Переломный момент

POV Кристин

Как я смогла улизнуть от Рауля, для меня до сих пор остается чудом. Когда я услышала, что кто-то стучит в дверь, посмотрела в дверной глазок и увидела там Рауля, — мой мир рухнул. Шторы плотно закрывали окна, из-за чего он был лишен возможности заглянуть внутрь квартиры. Сидя спиной к двери, я молилась, чтобы он ушел. Взывала к отцу, чтобы он помог мне, взывала к Господу, чтобы он убрал Рауля как можно дальше отсюда. Как же он умудрился меня найти? Как он узнал, где я остановилась? Он продолжал стучать в дверь, не произнося ни слова… Может, он все же не знает, что я живу здесь? Может, он просто надеялся получить здесь подсказку или точное направление для поиска? Наконец, спустя десять минут, я услышала, как он спускается вниз по ступенькам. Он уходит! Господи! Уходит! Я должна найти Эрика, оставаться здесь и ждать его возвращения я не могу. Подождав достаточное количество времени и убедившись, что Рауль ушел достаточно далеко, я отперла дверь и побежала к «Фантазме». Вокруг было многолюдно и очень жарко, и попытки найти Эрика походили на старания отыскать иголку в стоге сена, но я упрямо продолжала двигаться вперед. Натыкаясь на людей, спотыкаясь и изнывая от жажды, я бежала так быстро, как только могла. Ко времени, когда я все-таки нашла Эрика, мне было уже так больно, что я не могла сделать и шагу. Он сердито кричал на меня, но все, о чем я могла думать в тот момент, — боль. Почему я побежала? Черт возьми, Кристин, ты же беременна! Но я знала — если бы Рауль увидел меня, мой ребенок никогда не увидел бы дневного света. Мне велели несколько дней лежать в постели, и я подчинилась. Пока Эрик работал, я сидела в кровати и вязала для нашего будущего ребеночка маленькие костюмчики. Иногда я испытывала довольно болезненные потягивания внизу живота как следствие моей беготни, но Эрик каждый раз держал меня за руку, помогая перетерпеть боль. На третий день я уже чувствовала себя гораздо лучше, острая боль сменилась тупой ноющей. Как раз тогда Эрик вошел через дверь, выглядя так, будто тридцать дней провел в пустыне. Его плоть покрывали солнечные ожоги, а одежда потемнела и отвердела от пота. Как только я о нем позаботилась, то сказала, что утром вернусь в свою квартиру. Я очень сильно хотела остаться вместе с Эриком, но понимала, что не могу. Люди бы начали что-то подозревать, если бы увидели меня, стоящую возле окна или спускающуюся по лестнице. Но я сделала то, чего никогда не хотела делать по отношению к Эрику… Я ему солгала. Когда мой ангел спросил меня о стучащем в дверь незнакомце, я сказала, что никогда в жизни его не видела, а так сильно испугалась из-за того, будто подумала, что тот человек собирается причинить мне вред. Да, я, правда, сильно испугалась, но причиной был именно Рауль. И я не могла признаться в этом Эрику. Насколько это вообще возможно, он должен будет оставаться в стороне от данной ситуации. Признание, что Рауль здесь, на острове, да еще и обнаружил меня, вызовет только массу проблем для нас обоих. Рауль приехал сюда только из-за меня, и чем меньше Эрик знает о нем, тем сильнее я буду уверена, что он в безопасности. Этой ночью Эрик спал рядом со мной. Ему было больно от солнечных ожогов, но он отказался спать в стороне и очень сильно обнимал меня всю ночь. Следующим утром перед открытием «Фантазмы» я быстро оделась и ждала, когда Эрик отведет меня обратно в мою одинокую квартирку.  — Уверена, что хочешь уйти? — спросил Эрик, застегивая рубашку.  — Эрик, пожалуйста, прекрати. И так тяжело на душе. Со мной действительно все хорошо.  — Я знаю, что ты должна вернуться в свою квартиру, Кристин, но разве еще не слишком рано? Доктор сказать подождать как минимум неделю.  — Да, он так говорил, но чувствую себя гораздо лучше. И обещаю лечь в постель сразу же, как окажусь там, — я остановилась и улыбнулась. — К тому же, котенок, наверное, по мне соскучился. Надев маску, Эрик пропустил меня вперед, вышел из квартиры и запер ее. До рассвета было еще далеко. Я порадовалась темноте — так нас точно никто не увидит.  — Я приду вечером около восьми. «Фантазма» к тому времени уже закроется.  — Хорошо. Когда мы подошли к лестнице, ведущей к моей квартире, Эрик наклонился и поцеловал меня.  — Я люблю тебя, мой ангел. Вернусь прежде, чем успеешь заметить мое отсутствие. Я улыбнулась:  — Знаю.  — Проводить тебя внутрь? Я бросила взгляд на стремительно светлеющее небо.  — Нет, становится все светлее. Тебе нужно иди, чтобы успеть вовремя открыть парк. Прежде чем уйти, Эрик снова поцеловал меня. Он — тот человек, которого я истинно люблю. Не могу дождаться сегодняшнего вечера! Приготовлю ему вкусный ужин, а потом, быть может, мы могли бы совершить прогулку по пляжу под луной… Да! Этого мы еще не делали. Это будет просто волшебно. Я медленно поднялась вверх по лестнице и вошла в свою квартирку. Шторы, как и прежде, плотно завешивали окна, и в квартире царила темнота.  — Пушистик, я дома, — позвала я, на ощупь пробираясь к источнику света. — Пушистик, иди сюда. Держу пари, что ты голоден. Обычно, как только я приходила домой, котенок бросался ко мне и начинал ласкаться возле моих ног. Но он не прибежал… и это было очень странно. — Пушистик? Наконец мои руки нашли выключатель, и сразу зажегся свет. В ту же секунду то, что я увидела, заставило меня захотеть оказаться как можно дальше от своей квартиры. В моем любимом кресле сидел Рауль, а на коленях у него скрутился клубочком Пушистик.  — Здравствуй, Кристин, — издевательски протянул он. Я прижалась спиной к двери, сдерживая испуганный возглас. Хотелось убежать, но меньше всего я желала вовлекать Эрика во все это. Хотя, похоже, в этот раз у него нет никакой возможности остаться в стороне.  — Что такое? — саркастически спросил Рауль, поднимаясь с кресла. — Разве ты не рада меня видеть? Я не могла сказать ему правду, не могла сказать, что не рада. Опустив взгляд вниз, я постаралась выглядеть как можно спокойнее, насколько это вообще было возможно.  — Да, Рауль… я… Я очень рада тебя видеть. — Кристин, я думаю, что ты лжешь. Теперь он стоял прямо передо мной. Протянул руку и взял меня за подбородок, вынуждая посмотреть ему прямо в глаза.  — Думаю, я знаю, когда моя жена счастлива. И прямо сейчас ты совсем ей не кажешься. — Зачем… Зачем ты приехал сюда?  — Зачем я приехал? Кристин, ты ведь моя жена! — Рауль, разве ты не получил мое письмо?..  — Ты подумала, что все окажется так легко?.. Кристин, я не отпущу тебя так легко. В день свадьбы я дал обет любить тебя, пока смерть не разлучит нас, и я собираюсь его выполнить. Теперь скажи-ка мне, где этот так называемый «человек», у которого ты остановилась? Меня трясло, но я пыталась держать себя в руках, чтобы Раулю не пришли на ум какие-либо неожиданные предположения. — Он… он умер. Он был старым человеком… Громкий смех Рауля отозвался эхом в моей квартире. От него у меня по спине поползли мурашки. Это смех звучал очень злобно, в отличие от теплого и искреннего смеха Эрика.  — Он умер?  — Да, и он… он оставил мне деньги. Я была единственным человеком, которому он доверял. Он был очень добрым, Рауль, — врала я. Рауль сделал шаг назад и внимательно осмотрел меня с ног до головы.  — Кристин! — просипел он. — Ты беременна!  — Да, я беременна… и…  — Это мой ребенок? Кристин! Как ты посмела написать мне и не сказать, что носишь моего ребенка! Я вздохнула с облегчением. Я была уверена, что Рауль поймет — этот ребенок не его. Но, видимо, у него всегда было плохо с математикой. Последний раз мы с ним занимались любовью — если это можно так назвать — за несколько недель до моего исчезновения. Но это больше было похоже на изнасилование. Он, как обычно, пришел домой пьяный и практически принудил меня. Кажется, он подумал, что именно тогда я и забеременела. Но сказать ему правду я не могу — он ведь может сделать что угодно и навредить моему малышу. — Мне так жаль, Рауль. Я была напугана.  — Напугана? Почему?  — Я больше не хочу быть твоей женой. Мне очень нравится жить в Кони-Айленд, и я остаюсь.  — Что? Останешься здесь, с уродами? Этим… этим попкорном покрыты все улицы. Кристин, ты моя жена, и я знаю, что для тебя лучше. Эта «Фантазма» — полная катастрофа! Цыганские лагеря в Париже намного лучше, чем эта свалка.  — Ты не можешь так говорить, Рауль. Человек, который создал все это, — гений.  — Очень сомневаюсь в этом, Кристин. Господи, да он сделал из маленькой Мег водевильную шлюху. Ели бы ее мать знала, чем она занимается…  — Мег? Как ты узнал о том, где она работает?  — О, так ведь это она сказала мне, что ты здесь живешь. На самом деле, я наткнулся на нее совершенно случайно. Сначала она ничего не хотела говорить, но я солгал, что ты написала мне и попросила приехать сюда.  — Что? Как ты мог так поступить?  — Мне нужно было тебя найти, Кристин. Это место просто огромнейшее. Я мог бы искать тебя месяцами. — И ты можешь продолжать, мне все равно, Рауль. Я не вернусь к тебе.  — Я ожидал это услышать, поэтому давай решим все наши проблемы здесь, прежде чем вернемся в Париж. В конце концов, нам нужен отпуск. — Нечего решать, Рауль. Ты меня избивал и постоянно пил. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. — Верно. А ты разве ни в чем не виновата? Думаешь, я не слышал, как во сне ты повторяешь его имя?  — О чем ты вообще говоришь? — Именно это заставляло меня пить, Кристин. Ты постоянно взывала к Призраку в своих снах. «Помоги мне, помоги мне! Он прямо за мной! Призрак прямо за мной!» — издевался Рауль. Никогда не знала, что кричала во сне имя Эрика. Обычно сны про него были очень хорошими. Может, Рауль был пьян, когда услышал, что я шепчу имя Эрика, и решил, что у меня кошмары… — Ты все еще думаешь о нем, не так ли?  — Нет! Он мертв, помни это. Его поймала толпа. — И слава Богу, что поймала. Рауль вынул часы и улыбнулся.  — Ах, как раз открываются все бары. Но я вернусь около восьми тридцати. Приготовь ужин, а потом мы поговорим.  — Нет, Рауль. Он яростно схватил меня за запястья и притянул ближе к себе.  — Да, Кристин! Я хочу, чтобы в половине девятого на этом столе был ужин! Затем он отпустил меня и направился к двери.  — Не разочаруй меня, Кристин. С этими словами он захлопнул за собой дверь, и я разрыдалась. Я оказалась в ловушке между двумя мирами: в одном я хотела быть с Эриком, а второго — с Раулем — я очень боялась. Эта была очень проигрышная ситуация. Если я скажу Эрику, он захочет расправиться с Раулем; если скажу Раулю — тот не оставит в покое Эрика. Но пока это меньшая забота. Эрик придет в восемь, а Рауль — в восемь тридцать. Что мне делать? Я не могу позволить Эрику увидеть, как Рауль входит в дверь. Должно же быть какое-то решение, но какое? Я не хочу, чтобы Эрик пострадал, а я знаю, что так и случится, если они с Раулем сцепятся. Я люблю Эрика всем своим сердцем и знаю: чтобы заставить его уйти раньше, чем придет Рауль, нужно сказать ему что-нибудь резкое. Да, я могу просто оставить квартиру, но тогда Эрик начнет меня искать, да и Рауль тоже. А если Эрик найдет меня первым, а сразу за ним придет Рауль и… Господи! Я не могу позволить этому случиться. Я готовила ужин, страшась того, что произойдет. Думала об Эрике и Рауле и нервничала настолько, что не могла правильно раскачать тесто для пирога. Когда часы пробили восемь вечера, я уже не могла стоять прямо. Услышав стук в дверь, я сглотнула, еле сдерживая слезы и думая о том, что грядет.  — Кристин, я пришел, — это был Эрик. Его голос звучал очень счастливо, а я собиралась разбить ему сердце. Я повернулась для того, чтобы увидеть, как он сходить в дверь, держа в руках красивую резную люльку ручной работы. Она была очень мило разукрашена яркими красками и резными фигурками разных животных. Почему? Почему я просто не могу сказать Эрику правду?! Почему я снова должна разбивать ему сердце из-за Рауля? Я смотрела, как он аккуратно ставит люльку в уголок и поворачивается ко мне с широкой улыбкой на лице. — Мой ангел, я работал над этим… — он остановился, заметив слезы в моих глазах. — Кристин, что случилось? Нет, я не могу отступить от своих планов сейчас, какой бы красивой не была колыбель.  — Кристин? Скажи своему Эрику, что не так? Что сделало ее такой грустной? Я стояла, пытаясь подумать о чем-то, что могло бы разозлить меня. Ничего! Я разворошила все воспоминания о нас. И ничего не нашла; ничего такого, что могло бы рассердить меня настолько, чтобы уйти. Но вдруг я вспомнила: та ночь, когда мы занимались любовью и ушел, прежде чем занялся рассвет… Да, это меня разозлило! Настолько, что кровь забурлила в венах, и этого оказалось достаточно, чтобы скрыть свою ложь.  — Ты! — закричала я. — Ты эта причина, Эрик! Ты всегда был причиной! Эрик в шоке сделал шаг назад и уперся спиной в стену. — Ч-что ты имеешь в виду, Кристин? Скажи мне, что…  — И скажу! Но ты же никогда меня не слушаешь! Думаешь, мне нравится торчать здесь целые сутки беременной и в одиночестве? Ожидать, пока ты придешь ко мне как к своей любовнице?!  — Кристин, это не так… ты знаешь, что это не так. Пожалуйста, успокойся… Но я уже не могла остановиться! Мне нужно было сделать так, чтобы он ушел. Но сейчас это было гораздо сложнее, чем десять лет назад: тогда он от каждого слова сразу уходил и прятался. Боже, что я могу такого сказать, чтобы заставить его уйти? Что вообще может заставить его хотеть уйти?  — Уходи! — расплакалась я, не желая больше причинять ему боль. — Просто оставь меня! Но Эрик не ушел. Он вообще не двигался с места.  — Кристин, давай поговорим об этом? Мы же всегда можем поговорить и разобраться во всем. Черт тебя возьми, Эрик! Почему ты всегда такой упрямый?! — Никакого толку от разговоров! Я устала от всего этого! И тогда я сделала то, чего никогда не хотела делать; я должна была хотя бы сначала подумать, а уверена ли я в том, что делаю. Я ухватила пальцами обручальное кольцо, которое Эрик дал мне в ночь нашего бракосочетания перед Богом, и сняла его. — Я не хочу больше это носить! Хватит! И тогда я бросила его на пол. В комнате воцарилась тишина. Эрик порывисто прижал руку к груди. Из его глаз закапали слезы, и он быстро вышел, рыдая так, будто только что потерял любовь всей своей жизни. Когда за ним захлопнулась дверь, я тоже зарыдала. Нет, я не могу так с ним поступить! Я быстро побежала к двери и открыла ее, надеясь, что Эрик еще не успел уйти далеко, но увидела Рауля, стоящего у двери.  — Ах, как приятно, когда тебя ждут, Кристин, — засмеялся он, по-хозяйски входя в мою квартиру. Только когда он оказался внутри, я быстро выглянула наружу: было уже темно, и Эрика нигде не было видно.  — Закрой дверь, Кристин, — прорычал он, — не впускай внутрь холод. Как же сильно мне хотелось побежать вслед за Эриком, но, увы, я не могла этого сделать. Рауль последовал бы за мной и быстро обнаружил Эрика.  — Кристин, ты слышала меня! Я быстро захлопнула дверь и замешкалась, украдкой вытирая слезы. Да, я очень расстроена, но Раулю видеть и знать это совсем не нужно. Когда я обернулась, Рауль уже сидел за столом и накладывал себе еду, приготовленную для Эрика. — Чем же ты занималась все эти месяцы? Уверен, что точно не училась готовить… Наши горничные лучше справлялись со своей работой, чем ты. Эрику нравились мои блюда, мне тоже, но Раулю… Боже, почему я просто не сбежала с Эриком?.. — Налей мне вина, — приказал он, подняв свой бокал.  — У меня нет вина. Мне нельзя ничего пить из-за ребенка. — Черт возьми, ну ты и эгоистичная женщина, — Рауль схватил тарелку и швырнул прямо в стену: она разлетелась на много маленьких осколков. — Ты знала, что сегодня вечером я приду обедать, но не подняла свою задницу, не сходила в город и не купила мне бутылку вина. Хотя бы раз постарайся думать о ком-то еще, а не только о себе, Кристин. И ведь ты же моя жена, ради всего святого. Ты знаешь, что я всегда пью вино во время приема пищи. Я знала, что Рауль уже пьян, поскольку не учуять винный запах было невозможно даже с противоположного конца комнаты.  — Прости, — всхлипнула я.  — Только посмей совершить эту ошибку снова. Что же я должен пить в этом гадюшнике?  — Просто воду…  — Просто… воду?! Разве тот человек не оставил тебе деньги, прежде чем умер?  — Д-да, я же уже говорила… Рауль положил свой стакан в раковину и снова сел.  — Не важно. Никакая вода не позволит запить отвратительный вкус этой еды. Я вошла в кухню и села на противоположную от Рауля сторону стола.  — Разве ты не хотел решить все проблемы? Улучшить наши отношения?  — Разве?  — Ты пьян.  — Я трезв! Просто в отпуске и получаю от всего удовольствие. Вот в этом и состоит твоя проблема, Кристин. Ты никогда не умела веселиться и просто получать удовольствие. Ты всегда такая брюзга… Даже когда я приглашаю своих приятелей просто поиграть в карты. Охаешь и ходишь вокруг надутая, как самая последняя эгоистичная сука, пока они не устают от твоих причитаний и не уходят прочь.  — Прекрати все это, Рауль.  — Ах, так это ты признаешь! Когда ты вернешься в Париж, все должно измениться! Если мои друзья придут, ты, молча и с улыбкой, будешь обслуживать нас, подавать нам пиво и орехи безо всяких жалоб!  — Я не стану делать ничего подобного! Я не твоя рабыня! Что же случилось с тобой, Рауль? Что случилось с тем милым мальчиком, которого я встретила в оперном театре? С мальчиком, которого я любила?  — Он мертв, Кристин. А это — я. — Но так было не всегда… Да, Призрак был сердитым почти все время, но все же мог быть мягким…  — С тобой! Хватит говорить про него! — Рауль разбил вдребезги еще одну тарелку. — Ты любила его, не так ли? Разве не хватило того, что я пришел спасти тебя из его лап? Я рисковал тогда своей жизнью! Нет, ты должна была пойти и поцеловать его… Кристин!  — Он меня любил, Рауль.  — А ты любила его.  — Я любила тебя… но… он во мне нуждался. — Он нуждался в смерти! В смерти и ни в чем больше! Я рад, что его прикончила толпа! Жалею только, что не стал одним из тех, кто его убил. Рауль схватил большой разделочный нож, лежащий на столе, и поднял его вверх. — Я бы взял этот нож и вонзил ему прямо в его бьющееся сердце… — Рауль, он дал тебе уйти! Он мог тебя убить, но не стал. — Потому что любил тебя… Скажи мне, Кристин. Если бы ничего из этого не произошло, каким бы был твой выбор? Рауль играл с ножом, плавно поворачивая его из стороны в сторону, проводя подушечкой большого пальца по лезвию. — О чем ты? Выбор?  — «Ты окончишь свои дни со мной! А если откажешься, то отправишь его на смерть!» — почти процитировал Рауль, усмехаясь. Я вспомнила эти строки и последние слова Эрика… Да, если бы я смогла повернуть время вспять, я бы осталась с Эриком. Не для того, чтобы спасти Рауля, а просто потому, что хотела остаться. Но Рауль никогда не узнает этого. — Я… я сделала бы все возможное, чтобы тебя спасти, Рауль. Рауль ударил ножом по столу. — Вот это правильно, Кристин… Он встал и притянул меня к себе.  — Правильно, любовь моя. А почему? Меня трясло все сильнее и сильнее.  — Потому… потому что… — Да?  — Потому что я… я люблю тебя. — А теперь пришло время забрать свое. Я не поняла, что он имеет в виду, но спустя мгновение оказалась лежащей на кровати, а Рауль был сверху и прижимал меня к себе. Я попыталась его ударить, но он сжал мои запястья. — Прекрати суетиться, Кристин, ты моя жена!  — Но я не хочу!.. — Сейчас не имеет значения, чего хочешь ты, сука! Лежи! Я закричала и попыталась сопротивляться, но Рауль был гораздо сильнее меня. Он сунул мне в рот какую-то тряпку, чтобы заглушить мои крики… так, как часто делал в Париже. Я захлебывалась слезами, чувствуя, как он стягивает штаны, но не смела взглянуть на него. — Тебе придется полюбить это, Кристин! Я твой муж! У меня есть право! Меня пленили ужасные воспоминания о том, как он делал это раньше. Я никогда не переставала с ним бороться и не перестану!  — Не двигайся! Не смей шевелиться, прежде чем я возьму тебя! — простонал он. Но вдруг остановился, и я открыла глаза. Он уставился на что-то… на что? Я повернула голову. Он смотрел на… колыбель!  — Кристин, этого здесь раньше не было, — прорычал он. — Откуда ты это взяла? Он вытащил тряпку из моего рта.  — Я… я не знаю, о чем ты говоришь. Она была здесь и раньше… Ты просто слишком пьян, Рауль…  — Не говори мне, что я не в себе! Я не сумасшедший, Кристин! А теперь говори: кто здесь был? Кто принес это для тебя? — Никто! — плакала я. Первый удар пришелся мне на лицо. — Скажи мне! Не заставляй делать это снова! — Это д-друг принес! — рыдала я. — Просто друг… хватит меня бить… Рауль! Мой ребенок… пожалуйста… — Заткнись! — рычал он, снова начав меня колотить. — Друг? Что за друг? Скажи мне его имя!  — Я не знаю его имени, эт-то аноним… — Врешь! Он опять меня ударил — из носа потекла струйка крови. — Если это аноним, почему ты назвала его другом? Откуда ты знаешь, что он дружески к те6е расположен? Я хочу, чтобы назвала его имя, черт тебя побери! Имя!.. Мне нужно оттолкнуть Рауля прежде, чем он снова ударит меня. Он достаточно ослабил хватку на моих руках, чтобы я смогла освободить одну руку и схватить фарфоровую лошадь, стоящую на столике возле кровати — подарок Эрика. И, прежде чем Рауль смог осознать то, что я собираюсь сделать, я ударила его тяжелой игрушкой по голове.  — Твою мать! — простонал он и свалился на пол. Рана на голове начала кровоточить. Я бросила лошадь на пол, встала с кровати и бросилась к двери. Но, прежде чем смогла ее открыть, Рауль схватил меня за руку.  — О нет, так просто ты не уйдешь. Мы пока еще не закончили, Кристин. — Хватит! Остановись! Просто отпусти меня, Рауль! Мне удалось открыть дверь, но Рауль не отпускал меня.  — Отпусти меня! Дай мне уйти! Рауль потянул меня за волосы, а я вцепилась ногтями в его руку, пытаясь вынудить его отпустить. Вдруг он оттолкнул меня в сторону, и я, потеряв равновесие, попятилась назад и скатилась вниз по лестнице. Все потемнело, но спустя пару минут я пришла в себя. Спина болела, плечи ныли, руки были все в ссадинах и синяках — я пересчитала каждую ступеньку во время падения. И приземлилась прямо на живот. Я лежала в чем-то липком — в своей собственной крови. На уровне моих глаз показалась обувь — я еле подняла голову и увидела Рауля, стоящего возле меня. — Это еще не конец, Кристин. Я скоро вернусь… ты все еще моя жена, и я планирую привезти тебя обратно в Париж, даже если придется силком тащить тебя за волосы. Приятной ночи, дорогая. Рауль ушел. Как он мог просто так уйти и оставить свою жену, как? Я снова одна в темноте… и если я умру, то умрет мой ребенок… наш с Эриком ребенок.