Пуленепробиваемые интерны.

Наверное, в жизни каждого случались моменты, когда ты что-то делаешь на автопилоте, совсем не задумываясь над своими действиями. А ведь даже толком не можешь и сообразить, о чём конкретно в тот момент думаешь. В момент, когда тело живёт своей жизнью. И уж совершенно точно у всех бывали ощущения дежавю - повтора уже прожитых ситуаций, картинок и мест из прошлого. Загадочное жизненное явление. Хосок об этой загадке не знает ровным счетом ничего, но то, что половину своей долбаной жизни он проживает на автопилоте, - совершенно точно. Так считает сам Хосок. И эти моменты дежавю у него почти каждый день. Хосок не псих, нет, иначе бы он не прошёл тест профпригодности. Но и нормальным он себя назвать не может. Он вырос в обычной семье рыбаков в маленьком городке на побережье. Отец погиб, когда ему было четырнадцать, поэтому что такое подработка он узнал ещё со средней школы. Хосок не глупый парень, учился прилежно, хоть и работал по ночам много. Он сам выборол для себя лучшее будущее, чем торговля в рыбной лавке, сам поступил в сеульский медицинский университет на бюджетное место. Мать гордилась сыном и велела стать хорошим доктором, когда отправляла в столицу. Позади автобуса остался бескрайний океан, родной городок, насквозь пропахший рыбой, и мама с двумя младшенькими. Столица не любила провинциалов, и поначалу Хосоку было трудно прижиться. Но весёлый живой характер и плещущая через край энергия парня манили к себе и располагали. У Чона было много друзей. Плевать, что носил дешёвые шмотки, пользовался стареньким ноутом и жил в общежитии. Хосок быстро отвоевал себе место среди лучших студентов и заработал хорошую репутацию у преподавательского состава. Ночная подработка в клубе нашлась быстро. Зарплата и щедрые чаевые улыбчивого бармена почти полностью отправлялись домой матери. Хосок умудрялся жить в столице на одну лишь стипендию. Бесконечные дни и ночи учёбы, работы и библиотеки грозили свести с ума. Отрада нашлась в увлечении. Танцы. Гибкий Хосок реально был в них хорош. Выступления соло и с командой в клубах, танцевальные батлы - Чон слыл «королем дэнса». Но благодаря безумно красивой и искренней улыбке кличку ему дали другую. Джей-Хоуп. Надежда. Хосоку нравилось как это звучит. Теперь он был Джей-Хоупом и в сети, и в универе. С надеждой по жизни, как говорится. Податься в педиатрию ему посоветовал профессор по этому же предмету, хваля Хосока за знания и умение находить общий язык с детьми. Да и с родителями у него получалось. Наверное, он и вправду умел вселять в людей надежду. Хоуп к совету прислушался и рванул в педиатрию. С полным карманом рекомендаций и высокими баллами его приняли в интернатуру одной из лучших детских клиник в Корее, отметая сотню других претендентов на место. Вот он, настоящий шанс преуспеть и показать себя. Хосок его не упустит. Ким Сокджин, начальник и непосредственный руководитель интернатуры Хосока - вот уж действительно человек, у которого есть чему поучиться. Джин умный и добрый, таким, по мнению Хоупа, и должен быть настоящий детский врач. Сокджину Хосок, похоже, тоже нравится, и он с радостью делится своими умениями и знаниями, помогая младшему быстрее приобрести столь нужный опыт работы. Хосок шустро завоёвывает признание и уважение среди начальства, коллег и младшего персонала. Находит хороших друзей среди таких же интернов как и сам. Втирается в доверие даже к вечно хмурому Юнги. Откуда-то всплывает его университетский псевдоним «Джей-Хоуп», который быстро приживается в больнице. Чон давно уже не танцует и никто не знает, откуда такая