Переломный момент

POV Эрик

Всю неделю я работал, не покладая рук, чтобы выкроить себе свободный вечер в День святого Валентина. Раньше я никогда не отмечал этот праздник и относился к нему с пренебрежением, но сейчас, когда Кристин здесь и с нетерпением ждёт его, я обязан ее чем-нибудь удивить. Этой ночью я, как обычно, просидел в комнате Кристин до рассвета, дождавшись, пока она уснёт. Я был измотан. Эта бешеная неделя будто выкачала из меня все силы. Когда начало светать, я бесшумно вышел из квартиры и поторопился домой. Ноги сами принесли меня к своей кровати и все, на что у меня хватило сил, это упасть в постель и забыться беспокойным сном. Проснулся я от боя часов. Не открывая глаз, считал удары. Сколько я спал? Голова болела, хотелось снова зарыться в подушку и уснуть. Часы пробили три. Неужели проспал весь день? Недовольно застонав, я поспешил встать и одеться. Надел чистую рубашку, строгие брюки, пиджак и натянул кожаные перчатки на свои изуродованные руки. Запер квартиру. Вряд ли я вернусь сюда до следующего утра. Интересно, Кристин знает о Дне святого Валентина? Уверен, что во Франции его не отмечают. Когда я добрался до города, солнце клонилось к закату. Быстро забежав к флористу, я купил самый лучший букет красных роз, обмотав их чёрной лентой, как в прежние времена. Но я так же попросил флориста добавить в букет одну искусственную розу, самую красивую из всех. Расплатившись, я направился к одиноко стоящему дому на берегу океана. Предусмотрительно оглядевшись и убедившись, что за мной никто не наблюдает, я взлетел вверх по лестнице. Нервно потоптавшись на пороге, нерешительно постучал в дверь. Минута. Дверь со щелчком отворилась, и моё сердце пропустило удар. Кристин смущённо улыбнулась. Я не мог отвести от неё глаз. Она была одета в потрясающее красно-белое платье, а вьющиеся длинные волосы были собраны золотистой лентой. Так она все же знала о празднике? — Эрик, — улыбнулась она, — я рада, что ты пришёл. Проходи. Я кивнул и вошёл, прикрыв за собой дверь. В нос ударили сумасшедшие запахи, льющиеся из кухни. Только сейчас я почувствовал, как голоден. Желудок болезненно сжался. — Ты готовишь? — спросил я, все ещё сжимая за спиной букет. — Да, — девушка просияла, — праздничный ужин. Она наклонилась к духовке, проверила блюдо и снова повернулась ко мне: — Эрик, ты в порядке? Что у тебя с руками? — Ничего. Кристин приподняла брови: — Что у тебя за спиной? — Ничего, — пожал я плечами и сделал шаг назад. — Эрик, — рассмеялась она, — что там? Я сделал ещё шаг назад и почувствовал, как букет резко потяжелел. Бросив взгляд через плечо, я заметил, как Пушистик повис на ленте, свисающей с букета. Я стиснул зубы и попытался его откинуть, но он игриво прыгал и цеплялся за тонкую шёлковую ленту. — Эрик, — Кристин широко улыбалась, — что ты прячешь? Поняв, что этот несносный кот не отцепится, я слегка наклонился и галантно протянул огромный букет своей возлюбленной. Кристин ахнула и прикрыла рот рукой. Она в восхищении разглядывала пышные розы, а затем бросилась ко мне на шею: — Они такие красивые! Я приобнял ее за талию. Кристин светилась от счастья, зарывшись носом в ароматные лепестки. — С Днём святого Валентина, мой ангел, — улыбнулся я. Кристин подняла на меня блестящие глаза и благодарно улыбнулась. Затем опустила глаза, разглядывая цветы, и вдруг нахмурилась: — Это что… не настоящая? — девушка коснулась пальцами единственной искусственной розы. — Видишь ли, — я приобнял ее за плечи и поцеловал в макушку, — эти розы завянут и умрут, а я буду любить тебя до тех пор, пока не умрёт последняя… — Но, Эрик, — Кристин взглянула на меня, — она ведь никогда не умрёт… Девушке понадобилось пару секунд, чтобы понять весь смысл, и она, шмыгнув носом, обвила руки вокруг моей шеи, уткнувшись носом в плечо. Она была тронута. — Эрик, — всхлипнула девушка, — это так мило. Рауль… Он никогда ничего для меня не делал. По ее щекам текли слезы. Я чуть приподнял брови, протянул руку и осторожно вытер ей щеки тыльной стороной ладони. — Я расстроил тебя. — Нет, нет, наоборот, — девушка шмыгнула носом и улыбнулась сквозь слезы, — я поставлю их в вазу. Я кивнул и сел в кресло у камина, глядя на огонь. Кристин вернулась буквально через минуту, держа в руках большую открытку в виде сердца. — Вот, Эрик, с Днём святого Валентина. Я взял открытку и выдохнул от удивления. Она была очень красивой, с бархатной красной обложкой и позолоченными буквами: «С Днём святого Валентина, мой Ангел Музыки». Она сделала ее сама, и это меня безмерно тронуло. Кристин села на пол и прислонилась спиной к моим ногам: — Я не знала, что купить, чтобы тебя порадовать. Поэтому решила приготовить праздничный ужин и сделать открытку. — Это… потрясающе, — только и мог сказать я, не отрывая глаз от открытки. Аккуратно раскрыв ее, я заметил поздравление, написанное красивым ровным почерком.

