Переломный момент

POV Кристин

Мой ребенок жив — и я благодарила за это Господа. В ту ужасную ночь меня нашел мистер Скуэлч. Он доставил меня в больницу, и я умоляла его привести Эрика ко мне. Я не могла без него, он был мне очень-очень нужен. Эрик пришел, но, видя его грустные глаза, я поняла, что некоторые вещи изменятся, просто не смогут быть прежними. Следующие два месяца я жила в квартире Эрика. Я настолько боялась, что Рауль придет за мной, что, как только Эрик прикасался ко мне, я вздрагивала. Это расстраивало его больше всего на свете, и я проклинала себя, но иначе просто не могла. И все же какими они оказались разными. Каждый раз, когда я вздрагивала, он разрывал контакт и уходил. Спустя пару недель он снова попросил меня рассказать обо всем, но я не смогла. Эрик хотел знать, кто был моим насильником, но я скорее умру, чем признаюсь ему этом. Мне нужно, чтобы он был в безопасности, поэтому единственным выход — это молчать и ничего не говорить о Рауле. Но меня очень сильно обидело то, что Эрик не собирался выбирать имя ребенку. Его не волнует, какое имя мы дадим малышу. Накормив меня обедом, он сразу убежал из квартиры. Я же очень хотела, чтобы именно он назвал нашего ребенка. Уверена — это осчастливит его. Пообедав, я задремала, а когда проснулась — заметила записку, лежащую на столике возле кровати. Она была написана корявым почерком Эрика. «Кристин, встретимся в ресторане «Надежда» в шесть часов. Эрик». На улицу я не выходила месяца два и очень хотела подышать свежим воздухом. Посмотрев на часы, я встала с кровати и быстро оделась. В ресторан я пришла где-то около пяти минут седьмого, протиснулась между галдящими на улице людьми и вошла в красиво освещенную большой люстрой комнату. Подойдя к столику, за которым мы обычно сидели, я увидела Эрика, который нетерпеливо смотрел на часы. — Опоздала. — Поздно проснулась, — ответила я, присаживаясь напротив него. Эрик закрыл часы и сунул их за лацкан своего пиджака.  — Мы не будем есть! — рявкнул он, увидев, что я беру в руки меню. — Нет необходимости тратить время. — Что происходит? — непонимающе спросила я. Эрик изящно сложил ладони на столе и посмотрел мне прямо в глаза. — Сегодня вечером я привел тебя сюда, чтобы кое-что узнать. — Что же? — Кристин, прежде чем начать, я хочу дать тебе последний шанс. Ничего не хочешь мне рассказать? Я не понимала, о чем он говорит, и медленно покачала головой. — Нет. Эрик. А что я могу хотеть рассказать тебе?.. Он посмотрел влево, вправо, потом снова на меня. — Кристин, а даю тебе еще один шанс, не ври мне снова. Если ты меня любишь… — О чем ты говоришь, Эрик? — я начала нервничать. — Черт побери, ты знаешь, о чем я говорю, Кристин! — зарычал он. — Последний шанс… скажи… или потеряй меня. — Потерять тебя?.. Что? О чем ты говоришь? — Мы оба знаем, о чем. Когда я опять промолчала, он зажмурился и вдруг резко снял кольцо и положил его на стол. — Эрик?.. Что такое?.. Эрик тяжело поднялся и глухо проговорил те слова, которых я так боялась: — Твой насильник — Рауль. И ты это знаешь. Сказав это, он развернулся и ушел. Господи! Как он вообще узнал?! Я не могу позволить ему просто так уйти, я должна его остановить. Встав из-за стола, я бросилась к двери. — Эрик! Эрик, стой! Эрик продолжал идти в сторону неосвещенной части «Фантазмы», не обращая на меня никакого внимания. — Все кончено, Кристин. Ты лгала мне, — голос Эрика был полон слез. Я, наконец, смогла его догнать, но он даже не смотрел в мою сторону. — Уходи. — Эрик, пожалуйста!.. — Нет! Вот теперь все действительно кончено. И как раз в этот момент все огни «Фантазмы» погасли, оставив нас в темноте. — Эрик, пожалуйста, прости меня. Я… я молчала, потому что хотела тебя защитить. — Мне не нужна защита! Я никогда в ней не нуждался! Я мог бы отправить по его следам полицию, мог найти его сам и отомстить, но ты не призналась, что это был он. Больше похоже на то, что ты защищаешь его! — Эрик, нет… это не так! Эрик вдруг схватил меня за плечи. — Признайся, что ты до сих пор его любишь! — Я не люблю его! — Я тебе не верю! Почему? Почему ты не рассказала мне о нем? А, Кристин? Моя собственная жена не смогла даже мне признаться, кто был ее насильником… разве таким должен быть брак? Нет! — Но… — Я больше ничего не хочу слышать! Не хочу быть женатым на лгунье. И в этот момент послышались рукоплескания. Мы оба умолкли и только сейчас заметили Рауля: он стоял неподалеку, хлопал в ладоши и саркастически смеялся.  — Замечательно, просто замечательно, — издевательски протянул он. — Оставь нас в покое, Рауль, — крикнула я. — Просто уйди! — Ты даже монстра не можешь удержать рядом с собой, Кристин, — Рауль оценивающе посмотрел на застывшего Эрика и подался вперед. — А ты, чудовище, как смеешь ты называть своей чужую жену? Как вообще она терпела в своей постели такого урода, как ты? Эрик зарычал и с силой оттолкнул приблизившегося слишком близко Рауля. Тот покачнулся назад. — Раз уж ты не заметил, мальчишка… Кристин ждет ребенка… от меня. Выражение лица Рауля мгновенно изменилось от насмешливого до пораженного. Он побледнел. — Что?! — он посмотрел на меня. — Ты пустила в свою кровать монстра! Я так и знал, что тот старик был ложью! Знал, что Призрак — человек. Ты всегда его любила!.. — Я до сих пор его люблю, — всхлипнула я. — Просто уходи. Возвращайся обратно в Париж. — Ничего подобного, — он вдруг вытащил нож и направился ко мне. — Ты вернешься вместе со мной, но без этого демонического ребенка! Он двинулся ко мне, угрожающе помахивая ножом, но Эрик заслонил меня собой, вытаскивая свой клинок. — Держись от нее подальше! — взревел он. Рауль рассмеялся. — И что ты собираешься делать? Ты лишь калека, — он указал на скобы Эрика. Их ножи зазвенели, встретив друг друга. — Что случилось, демон? Тяжело двигаться с такими-то ногами? Я упала на колени, прижав руки к груди и наблюдая за схваткой. Вот этого я и боялась. Если с Эриком что-нибудь случится… почему? Почему я соврала ему?! — Я тебя прикончу, — издевался Рауль, — и в этот раз Кристин не сможет тебя спасти. Несколько минут они кружили друг против друга, ни у кого не получалось задеть противника, как вдруг я услышала крик боли — Рауль прижимал руку к лицу.  — Сволочь! Эрик подбежал ко мне, поднял на ноги и потащил за собой в «Фантазму». — Эрик, пожалуйста… — ощутив вдруг боль, я схватилась за низ живота. — Мы должны бежать, — Эрик тяжело дышал, — нужно спрятать тебя от него. Он снова потянул меня за собой, пока мы не достигли лабиринта зеркал. Оказавшись внутри, Эрик посадил меня возле большого зеркала. — Сиди тихо, — прошептал он и собрался уходить, но я схватила его за полы пиджака. — Эрик, не бросай меня. — Я должен. Вернусь, как только смогу. И, прежде чем я смогла сказать хоть слово в ответ, он ушел. Сидя в тишине, я медленно и размеренно дышала, потирая живот, но боль становилась сильнее. Услышав в отдалении шаги, я быстро закрыла себе рот рукой, чтобы дыхания не было слышно. Это был Рауль. — Кристин! — игриво крикнул он. — Выходи — и все закончится. Я только хочу избавить тебя от проклятого демона. Если подчинишься, я даже прощу тебя за то, что ты спала с монстром. Скажем, что это было изнасилование. Его нож скользил по гладкой поверхности зеркал, вызывая ужасные звуки, от которых хотелось зажать уши ладонями. Он подходил все ближе и ближе. Вдруг низ живота пронзило сильным болевым спазмом, и я не смогла удержаться от стона. — Вот ты где! — крикнул он. Теперь голос его звучал намного ближе. Если останусь здесь — подпишу смертный приговор себе и моему ребенку. Я поднялась на ноги и проскользнула от зеркала к зеркалу, но мое отражение скользнуло вслед за мной. Рауль, наверное, был на противоположной стороне лабиринта, потому что сразу же начал крушить зеркала вокруг. — Я тебя найду! — кричал он, прежде чем разбить следующее зеркало. — Черт тебя дери, оставайся на месте! Я оказалась в ловушке в зеркальном лабиринте, а Рауль приближался