кличка, но всем внезапно нравится. И всё идет как надо. Хосок имеет все шансы стать настоящим врачом, педиатром с большой буквы, но… Но… Хосок не уверен, что дотянет до того чудесного момента. Что не перегорит раньше. Что его «надежды» хватит для достижения поставленной цели. У Чон Хосока давно уже ощущение, что он живёт не своей жизнью. Что работает, скорее, как разумная машина, как робот: идеально исполняет свои обязанности, но не получает с этого удовлетворения. Жизнь какая-то серая, бессмысленная. Каждый день одно и то же. Встаёшь, пьёшь кофе, едешь на работу и общаешься с кучей народа, лечишь детишек, учишься новому, а когда кончается твоя смена - возвращаешься в крохотную однокомнатную квартирку на окраине Сеула с невысокой рентной платой. И вроде бы ты в сознании и всё понимаешь, даже устаёшь за день, но заснуть ночью на жёсткой кровати всё равно подолгу не получается. И Хосок лежит и пялится в серый потолок, кутается посильнее в одеяло и не знает, о чём думает. Все его улыбки давно не настоящие, просто они сами растягиваются на лице, по привычке, скорее всего. Затянувшаяся депрессия? Кризис личности или самовыражения? Хосок не знает, как назвать своё состояние. Правда не знает. Возможно, какое-то психическое расстройство? - Одиночество, - безапелляционно говорит доктор Ким Тэхён. Хосок честно не знает, какой чёрт его дёрнул прийти за советом к новому психиатру их больницы. Просто сил больше нет, нужно кому-то выговориться, а кому - он не знал. Друзья не поймут, они и так не замечали в нём перемен. Сокджин раздует из мухи слона и примется лечить не пойми что. А маму просто не хочется волновать. Вот и всплыла в больной голове идея поговорить со специалистом в этой области, а главное, тот никому не скажет, - врачебная тайна и все дела. Вот и сидит теперь Хосок в кабинете психиатра на удобном диванчике, который, к слову, ему совсем таковым не кажется. Сидит и рассказывает о себе всё, что помнит и считает нужным, пытается объяснить, что творится у него внутри. А Тэхён сидит за столом напротив и внимательно слушает, слегка покачиваясь на стуле. За последних минут сорок их встречи, он не произнёс ни слова, поэтому его смелое «Одиночество» заставляет Хосока заткнуться и уставиться на врача с дебильным выражением лица. - Я поясню свою теорию, - вежливо улыбается КимТэ. - Видите ли, Хосок, из того, что я услышал, могу сделать несколько выводов. Во-первых, у вас совершенно точно нет никаких психических расстройств, и если честно, я не тот специалист, который вам нужен. Вам нужна консультация психолога, но раз уж вы пришли ко мне, то ладно, я достаточно компетентен и в этой сфере. Могу заверить вас в том, что вы совершенно нормальный, я бы даже сказал, обычный человек. Хосок недоверчиво смотрит на доктора, но молчит, поэтому тот продолжает: - Вам трудно описать свои ощущения, вы не можете подобрать подходящее слово. Знаете, в психиатрии, в разделе нарушений сна, есть такой термин «сомнамбулизм». Лунатизм иными словами. - Кто лунатик? Я? - офигевает с такой наглости Хосок. - Нет, что вы, как можно? Я не говорю, что вы лунатик, я просто провожу некую параллель между этим состоянием и тем, что переживаете сейчас вы, - спокойно объясняет Тэхён. Хосок ни хрена не понимает, к чему клонит этот странный доктор, но дослушать хочет, поэтому просто кивает в ответ, призывая продолжать. - Люди, страдающее сомнамбулизмом, во время сна совершенно неосознанно делают разные вещи и совершают поступки, принимая действительность за сон, повторяют наяву увиденное во сне. В основном это те действия, которые доведены в настоящей