Переломный момент

POV Эрик

Оставить Кристин после такой прекрасной утренней прогулки было тяжело, ведь я любил ее всем сердцем. А когда она просила меня остаться — душа будто разрывалась на куски от осознания, что эту просьбу — самую простую из всех — я не могу исполнить. Если бы только я не был владельцем «Фантазмы», если бы мы снова могли вернуться в подземелья парижской Оперы, остаться там наедине с музыкой… ох, какая волшебная мечта! Когда ворота «Фантазмы» распахнулись, и толпы посетителей хлынули в парк, мне пришлось выкинуть из головы все подобные мысли и мечты и сосредоточиться на работе. Мне не нравилось ходить по парку, полному людей, потому что все смотрели на меня, как на монстра. Один ребёнок ткнул в меня пальцем и рассмеялся, моё сердце сжалось. Если другие дети смеются надо мной, неужто собственный ребёнок сможет глядеть на меня без смеха? Я стоял возле лабиринта с зеркалами, скользя взглядом по толпе людей, ожидающих своей очереди, как вдруг услышал крик:  — Эрик! Услышав своё имя, я недоуменно повернулся, но не увидел никого, кто мог бы меня звать.  — Эрик! — снова закричали, но на этот раз я увидел, кто это был. Кристин. Она бежала ко мне. Люди разворачивались и недоуменно смотрели на нас обоих, это заставило меня разнервничаться. Почему она здесь?!  — Кристин? Кривые взгляды посетителей не прекращались, поэтому я схватил Кристин за руку и потащил за собой в библиотеку «Фантазмы». Там мы сможем побыть наедине. Она была бледна и очень запыхалась, как будто бежала уже очень долго.  — Кристин, в чем дело? — зарычал я. — Разве ты не знаешь, что могло сейчас случиться? Но Кристин не ответила мне. Она вдруг схватилась за живот и упала на колени.  — Кристин?! Я бросился к ней, чтобы помочь, но она только кричала, будто от сильной боли.  — Кристин, скажи мне, что случилось?! Но Кристин молчала. С ней явно творилось что-то не то, и я только напрасно тратил время. Рыкнув, я подхватил ее на руки и понёс в свою квартиру. Она была ближе, да и людей на пути к ней оказалось гораздо меньше. Там я положил Кристин на кровать и побежал за доктором, протискиваясь сквозь толпы людей. И в этот час мне было абсолютно все равно, кто смотрит на меня. Господи, почему я ее оставил? Почему?! Я был настолько испуган и растерян, что ворвался в больницу и стал звать на помощь врача. Все медсестры оторопели и смотрели на меня как на дикого зверя, который случайно оказался посреди города и теперь скалит зубы, готовый укусить.  — Мистер Э.? — врач подбежал ко мне, он был явно обеспокоен. — Что случилось?  — Кристин! С ней что-то произошло, ей нужна помощь…  — Отведите меня к ней сейчас же. Мы пришли в квартиру тем же путём, так что нас никто не заметил. Врач сказал мне подождать в прихожей, пока он осмотрит Кристин. И я подчинился, хотя больше всего на свете не хотел оставлять ее одну. Я мерил комнату шагами, слушая, как Кристин стонет от боли. Да что он там делает?! Почему не помогает? Руки в перчатках вспотели от волнения, сердце стучало так, будто я только что пробежал сотню миль. Если с ребёнком что-то случится, я себе этого никогда не прощу. Это моя вина! Я не должен был оставлять Кристин одну, я должен был остаться…, а ещё лучше — отвезти ее обратно в Париж. Ну почему, почему я не поступил именно так?!  — Мистер Э.? Я повернулся к врачу, который выходил из спальни, снимая с шеи стетоскоп.  — Как она? Что с ней случилось?  — Почему в такую жару она блуждала по парку развлечений среди такой толпы? — спросил меня он.  — Я понятия не имею. Я работал, а Кристин… прибежала ко мне.  — У неё сильное обезвоживание, а быстрый бег вызвал кровотечение. Мисс Кристин нужно хорошо отдохнуть, мистер Э. Она беременна почти пять месяцев, а постоянный стресс может плохо сказаться на ребёнке. Мне удалось остановить кровотечение, но сейчас ей нужен постельный режим.  — Мисс Кристин не живёт со мной, доктор, у неё есть своя квартира на другой стороне «Фантазмы». Когда она сможет двигаться?  — Я бы не советовал этого делать. По крайней мере, неделю. Если в ближайшие дни она снова начнёт быстро двигаться, кровотечение повторится и может привести к выкидышу. Сердце в груди остановилось. Если с ребёнком что-то случится, я себя никогда не прощу.  — Позаботьтесь, чтобы она пила много воды, предоставьте покой. Если состояние ухудшится — сразу зовите меня. Доктор ушёл, а я отправился на кухню и налил Кристин стакан воды. Почему всегда все меняется к худшему? Моя бедная Кристин в агонии, а я ничего не могу сделать! Вернувшись в спальню, я присел на кровать возле неё.  — Кристин, я принёс тебе воды, — произнёс я, стараясь оставаться спокойным хотя бы ради любимой.  — Спасибо, Эрик.  — О чем ты только думала?! Бежать как сумасшедшая сквозь огромную толпу, да ещё в такую жару!.. Кристин взглянула на меня со слезами в глазах. Я опять ее расстроил!.. Черт! Черт бы побрал меня и мой скверный характер!  — Я… я очень испугалась…  — Испугалась чего?  — Кто-то…кто-то пытался проникнуть в квартиру. Я подумала, что они пришли за мной, пришли меня забрать. Проклятье! Проклятье на мою голову за то, что я ее оставил! «Фантазма» теперь открыта для всех желающих, любой может сюда проникнуть. Ох, я бы заставил этого ублюдка проклинать день, когда он осмелился покуситься на женщину, которую я люблю!  — Н-не бросай меня, Эрик, я так не хочу быть одна…  — Тсс, все хорошо, — прошептал я, наклонился и поцеловал ее в щеку. — Некоторое время ты останешься здесь, со мной, тебе нужно отдохнуть, любимая.  — О, Эрик, мне так больно… Я сидел рядом и осторожно поглаживал ее живот, пока Кристин пила воду.  — Никто и никогда не причинит тебе зла, Кристин.  — Я люблю тебя всем своим сердцем, Эрик.  — Как и я… Я встал и подарил ей ещё один поцелуй.  — Теперь отдыхай, а я должен идти работать. Обещаю вернуться сегодня вечером. Поклянись, что останешься в постели до тех пор.  — Да, мне очень хочется спать.  — Тем более. Я закрою за собой дверь. Не вставай из постели, слышишь меня? Доктор сказал — нужно соблюдать постельный режим, пока тебе не станет лучше. Резкие и быстрые движения могут навредить ребёнку.  — Я не буду вставать, — пообещала она слабым голосом.  — Хорошо. Остальная часть дня прошла тяжело. Я весь вспотел под костюмом, а маска не давала нормально дышать. Обычно самое тяжёлое время года — это июль и август, но сейчас было труднее во стократ. Я даже не мог себе представить, что будет летом, если уже сейчас стоит такая жара. Как только парк закрылся на ночь, я собрал билеты и поспешил обратно к себе в квартиру. Там я, удостоверившись, что Кристин спит, уселся за стол и принялся за работу, но вдруг услышал, что она меня зовёт.  — Эрик?..  — Да? — прохрипел я.  — Что с твоим голосом? Все в порядке?  — Да, просто на улице невыносимо жарко.  — Ты не должен работать в такую жару, маска душит тебя, не даёт нормально дышать, она ведь из овечьей шерсти.  — Все нормально, Кристин, просто нужно чуть-чуть отдохнуть.  — Ты злишься на меня? Я оторвался от нудных подсчётов и застонал:  — Нет, я злюсь на себя. Не нужно быть оставлять тебя одну. Ты моя жена… может, и не на законных основаниях, зато перед Господом. Я поклялся, что буду рядом в болезни и здравии, а сам бросил тебя. Оставил одну. Сегодня ты могла потерять нашего ребёнка, и это все из-за меня.  — Нет, Эрик, мне не стоило бегать по парку…, но в тот момент «Фантазма» показалась мне похожей на лабиринт зеркал. Было так жарко, я звала тебя, но не могла найти. А ещё этот незнакомец… Я безумно испугалась, Эрик! Она снова плакала. Нет, я не могу это вынести! Бросившись к Кристин, я сжал ее в своих объятиях.  — Кристин, ты должна беречь себя ради нашего ребёнка. Пожалуйста, не плачь…  — Ты останешься со мной?..  — Конечно, я буду рядом. Дождавшись, когда Кристин, наконец, прекратит плакать и уснёт, я осторожно выпустил ее из кольца своих рук и снова принялся за работу. Пока я подсчитывал билеты и ежедневный доход, часы пробили полночь. Лишь тогда я потушил свечу и улёгся возле Кристин. Она была так прекрасна в лунном свете… настолько прекрасна, что я почувствовал себя полным дураком. Я не заслужил эту женщину, не заслужил быть отцом ее ребёнка. Осторожно коснувшись ее локонов, я услышал, как Кристин тихо вздохнула во сне. Даже сейчас она была подобна ангелу — невинна и чиста.  — Что же делать, Кристин? — прошептал я. — Скажи мне, что тобой делать?  — Эрик?.. — открыла глаза сонная Кристин.  — Уже поздно, мой ангел, тебе нужно спать.  — Я люблю тебя, Эрик… я, правда, очень тебя люблю.  — Кристин, я люблю тебя больше всего на свете. Только подскажи мне, что делать.  — Что ты имеешь в виду?  — Скажи мне, чего ты хочешь. Хочешь вернуться в Париж, в оперный театр, жить долго и счастливо вместе со мной и музыкой? О, мой ангел, я сделал бы это.… Продал бы «Фантазму», если это сделало бы тебя счастливой. Кристин улыбалась, но глаза ее блестели от слез.  — И ты…ты действительно так поступил бы?  — Ради тебя я вырвал бы из груди своё бьющееся сердце.  — Но это было бы глупо, Эрик.  — Вырвать сердце? Чепуха…  — Нет, продать «Фантазму». Мне кажется, что даже думать об этом не стоит. Ты многого добился, Эрик, неужто ты хотел бы снова быть Призраком?  — Да, если это сделает тебя счастливой.  — Эрик, ты и так делаешь меня счастливой. За последние десять лет ты очень изменился, стал более общительным, бесстрашно ходишь среди людей… и я бы не хотела ничего менять.  — Но что насчёт моей работы? — я погладил ее бархатную на ощупь щеку. — Ты ведь чувствуешь себя одинокой без меня. Разве не было бы лучше жить вместе со мной, наслаждаться спокойствием и уверенностью, заниматься музыкой?  — Мне нравится моя жизнь. У нас будет ребёнок, и я хочу, чтобы он рос здесь, возле «Фантазмы». Я поцеловал ее в шею и услышал тихий вздох.  — Ты действительно сама лучшая жена на свете, разве я мог мечтать о такой?..  — А ты лучший в мире муж.  — Я буду заботиться о тебе, Кристин, обещаю.  — Я знаю… И я сдержал своё обещание. Это была самая трудная неделя в моей жизни, но я не оставлял Кристин. Работая в две смены, я умудрялся носиться между «Фантазмой» и своей квартирой, проверяя состояние любимой и одновременно готовность шоу к показу. Кристин поправлялась, но периодически появлялась боль внизу живота, и я сжимал ее за руку, убеждая, что все будет хорошо. Ночью же я работал, умостившись за столом, который перенёс в спальню, чтобы быть поближе к Кристин. Увлёкшись работой, я замечал лишь наступление утра и снова мчался в парк развлечений, не оставляя времени на сон. С каждым днём становилось все труднее выдерживать столь жёсткий график — сказывался уже немолодой возраст. Третий день моей заботы о Кристин оказался худшим днём моего пребывания на Кони-Айленд. Было ужасно жарко, а дышать сквозь маску вообще не представлялась возможным. Толпы туристов все прибывали и прибывали, а я мотался туда-сюда, устраняя периодически возникающие поломки и неполадки. Я так вспотел, что белая рубашка промокла насквозь. Сердце в груди стучало словно бешеное. Мир завертелся перед глазами, стало трудно дышать. Я боролся, чтобы остаться в сознании, но все-таки вырубился. Придя в себя, я осознал, что лежу в своём кабинете, а к моей голове приложен пакет со льдом.  — Босс? Босс, вы в порядке? Я поднял глаза и увидел своего сотрудника мистера Скуэлча, рядом с ним стоял врач.  — Нормально, — простонал я.  — Солнечный удар, — констатировал врач, глядя на мои тщетные попытки подняться на ноги. — Успокойтесь, мистер Э., вам нужно отдохнуть.  — Со мной все нормально, я должен вернуться к работе. Я сбросил пакет со льдом со своей головы, но доктор меня остановил.  — Вам нужно пойти домой. Это не обсуждается. Вы бы погибли, сорвавшись вниз, если бы успели дойти к той поломанной карусели. Это счастье, что мистер Скуэлч был там и вам помог.  — Я должен вернуться к работе, — упрямо повторил я.  — Хотите умереть? — издевательским тоном протянул доктор. — Единственное, что вам сейчас нужно, — это вернуться домой, лечь на кровать и приложить лед. Я ненавидел врачей. Ненавидел так сильно, что, если бы не Кристин, точно вернулся бы на работу. Скуэлч провёл меня до дома, будто пытаясь убедиться, что я исполню наставление врача, и даже хотел помочь мне подняться вверх по лестнице, но я наорал на него и велел оставить меня в покое. Когда я открыл дверь, Кристин лежала в постели и что-то вязала для ребёнка. Кажется, ей уже гораздо лучше — вчера она не имела для этого сил, хотя очень хотела. Увидев меня, она испуганно ахнула и привстала с кровати, чтобы мне помочь, но я велел ей оставаться в постели.  — Мне уже намного лучше, Эрик. Господи, что с тобой случилось? Я покачал головой, плюхнулся на стул и приложил ко лбу уже тающий лёд.  — Все в порядке, Кристин.  — По-моему, я сама могу определить, когда мой муж в порядке, а когда нет, — она потянулась и приложила прохладную ладонь к моей щеке. — Ты весь красный и горячий!  — Сказал же — все нормально, — прорычал я. — Доктор отправил меня домой отдыхать. Так что успокойся и оставь меня в покое.  — У тебя случилось что-то на работе? Эрик, расскажи мне! Господи, да что она обращается со мной как с ребёнком?! Я уже давно взрослый и самостоятельный мужчина!  — Хорошо, я перегрелся на солнце и упал в обморок, ты это хотела услышать? От резкого крика голова вдруг сильно заболела, и я крепче прижал пакет со льдом к голове.  — Не кричи на меня, — тихо и как-то расстроенно произнесла Кристин.  — Если хочешь помочь — сделай мне холодную ванну. Кристин молча встала и вышла из комнаты. Приняв холодную ванну, я лёг в постель и снова приложил к раскалённой голове лёд.  — Эрик? — позвала меня Кристин. Я повернулся и увидел, что она стоит в дверном проёме со стаканом в руке.  — Да? — насторожился я.  — Держи — здесь вода и мазь от ожогов. Черт подери, почему я не могу быть вежливым? Почему мой скверный характер всегда вырывается наружу? Она же просто пытается мне помочь.  — Спасибо, — поблагодарил я. Кажется, Кристин только этого и ждала, поскольку сразу же вошла в комнату и села рядом со мной. Я принял стакан с водой из ее рук и выпил холодную воду, а она начала осторожно натирать мазью от ожогов мою шею, покрытую волдырями.  — Тебе уже лучше?  — Да. Прости за все, что я наговорил. Просто я очень расстроился.  — Я понимаю… мне тоже стало намного лучше.  — Как ребёнок?  — Все прекрасно. Останусь ещё на эту ночь, а на следующую можешь отвести меня обратно в тот дом.  — Так скоро уходишь? — удивился я. Кристин пожала плечами.  — Я должна. Если останусь слишком долго, кто-нибудь да заметит и… ну, ты знаешь, что тогда будет, мы это уже обсуждали.  — А тот незнакомец, который пытался проникнуть в квартиру? Ты его знаешь, видела раньше? Может, он был на кого-то похож? Пальцы Кристины, растиравшие мою шею, вдруг замерли.  — Кристин?..  — Нет, я… я раньше его никогда не видела.  — Как он выглядел?  — Я… на самом деле, я не очень хорошо его разглядела. Я ведь не открыла дверь, так что спустя пару минут он ушел. Я осторожно поцеловал Кристин, чтобы ее успокоить, а потом осторожно коснулся пальцами ее щеки.  — Я клянусь тебе, что буду гораздо лучше следить за домом и больше никогда никого туда не пущу.  — Спасибо, Эрик, — Кристин поднялась на ноги и вытерла руки полотенцем. — Теперь тебе не помешает отдых. Мазь должна облегчить боль. Мне жутко не нравилось видеть Кристин такой испуганной, но я пообещал сам себе, что буду внимательно следить за ней. Никто не посмеет причинить вред моему ангелу. Я скорее умру, чем позволю кому-нибудь даже коснуться ее без разрешения. Той ночью Кристин спала в моих объятиях, и временами я даже мог ощущать, как пинается в ее животике наш ребёнок. Это было такое прекрасное чувство, что я замирал от восторга. Я ждал его появления на свет… и одновременно боялся. Да, я буду ему только дядей, но что если малыш родится похожим на меня? Тогда все узнают, кто на самом деле отец, а наша жизнь станет адом. До родов ещё несколько месяцев, врачи говорят, что он здоров… но, в конце концов, что такого знают врачи? Они не могут волшебным образом просветить Кристин живот и взглянуть, как выглядит этот ребёнок. Не так ли? Так! Ах, если бы это было мне под силу! Может, хоть тогда я бы смог немного успокоиться?..