«Эрик, Ты дал мне повод снова улыбнуться. С тобой я забыла, что такое кошмары по ночам. Ты стал моим ближайшим другом. Ты поверял мне свои секреты, Снова доверился мне. Ты показал мне, что такое счастье, Вдохнул в меня жизнь. Даже если завтра мне суждено будет умереть, Я умру молодой, потому что любовь успела коснуться моего сердца. Я люблю тебя и буду любить вечно. Кристин»

Я поднял глаза от открытки и почувствовал, как бешено стучит сердце, грозясь выбить ребра и вырваться наружу. Подступающие слезы сдавливали горло. — Эрик? — Кристин повернулась ко мне. — Эрик, ты что, плачешь? Девушка присела на подлокотник кресла и обняла меня за шею. — Кристин… Это правда? Каждое слово? — Да, Эрик. Каждое. Я отложил открытку и поднялся на ноги. — Кристин, — я вытер глаза манжетой рубашки, — есть ещё кое-что. — Что? — Настоящий подарок. Я хотел подарить тебе его после ужина, но больше не могу ждать. — Ещё один подарок? Где он? — Он не со мной. — Так мы сейчас куда-то пойдём? — Да. Кристин кивнула, сбегала на кухню и выключила плиту. Я помог ей надеть плащ, и мы вышли на улицу. Ночной воздух пробирал до костей, поэтому я взял Кристин за руку, чтобы подарить ей хоть немного тепла. — Так куда мы идём? В твою квартиру? — Не совсем, — уклончиво ответил я. Когда мы оказались возле колеса обозрения, я обошёл Кристин со спины и закрыл ей глаза. — Эрик, — хихикнула она, — что ты делаешь? — Не открывай глаз, пока я не скажу. Одной рукой я придерживал Кристин под локоть, чтобы она не упала, и вёл ее по широкому тротуару в сторону заветного места. Когда мы оказались там, я толкнул дверь и провёл девушку внутрь здания, затем остановился и взял ее руки в свои. — Все, можно открывать? Я улыбнулся: — Открывай. Кристин распахнула глаза, и я заметил на ее лице искреннее удивление. Она перевела взгляд на высокое, красивое здание, на белоснежные стены и потрясающие витражи, на ряд длинных скамеек и лик Иисуса. — Эрик? — выдохнула она. — Мы… в церкви? — Это часовня, — усмехнулся я, не в силах оторвать глаз от девушки, — узнаешь ее? Кристин поражённо взглянула на меня, ее лицо вытянулось от удивления: — Эрик… это… неужели… Я отпустил ее руки и вытащил из внутреннего кармана миниатюрную фигурку часовни, которую сам вырезал много лет назад. Ту, на которую она наткнулась в моей мастерской. — Эрик… — она прикрыла рот рукой и отошла в сторону, проведя пальцами по гладкой поверхности лакированной скамьи, словно чтобы убедиться, что все настоящее. — Эрик, зачем ты все это… Ты ведь знаешь, что мы не можем пожениться. Ты однажды сказал, что собираешься построить эту часовню, чтобы жениться на мне… — Ты разочарована? — я был в недоумении. — Если тебя это огорчило, я всегда могу снести ее, только скажи… — Нет! — тут же выпалила девушка. — Не смей! Тут очень здорово, так красиво… Просто я не могу понять, зачем ты потратил на неё столько времени и денег. — Я построил ее, чтобы ты могла молиться за отца. Молиться в своём особенном месте. Я помню, как это много значило для тебя в Париже. Она кивнула и опустила голову: — Да, но когда я жила с Раулем, он был против моих походов на кладбище. Он говорил, что я не должна больше там появляться, потому что ты демон, который проклял могилу моего отца. — Что? — я почувствовал, как ее слова больно резанули по ушам. — Я бы никогда этого не сделал. Я чтил твоего отца как гениального музыканта. — Я знаю, Эрик, знаю. Я так давно не молилась… Я могла бы молиться в любом другом месте, но у папиной могилы или в церкви я чувствую себя ближе к нему. — Я тоже так подумал. Я открою ее весной, чтобы и другие люди могли приходить и молиться здесь. Я опустился на скамью и в задумчивости уставился на свои ноги. Эта часовня была моей давней мечтой, но я воплотил ее в жизнь только благодаря