жизни до автоматизма, условные рефлексы и привычки. Вы так же с долей автоматизма справляетесь со своими обязанностями в настоящем времени, но рассматриваете свою жизнь будто со стороны. Словно вы посторонний наблюдатель. Ваша жизнь вам кажется другой, ненастоящей, как сон. Я прав? Хосок неуверенно кивнул. - Что ж, схожесть очевидна. Разница лишь в том, что человек, страдающий сомнамбулизмом, просыпаясь, ничего не помнит о своих снах и настоящих действиях. Он может узнать о своей проблеме только от третьего лица. Вы же всё прекрасно помните и осознаёте, но не находите среди событий вашей жизни то, что было бы действительно для вас важно. То, что хотелось бы запомнить и сохранить в душе. Иными словами, чтобы почувствовать жизнь во всех её красках и перестать забивать себе голову ерундой, вам нужно найти этот недостающий элемент, создать себе новые яркие воспоминания. - И что же это? Как это сделать? - Хосок ёрзает на кожаном диванчике, создавая неприятный скрип. - К этому я как раз подхожу, - кротко усмехается Тэхён и подсовывает собеседнику чашку ароматного зелёного чая. Хосок угощение принимает и тянется к вазочке с конфетами, стоящей на столе. Тэхён поползновения к сладенькому подмечает с улыбкой и двигает конфетницу ближе к гостю. - Вы много рассказали мне о своей жизни, начиная с детства и заканчивая нынешними днями. Но за весь, надо признать, интереснейший рассказ ни словом не обмолвились о личной жизни. Вы никогда не влюблялись? У вас не было отношений? - Почему не было? Были. У меня много девчонок в университете было, да и в старшей школе подружка была, - отвечает Хоуп. - Правда, серьёзных длительных отношений не было, короткие романы в основном. - Почему? - интересуется Тэхён. - Вас что-то не устраивало в тех девушках или они вас не удовлетворяли в плане секса? От столь прямого вопроса Хосок поперхнулся чаем и закашлялся. Психиатр услужливо преподнес ему салфетку. - Не то чтобы не устраивало, - отдышавшись говорит Хоуп, - просто… как-то не сложилось. Ким Тэхён очень хорошо разбирается в людях и тот факт, что Хосок отвечает уклончиво, общими фразами, бегает глазками по стенам кабинета, запинается и ёрзает на диване, однозначно указывает на то, что интерн чего-то не договаривает и скрывает всю правду. Наверное, стесняется. А может, и есть чего стыдиться, ведь Тэхён ему абсолютно чужой человек. Впрочем, свои догадки доктор тактично оставляет при себе и продолжает: - А сейчас, вы состоите в отношениях? - Сейчас нет. - Почему? - Времени на это как-то нет. Последний год интернатуры, нужно сосредоточиться на медицинском обучении и набраться опыта роботы. Я хочу стать штатным педиатром в этой больнице, а для этого нужно постараться, - честно сознаётся Хосок. - И как давно у вас нет времени на отношения? - продолжает допрос с пристрастием Тэхён. Хоуп ненадолго задумывается и отвечает честно. - Где-то больше двух лет, наверное. - То есть, с начала интернатуры? - Выходит, что так. - А секс? Когда последний раз вы наслаждались физической близостью? Хосока передёргивает от спокойствия в голосе собеседника. А слова «секс» и «наслаждались», вообще вгоняют в краску. Словно Хоуп какой-то прыщавый подросток. - Когда… - интерн судорожно вздыхает и потирает вспотевшие ладошки. - Так когда? - Тэхён смотрит в упор, чуть прищурившись и терпеливо ожидает ответа. - Я… я не помню, - сдаётся Хосок, опуская глаза. Последний раз ему было так стыдно ещё на первом курсе медицинского, когда на занятии по анатомии его попросили рассказать о строении мужской половой системы, при этом вложив в руки образец для демонстрации в