ко мне. Вокруг — только тупики и бесконечные зеркала. Вдруг я заметила небольшой хорошо припрятанный рычаг и нажала на него. Отворилась дверь — и я оказалась на улице. Сориентировавшись, сразу бросилась к горкам — там я смогу спрятаться в машинах. — Кристин! Ты можешь попытаться убежать, но тебе от меня не скрыться! Я взбежала по лестнице и попала на затемненную часть парка. Бросившись к машинкам, я спряталась в одной из них, молясь, чтобы Рауль сюда не пришел. Но мгновения спустя услышала шаги на лестнице. — Кажется, дело близится к концу… — слышала я его голос. — Просто покажись. Ты в ловушке. Я ожидала, что Рауль легко обнаружит меня, но он щелкнул выключателем — и везде зажегся яркий свет. Как только это случилось, машинки начали двигаться. В конце концов, хорошо, что Рауль далеко отсюда. Я постаралась устроиться в кабине машинки как можно удобнее, чтобы мне не было больно, и наблюдала, как Рауль возится с переключателями на щитке. Моя машина поднималась вверх, когда я обернулась и изумленно увидела, как из щитка во все стороны разлетаются искры. Двигатель заглох — и я остановилась как раз возле вершины. Нет! Этого просто не может произойти! Судорожно оглянувшись, я ахнула: Рауль взбирался наверх с веревкой в руках. — Все кончено, Кристин! — кричал он. — Ты в ловушке, идти тебе некуда. Я начала молиться, чтобы все не кончилось так. Вдруг мне пришло в голову: если удастся вылезти из машинки и быстро спуститься вниз, может, мне удастся убежать. Я выбралась из кабины и посмотрела вниз: как же высоко! Я оказалась почти на вершине «Фантазме», а внизу собралась огромная толпа людей. — Хватит, Кристин! Ты моя жена! И, нравится тебе или нет, — мы возвращаемся в Париж вместе!.. — Рауль схватил меня за блузку, подтащил к себе и приставил нож почти вплотную к моей шее. — Будет так, как я скажу! Я закрыла глаза, ожидая неминуемой боли, но вместо этого ощутила толчок. — Эрик! Это был Эрик… он оттолкнул Рауля и отбросил его в сторону. — Держи свои руки подальше от нее! Кажется, Рауль удивился, насколько Эрик силен… и пока стоял в стороне и наблюдал за нами. Я с облегчением вздохнула. Эрик мягко подхватил меня на руки. — Ты в порядке? — спросил он, его голос звучал успокаивающе. — Да, только чуточку больно. — Спустимся вниз и сразу отправимся в больницу. Эрик был готов спустить меня вниз, когда, словно из ниоткуда, появился Рауль и накинул ему петлю на шею. Эрик захрипел и попытался оттянуть ее от горла, но Рауль держал крепко. — Держи ладонь на уровне глаз! — издевательски захохотал он. — И как тебе это, а? Почувствуй на своей шкуре! Таща Эрика на веревке, Рауль приблизился к толпе. — Полюбуйтесь-ка своим замечательным месье Э.! — крикнул он и сорвал маску Эрика, открывая людям его лицо. Толпа ахнула, а потом закричала. Это было ужасно… — А теперь ты умрешь! С этими словами Рауль привязал конец веревки к крутящемуся винту. Я закричала. Мой бедный Эрик изо всех сил боролся с петлей, оттягивая ее от своей шеи. — Хватит бороться, чудовище! — кричал Рауль. — Сдайся и умри! Вдруг щиток заискрил сильнее — и машинки снова начали двигаться, Я пораженно всхлипнула и обессилено упала на землю, наблюдая, как Эрик почти висит на петле, и только стальная хватка удерживает его от неминуемой смерти. — А теперь моя очередь. Рауль снова достал нож и медленно подошел ко мне. Он слегка прихрамывал, а на лице виднелась кровь. — После смерти монстра я наконец-то вырежу этого демонического ребенка из твоего живота! Я отползла назад настолько, насколько могла, не имея сил даже подняться. Попробуй я бежать — сразу покатилась бы вниз по крутому склону. Меня охватил страх, и я тряслась, наблюдая, как он подходит ко мне. Живот ныл от боли, и я непроизвольно прижала к нему ладони. — Видишь, Кристин, что этот демоненок делает с тобой, — прорычал он. — Как только я тебе помогу, все это прекратится. — Рауль, остановись! — Нет! Ты моя жена! — Я не твоя жена! Я больше никогда не буду твоей