Кристин. Я вздохнул. Девушка опустилась рядом и протянула руку, коснувшись моей щеки: — Эрик, Мег сказала, что ты ненавидишь День святого Валентина. — Да, — честно признался я, — потому что всю жизнь у меня не было той, с кем бы я мог провести этот день. Тяжело наблюдать за счастливыми парами из окна холодной квартиры. А когда я однажды доктор Гангл устроил за моей спиной бал в честь Святого Валентина… я был унижен и оскорблён. — Да, Мэг рассказывала. Она говорила, что ты был в ярости. — Ты знаешь, как это было унизительно? Я вошёл в зал и увидел танцующие пары, весёлые лица, веселье было в самом разгаре, а меня даже не посчитали нужным пригласить. Я был единственным, у кого не было пары. Среди всех этих цирковых уродов только у меня не было пары! — Тише, Эрик, не злись, — я только сейчас заметил, что меня всего трясёт. Кристин приобняла меня за плечи, стараясь успокоить, — теперь все изменится. — Я… Я надеюсь. — У меня есть для тебя подарок. — Что? Кристин, не нужно. Ты и так сегодня сделала меня самым счастливым человеком на свете, — руки инстинктивно коснулась ее открытки, которая покоилась во внутреннем кармане плаща, — мне больше ничего не нужно. — Даже жена, которая тебя любит всем сердцем? Я забыл как дышать и обескураженно уставился на девушку. Что она такое говорит? У неё уже есть муж! — Кристин, не начинай. Ты уже замужем, у тебя есть живой муж. Да и что люди скажут? — Кто сказал, что они будут знать? — А документы и свидетельства? Кристин, тебе напомнить? Ты замужем за Раулем! — Я не говорила, что мы поженимся по мирским законам. — А по каким ещё? — По Божьим. Браки заключаются на небесах. Мы с Раулем не венчались. — Ты сошла с ума, Кристин, — я покачал головой. Девушка вскочила на ноги и потянула меня за руку, заставляя подняться следом. — Конечно, я сошла с ума. Это все из-за тебя, Эрик, ты сделал меня безумной, — она потащила меня к алтарю, крепко вцепившись в запястье. Я совершенно ничего не понимал. Что она хочет сделать? Что вообще происходит? — Кристин, это… это не сработает! — я попытался вернуть ей остатки здравого смысла, когда она уже подтащила меня к арке. — Все получится, если сильно пожелать. Ты веришь в магию, Эрик? — Н-наверное… — Ну вот. Ты хочешь быть моим мужем или нет? Сердце пропустило удар. Все, на что я сейчас был способен, это короткий кивок. Ладони вспотели, во рту пересохло. — Ты построил эту часовню, Эрик, — голос Кристин звучал тихо, почти шёпотом, она, словно змей-искуситель, пыталась сбить меня с верного пути, — будет несправедливо, если ты не обвенчаешься в ней первым, — она опустила глаза и протянула руку, осторожно стягивая с меня перчатки. — Сними их. И маску тоже. Я хочу видеть лицо своего будущего мужа. Я нервно сглотнул, колени дрожали от страха и волнения. Бросив взгляд на двери открытой часовни, я убедился, что за нами никто не наблюдает, и вдруг Кристин улыбнулась и взяла меня за руку, сплетая наши пальцы. — Небесный Отец, мы стоим перед тобой, чтобы связать наши судьбы узами брака. Я знаю, что это грех, но я ничего не могу с собой поделать. Ты видел, через что я прошла за эти десять лет. Я уверена, что имею право на снисхождение. Если ты считаешь, что я совершаю страшную ошибку, выходя замуж за человека, что стоит передо мной, дай знак, пока не поздно. Девушка замолчала и, помедлив, улыбнулась: — Я думаю, что Бог не имеет ничего против. Эрик, ты согласен объявить меня своей женой перед Господом Богом? Согласен быть со мной в болезни и во здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас? Я стоял и дрожал, как осиновый лист. Кристин терпеливо глядела на меня снизу вверх, ожидая ответа. Сегодня утром я даже подумать не мог, что вечером буду стоять у алтаря, держа Кристин за руки, и венчаться. Может, это сон? Я до