виде тех самых наружных мужских половых органов приличного размера, ужасно воняющий формалином. Тогда у Хосока заплетался язык, краснели щёки и так же потели ладони под латексом перчаток. - Скажите, Хосок, сколько вам лет? - внезапно меняет тему Тэхён. - Двадцать четыре, - Хоуп осмеливается поднять на собеседника глаза. - Прекрасный возраст, - тепло улыбается Тэхён. - В таком возрасте парни созданы для любви и приключений. Им нужен регулярный полноценный секс, а не сброс напряжения собственной рукой в душевой. Или у вас и с этим какие-то проблемы? - Чего?! - возмущённо вопит Хосок. - Я не импотент! И член у меня не маленький! И возбуждаюсь я быстро, но не скорострел! И оргазмы у меня полноценные. Никто из моих подружек никогда не жаловался! У Хоупа разве что пар из ноздрей не валит, такой он злой. И осознание, что сболтнул много личного и лишнего приходит не сразу. - Ну что ж, рад за вас, - как ни в чём не бывало говорит Тэхён и добавляет. - В таком случае ваше состояние больше никакая не загадка. Хосок шумно выдыхает и продолжает зло зыркать на доктора. - Ваш диагноз - о-ди-но-че-ство, - как первоклашке по слогам объясняет КимТэ. - Лечение банально простое - заведите себе девушку или пар… кхм-кхм! В общем, найдите вторую половинку, влюбитесь и будет вам счастье. А если с этим нельзя так быстро справиться, то хотя бы сбросьте всё напряжение в прямом физическом контакте… с другим живым человеком. Короче, сексом займитесь и никакой депрессии у вас больше не будет. Тэхён затыкается, довольный собой. Смотрит на собеседника, но вид того ему совершенно не нравится. Тэхён много за свою медицинскую практику видел дебилов, имбецилов и идиотов, особенно когда писал диссертацию по олигофрении. Но впервые в его жизни на него самого смотрели как на клинического идиота. Поэтому Тэхён честно ожидает от интерна криков и истерик в ответ на свои скромные умозаключения. Но ничего такого не происходит. Хосок просто выдавливает из себя ненатуральную улыбочку и поднимается со скрипучего диванчика. - Спасибо вам, доктор, вы мне очень помогли. Извините, что отнял у вас столько времени, не смею больше вас задерживать. Чай был очень вкусным, спасибо. Всего хорошего, - Хосок чересчур вежливо говорит и слишком низко кланяется. А затем улыбается во все тридцать два, машет ручкой на прощание и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. - Какие же эти интерны глупые, - смачно потянулся Тэхён в своём кресле, когда за гостем закрылась дверь. - Вместо того, чтобы валить и трахать разных няшек каждый день, сами себе придумывают на свои юные головы проблемы, а затем героически решают их. Забавные зверушки. Чувствую я, что в этой больнице мне будет весело. Хосок идёт по коридору в сторону лаборатории и тихо бубнит себе под нос: - Вот же мудлище. Я к нему за советом, как избавиться от депрессии, а он мне - иди потрахайся. Айщц! Чонгук был прав, психов может лечить только псих… Больше о посиделках с этим «больным на всю голову» психиатром Хосок старается не вспоминать. Ровно до вечера пятницы. Впереди целых два выходных без дежурств, поэтому идея Тэхёна пошалить с живым телом, а не правой рукой, выглядит очень заманчиво. В планах быстро вырисовывается поход в новый крутой клуб. Подцепить клёвую девочку и затрахать её до смерти. Ну или, на худой конец, нажраться в сопли и выспаться наконец. Оба варианта кажутся заманчивыми, а чтобы было веселее, Хоуп цепляет на буксир свою верную тройку друзей. Хосок успевает закидаться спиртным за каких-то полчаса и заметно оживляется. Чонгук реально слишком серьёзный для своих лет: пьёт мало