, поглаживая книгу пальцами.       — Мг, огромный жуткий паучара. Пожалуй, он хуже демона будет.       — И что теперь? Что с твоим контрактом?       Транси рассказал и том, кто он теперь Клоду. О том, как его чуть не убил голем, о телефонных звонках и о том, как Сома чуть было не выгнал его из дома, а потом попытался убить. Он рассказал и о самом Кадаре, который смутно помнил, что делал, пока был захвачен духом своего предка, который по совместительству являлся его отцом. Сома помнил только то, как из его памяти выпадали сначала часы, потом дни.       — Чёрт, я столько пропустил! — сказал Кадар-младший расстроенно.       — На самом деле это было не так увлекательно, — поспешил его успокоить Транси.       — Хорошо говорить, когда сам это всё пережил, — не согласился друг.       — Мне жаль, чувак, — сказал Алоис вдруг. — Всё-таки он оказался мудаком.       — Да и хрен с ним. На самом деле больше всех пострадала Рахшаса. А ты её подозревал! — сказал Сома весело.       — Да ты видел, как она выглядела? — возмутился Алоис. — Она вообще на человека не походила!       — Он женился на ней пару лет назад. Рахшаса унаследовала миллионное состояние своих родителей. Не представляю, как она столько лет жила рядом с ним. Неужели эти его чары настолько были сильны?       — Да, знатные, видимо, чары. А ты говорил магии нет. Вот она магия! — воскликнул Транси. — Я встречаюсь с жутким мохнатым чудовищем, который старше самой христианской религии, а твой папаша тысячелетний маг!       Сома рассмеялся и уже спустя несколько секунд они оба беззаботно хохотали. Ни у одного из них не было окончательной веры в то, что всё произошло на самом деле. Отсмеявшись, Транси спросил:       — А ты ничего не слышал о Деванше? — Кадар-младший покачал головой.       — Он так и не объявился. А ведь я даже не знаю, как он исчез.       — Ну, это было круто! — отозвался Алоис, снова окунаясь в пересказ, но теперь уже о Деванше.

* * *

      Алоис сидел в наушниках и пялился в иллюминатор. Клод меланхолично просматривал предложенные журналы. Транси ощущал неясную тоску и разочарование. Вот он вроде бы летел домой, Клод был рядом и не собирался за это в конце сожрать его.        «Всё сработало — думал Алоис. — Всё было именно так, как описано в книге…» — Транси покраснел, вспоминая, какие эмоции испытывал, когда Ананси согласился взять его в партнёры.        «Господи, о чём я думаю! Возбудился от голоса огромного чудовища!», — Транси бросил быстрый осторожный взгляд на Клода и с удивлением обнаружил, что тот смотрел прямо на него.       — Что? — спросил Транси.       — У тебя на лице написано всё, о чём ты думаешь, — сказал Фаустус. — Спрашивай.       — Да нет, это… — Транси замялся, не рассказывать же Клоду о том, как его возбуждал облик паука. Алоис осознал это не сразу. Просто вдруг подумал, что есть в этом что-то. Что-то крайне извращённое, запретное, от которого внизу приливал жар. — Это может подождать. Лучше скажи мне, кем был Деванш? Что значит, оковы тела?        — Это вроде эфирной жизни, — ответил Клод.       — Что это вообще такое?       — Знаешь, как ещё называют демонов?       — Злыми духами? — Клод кивнул.       — Всё от того, что первыми жителями вселенной были неживые существа. Они вроде мыслящей энергии. Отсоединились от целого и стали единым. Иногда они могут неожиданно проявлять себя. Из-за сильных эмоциональных потрясений, переживаний. Но это слабые духи, они — порождение мыслей слабой человеческой энергии. Энтропия почти мгновенно их рассеивает. Те же энергии, которые появились во время рождения вселенной, были огромны. Деванш относится к этой самой энергии.       — А что насчёт тебя?       — Боги телесной оболочки появились позже, но ещё позже появились люди и их россказни об истинном боге, он, кстати, тоже порождение энергии, бестелесное, рождаемое из желания людей, чтобы он существовал. Но он не постоянен, как и чувства людей.       Транси опять почесал шею и тут же получил по рукам.       — Чешется! — сказал он недовольно. — И щиплет. Обязательно было сюда её ставить? Вот предыдущая… — Транси смолк. Клод грубовато повернул его за шею и прикоснулся губами к его метке. По телу Алоиса распространилась волна приятных мурашек.       — Ты… Ты что делаешь? — зашипел он не хуже кошки. — Тут же люди!       — Это мой ответ, — сказал Клод.       — На что?       — На всё, о чём ты думал.       — Откуда тебе знать, о чём я думал. Я вообще не о тебе думал, — Фаустус развернул Транси к себе, его жёлтые глаза — те самые, похожие на паучьи, смотрели прямо на Алоиса.       — Обо мне, — сказал он безапелляционно.       «От скромности не умрёшь», — подумал Транси, однако тут же решил, что эта самоуверенность Клода, пожалуй, ему нравится.       Конец. ____________________ Алоис: лично я доволен! Меня трахнули, меня не съедят и у меня ХЭ. Клод: почему у меня никогда нет ХЭ?! Я что недостаточно терпел его? *смотрит на Алоиса* Автор: Это карма канонного Клода...