боли закусил губу и почувствовал на языке металлический привкус крови. Не сон. — Д-да, я согласен. Кристин несмело улыбнулась. Мы смотрели друг на друга около минуты, прежде, чем она шепнула: — Эрик, теперь ты должен спросить у меня то же самое. Я вздрогнул и тут же залился краской. Я же миллион раз проматывал это в голове, почему же я весь трясусь? — Ох… Эм… Кристин, ты согласна объявить меня своим мужем перед Господом Богом? Согласна быть со мной в болезни и во здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас? — Согласна. Я опустил глаза, чувствуя страшный стыд. Она все сделала за меня, она, черт возьми, повела меня под венец! Провалиться бы сквозь землю… Но сердце замирает в груди. Я все ещё не могу поверить, что это правда. — А что… что дальше? — тихо спросил я. — Ну, мы должны обменяться кольцами, — пожала плечами девушка. — Какими кольцами? — Магическими кольцами, конечно же. Я приподнял брови, удивлённо глядя на Кристин. Девушка усмехнулась и притянула мою левую руку ближе к себе. Я с полным недоумением смотрел, как она надевает на мой палец воображаемое кольцо. Кристин улыбнулась: — Разве ты его не видишь? Это невидимое кольцо. Только ты и я можем его увидеть. Всякий посторонний, что взглянет на тебя, никогда не скажет, что ты помолвлен. О нем знаем только мы. Я улыбнулся. Здорово она это придумала. — Ну, как оно тебе? Я поднёс руку к лицу, делая вид, что разглядываю настоящее кольцо: — Оно потрясающее. Самое редкое золото, я такого никогда не видел. Ох, тут что-то выгравировано. — Серьёзно? Что? — Что-то на французском… Я покрутил воображаемое кольцо, «читая» надпись: — «Любовь никогда не умрёт». — «Любовь никогда не умрёт»? — Кристин восторженно выдохнула. — Красиво звучит. — Очень. — Ну, а где моё кольцо? — девушка хитро прищурилась и протянула мне свою маленькую ручку. Я провёл пальцами по ее кисти и надел воображаемое кольцо, случайно задев кольцо Рауля. Почувствовал под пальцами холодный металл, все внутри меня взбунтовалось. Хотелось сорвать его и выкинуть куда подальше, но я не мог. Кристин должна носить его, чтобы не вызывать подозрений. Кристин просияла: — Оно такое красивое, Эрик. Бесценный подарок, — она широко улыбнулась, — а теперь, властью, данной мне самим Богом, объявляю нас мужем и женой. Вы, сударь, можете поцеловать невесту. Я так и сделал. Наклонился, зарылся пальцами в ее густые, вьющиеся волосы и накрыл ее губы своими. Я старался вложить в этот поцелуй все эмоции, что копились во мне многие годы. Всю любовь, всю обиду, всю страсть и желание. Через четверть часа мы ввалились в квартирку Кристин, сметая все на своём пути. Я вспомнил про ужин, что терпеливо дожидался нас на плите, но сейчас было не до него. Кристин на ходу погасила свет и толкнула меня на кровать. Я забылся, отказался от всех моралей, блуждая руками по ее идеальному телу. Телу моей жены. — Кристин, — прошептал я ей в губы, когда ее проворные пальцы расстёгивали пуговицы на моей рубашке, — ты так красива. Она провела тёплой ладонью по моим отвратительным шрамам на груди, заставив меня вздрогнуть. — Хватит болтать, Эрик, у нас, как-никак, первая брачная ночь. Она наклонилась и впилась жадным поцелуем в мои губы. Я чувствовал, как наши тела охватывает пламя, как ее руки доводят меня до безумия, как ее тело дрожит и извивается подо мной. Сердце выбивало бешеные ритмы, кровь стучала в ушах. Я целовал ее, прижимал к себе, делал то, что никогда бы не посмел сделать прежде. Теперь меня ничего не сдерживало. Она моя жена. И она любит меня. Меня! Первые солнечные лучи проскользнули в комнату. Девушка блаженно улыбнулась, обвила руками мою талию и уткнулась носом мне в шею. Сумасшедшая ночь вымотала меня, но я был счастлив, как никогда. Я обнял ее, нежно поцеловал в макушку и