и почти не пьянеет. Шуга уставший какой-то и с кислой рожей. Зато ЧимЧим, «брат до гробовой доски», тоже быстро налегает на спиртное, стремительно краснеет и веселеет. Поэтому на танцпол с Хосоком идёт именно он. Музыка качает крепкими битами, и тело Хоупа само вспоминает отточенные движения. Чон плавно ведет бёдрами вправо, влево, выгибается и выкручивается червячком. На его лице сама собой расцветает былая искренняя улыбка, пьяная немного, но настоящая. Чимин оказывается тоже танцором от бога, вертит упругими ягодицами и расточает в стороны плотоядные взгляды и пошлые улыбочки. Словно в прошлой жизни стриптизом занимался. Они вдвоём, такие горячие и сексуальные, танцевали в самом центре, задавая ритм всей толпе и отираясь своими чуть вспотевшими телами о тела других любителей дэнса. Насмотревшись на это непотребство и выпив скромных две бутылочки пива, Юнги сливается первым. В отличие от остальных, у него завтра дежурство. Чонгук задерживается чуть подольше, он медленно потягивает фруктовый коктейль и неотрывно следит за происходящим на площадке. Когда к пьяному Чимину откровенно начинает липнуть какой-то парень, похожий на наркомана, терпение Чонгука трещит по швам. Он быстро хватает Пака за руку и тащит прочь из клуба под бурные протесты того. Хосок тихо шипит своё «предатели» и от предложения Гука подбросить домой отказывается. Оставшись в гордом одиночестве, Хоуп не находит ничего лучшего, чем двинуть ещё парочку шотов и подрулить к какой-нибудь ляле, осмелев от спиртного. Но если с первой поставленной задачей парень справляется весьма успешно, то со вторым действием выходит облом. Хосок почему-то решает своей пьяной головушкой, что девушка с подмостка, почти голая танцовщица, похожая на барби, - самая красивая куколка в поле его зрения, поэтому он и карабкается к ней на возвышение. О чудо! Успешно залезает на подмосток и тянет свои ручки к явно не настоящим буферам третьего размера девицы. Та, очевидно, не разделила энтузиазм Хоупа и быстро свалила на поиски охраны. Хосок немного обиженный таким кидаловом (ибо, в самом деле, он ведь вполне себе симпатичный мальчик), надувает губки, но не теряется и начинает танцевать на месте этой девушки. Хоуп быстро входит во вкус и всё откровенней трётся о шест подмостка, с удовольствием замечая несколько жадных пар глаз, которые уставились на него. Чон успевает сбросить с себя лёгкую кожанку и наполовину задрать чёрную футболку, оголив красивый пупок, когда к нему подлетают два амбала из охраны. Но пиздеца не случается. Кто-то успевает стянуть Хосока за руку с подмостка раньше, чем они. Этот кто-то быстро уводит его в дальний тёмный угол клуба, подальше от толпы танцующих. Хосок не сопротивляется, идёт покорно на немного заплетающихся ногах. Его безликий спаситель что-то неразборчиво пыхтит и одевает на Чона его же кожаную куртку, которую также успел спасти. Хоуп не может разобрать ни одного слова: в клубе шумно, а в голове гудит от алкоголя. Но когда его спаситель поднимает голову и откидывает длинноватую чёлку с глаз, то перестаёт быть безликим. И первое, что видит Чон, - невероятно красивый рот и острый подбородок. Поднимая взгляд выше, Хоуп отмечает аккуратный носик и сверкающие глаза с пушистыми ресничками. Парень. Красивый. И до неприличного сексуальный. У Хосока однажды был опыт с парнем. На одной пьяной студенческой вечеринке в зюзю готовый Хоуп тогда трахнул одного своего знакомого, который имел очень женственную внешность. На другой день, конечно, было немного неловко, но они решили мирно забыть о прошлой ночи. Выяснилось, что тот милашка гей и