почти сразу провалился в сон. В кошмар. Я снова очутился в клетке, как загнанный зверь. Вокруг только туман и мерзкая сырость, которая буквально стояла в воздухе. — А вот и мой маленький одинокий демон… Я ахнул, узнав страшный, но до омерзения знакомый голос за спиной. Хозяин. Я медленно обернулся. Лязгнула цепь. Мои руки и ноги были закованы в кандалы, стерев запястья в кровь. — Тебе одиноко? Может, я могу составить тебе компанию? Повернулся ключ в ржавом замке. Я вжался спиной в ледяные прутья клетки, дрожа всем телом. Грузное тело толстого цыгана перешагнуло через порог. — Нет! Оставьте меня в покое! Но он только усмехнулся своей самой жуткой ухмылкой, обнажив гнилые зубы. Я почувствовал его обжигающе-горячие руки на своём обнажённом теле и забился в истерике. Меня охватила паника и отвращение, я пытался сопротивляться, но железо больно впивалось в кисти. — Ну, где тебя приласкать? — с притворной нежностью в голосе спросил цыган. — Уйдите! Отпустите! — я плакал и пытался вырваться. Но мужчина одной рукой схватил меня за оба запястья и поднял их над моей головой, лишая возможности пошевелиться. Кандалы на ногах были слишком тяжёлые, чтобы я мог пинаться. Жалкое чувство отчаяние и безысходности охватило меня. Я поднял заплаканные глаза и замер, глядя на порог клетки через плечо этого урода. На пороге, прислонившись плечом к косяку, стоял Рауль, скрестив руки на груди. — Наслаждайся, дьявол, больше никто не решится прикоснуться к твоему безобразному телу. Я почувствовал, как начинает кружиться голова. Земля уходила из-под ног. Меня крутило в каком-то водовороте, мимо проносились весёлые лица людей, прижавшихся к клетке, чтобы поближе разглядеть мое унижение. Ближе всех стояла она, в красивом длинном платье. Но… она была такое холодной, словно фарфоровая бездушная кукла. Сердце сдавило от боли. — Кристин… — Ты жалок. — Кристин, но… ты ведь… любишь меня… — Чушь. Ты жалок… жалок… жалок… Слова эхом отдавались в больной голове. Я резко сел, трясясь от страха и ужаса. Холодный пот струился по вискам, сердце неистово стучало. Вокруг только светлая уютная комната, никакой клетки, никаких зрителей. Почему? Почему мне все ещё продолжают сниться эти кошмары? С каждым разом мне все больнее и больнее. — Эрик? Я услышал тихий сонный голос и повернул голову, взглянув на обеспокоенную девушку. — Все в порядке. — Опять кошмар? — вздохнула она, садясь на постели и обнимая меня за плечи. — Все в порядке, правда. Прости, если разбудил. — Если хочешь, можешь рассказать мне. Тебе станет легче. — Нет, прости, — я протянул руку к прикроватной тумбочке, доставая из-под небрежно брошенной рубашки карманные часы, — я должен идти. Уже почти восемь. Мне давно пора. — Эрик, — Кристин коснулась своими мягкими губами моего плеча, — пожалуйста, останься. — Прости, у меня очень много работы. Я вернусь вечером. Девушка откинулась на подушку и мрачно наблюдала, как я быстро застёгиваю пуговицы на своей рубашке. — Ну, а мясное рагу и рулеты? Мы так вчера и не поужинали. — Я думаю, их можно подогреть. Я приду чертовски голодным. Я поспешно натянул брюки, засунул в карманы часы и бумажник. — Эрик, не забудь своё кольцо, — усмехнулась Кристин. — Ох, чуть не забыл, — я улыбнулся, присел на краешек кровати, осторожно притянул девушку ближе и подарил ей головокружительный поцелуй. Когда я отстранился, она что-то недовольно пробурчала под нос и скрестила руки на груди. — Я вернусь сразу же, как только смогу, мой ангел. — Я люблю тебя, Эрик, — чуть повеселела девушка. Я остановился в дверях, обернулся и, прежде чем выйти, улыбнулся ей: — Я тоже тебя люблю, моя любимая жена. Когда я вышел на улицу, меня встретил пронизывающий ледяной ветер, но даже он не в силах был остудить того жара, который пылал у меня внутри.