уже состоял в отношениях с другим парнем. Хосок тогда согласился никому ничего не рассказывать, но про себя отметил, что секс был ничего такой, вполне отпадный. И вот сейчас, стоя рядом с таким красавчиком, в голове Чона пролетает кометой мысль «а почему бы и нет?». И он не находит ничего лучшего, чем полезть к парню с обнимашками. «М-м-м» и «ням» многозначительно тянет Хосок на ухо своему спасителю и чуть прикусывает чужую холодную мочку. Руки Хоупа бесстыдно опускаются на задницу парня и по-хозяйски ощупывают ягодицы, обтянутые узкими джинсами. «Подумать только, мой любимый размер», - пролетает в голове заученная строчка из их недавней пьесы. Маленькая упругая попа незнакомца действительно заводит Хосока, поэтому он продолжает поглаживать ягодицы и поясницу парня. - Цьо-о-ом! - тянет губы в трубочку Хоуп и приближается к лицу напротив. Видит, как красивый рот изгибается в широкую улыбку и слышит ехидный смешок. - Кому-то пора баиньки, - слышится приятный бас. Тонкое тело умело выворачивается из объятий и уводит Хосока на свежий воздух, прочь из клуба. Пока они ждут такси, незнакомец пытается выведать адрес дома Чона. Но безуспешно. Хоуп продолжает пританцовывать на месте, рискуя упасть при каждом резком движении, напевает дурацкую песенку какого-то гёрлзбенда и упрямо заявляет, что он с планеты Земля и что он, Хосок, - надежда всего человечества. Парень тихо посмеивается над пьяньчужкой и заталкивает его в подъехавшее такси. Чон безбожно пьян, настолько, что пропускает всю дорогу до дома незнакомца. Или это потому, что он всю дорогу пялился на парня, пытаясь получше разглядеть в темноте салона автомобиля? В любом случае, ноги не слушаются, а перед глазами всё плывёт, не давая сконцентрировать взгляд на ком-то или чём-то. Лучше не становится даже когда они выходят из лифта на десятом этаже, и тушку Хоупа запихивают в квартиру. Незнакомец стаскивает с Чона куртку и вешает на крючок, затем снимает свою, открывая вид на свои острые ключицы в треугольном вырезе футболки. У Хосока снова приступ неконтролируемой похоти и он тянет парня за эту футболку к себе. - Цьо-о-ом, - констатирует Хоуп и смачно присасывается к левой ключице хозяина квартиры, оставляя ярко красный след. «Сомнамбулизм» - всплывает в мыслях Хосока, когда он срывает с парня и себя одежду, жадно целуя красивый рот и толкая в сторону открытых дверей спальни горячее тонкое тело. Чону кажется, что это его самый смелый и яркий сон за последние три года. Слишком живой и реальный, ведь в паху разливается по-настоящему адское пламя. Чужие губы слишком сладкие, прикосновения слишком ощутимы, тело слишком податливое и влажное… узкое… там… внутри. Это не сон. Реальность. Наверное та, которую захочется запомнить. Как и эти томные вздохи, опаляющее дыхание на своей щеке, большие глаза с поволокой желания, мурашки по коже от каждого касания тонких пальчиков. Хосока ведёт и накрывает, когда он рвано толкается внутрь желанного тела. Алкоголь наконец уступает место желанию, гул в голове стихает, позволяя слышать только стоны и пошлые звуки глубоких толчков; глаза различают все черты красивого лица напротив; все ощущения возвращаются в тело, давая почувствовать нереальный кайф от происходящего. Хосоку хорошо, как никогда не было раньше. Здесь, в настоящем, в этой реальности. «Сомнамбулизм» - диктует разум, где-то глубоко в сознании. И Хосок надеется, очень хочет верить, что то, что сейчас происходит - сон. Просто плод его безумной фантазии после очередного тяжёлого дня. Выдумка. Ибо тот, чьё тело Хосок жёстко втрахивает в матрац,.. врач из его больницы...