женой! Рауль теперь нависал надо мной, нацелив нож на мой живот. — Пока смерть не разлучит нас, любимая… Краем уха я услышала, как машинки снова поднимаются наверх. Да, это может сработать… — Так чью смерть ты выберешь? Свою или демона! Я посмотрела на него, готовая в любой момент толкнуть его навстречу движущимся машинам. — Твою, — сказав это, я схватила его за лацканы пиджака и изо всех сил толкнула. Рауль попятился, запнулся об рейки, по которым ехали машинки, и упал им прямо под колеса. Люди внизу закричали, а когда я осмелилась и посмотрела вниз, то увидела Рауля, лежащего в собственной крови. Он был мертв… как и наш брак. — Покойся с миром, Рауль. Эрик! Боже, как я могла забыть о нем?! Я прижала руки к животу, который болел все сильнее и сильнее, и поползла к вершине холма. Эрик по-прежнему пытался одновременно освободиться от петли и зацепиться ногой за что-либо, чтобы не висеть в воздухе. Я протянула к нему руку, пытаясь дотянуться. — Эрик, хватайся за меня! Эрик бросил на меня обессиленный взгляд, лицо его было бледным и осунувшимся. Когда его рука уцепилась за мою, я приложила все усилия и втащила его обратно на холм. Эрик совершенно запыхался и измученно упал на спину, хватая ртом воздух. Веревка оставила уродливый красный след на его шее. — Дыши, Эрик, дыши… Он молча лежал, исступленно дыша и закрыв глаза. Вскоре прибыла полиция и спасательная бригада. Нас положили на носилки и понесли к машине скорой помощи. Эрик был в гораздо худшем состоянии, чем я, поэтому я протянула руку и сжала его ладонь, пытаясь хоть немного его подбодрить. И в тот момент я ощутила очень сильную боль, но… теперь все было по-другому. — Эрик… кажется, у меня отошли воды. Врач скорой помощи пытался успокоить меня, но у него ничего не получалось. Сейчас ведь только первая неделя восьмого месяца! Слишком рано! Я пыталась поговорить с Эриком, но он, кажется, потерял сознание. Когда мы приехали в больницу, нас разделили и повезли в разные палаты. А ведь Эрик обещал, что будет присутствовать на родах… И я так хотела, чтобы он был рядом со мной в такой момент… — Успокойтесь, Кристин, — я услышала знакомый голос — возле меня стоял доктор. — Он должен быть здесь. Он обещал. — Успокойтесь. Месье Э. в гораздо худшем состоянии, чем вы, и сейчас не может ничем вам помочь. Меня положили в кровать и опустили занавесы на окнах, чтобы ничего не было видно из коридора. Не могу поверить! Врач осматривает меня так, словно ничего не случилось… а ведь отошли воды. Жаль, что Эрика нет рядом. — У вас отошли воды, Кристин. Чувствуете боль? — Да, — подтвердила я. — А схватки? — Нет… пожалуйста, позвольте мне увидеть Эрика. Врач опустил стетоскоп. — Если вы не успокоитесь, я запрещу ему сюда входить, даже если он сможет подняться. Вам нужно сохранять спокойствие ради своего ребенка, Кристин. У вас преждевременные роды. Оставайтесь спокойной — это самый безопасный способ предотвратить любые осложнения. Он налил мне стакан воды и поставил его на столик возле кровати. — А сейчас расслабьтесь. Я пока пойду, проведаю вашего друга. На протяжении нескольких часов я лежала на кровати, схватки постоянно усиливались. Где же Эрик? Мне хотелось видеть его рядом, ведь я так плохо себя чувствую. Представляя, что это его рука, я зажала в кулак простыни, пытаясь заглушить стон боли. Надеюсь, он все же придет. Вдруг открылись двери, и вошел врач в сопровождении Эрика. Я вздохнула с облегчением, осматривая повязку на его шее. Доктор посадил его возле моей кровати, и Эрик сразу же взял мою ладонь, переплетая наши пальцы. — Кристин, месье Э. пока не может говорить. Веревка повредила голосовые связки, но со временем они восстановятся. Доктор встал возле края кровати и осмотрел меня. — Сейчас мы должны быть очень осторожны. Любое неаккуратное или несвоевременное движение либо вмешательство может стоить ребенку жизни. Вы должны слушаться меня и делать все, что я скажу. Схватка усилилась, и Эрик сжал мою руку в ответ, стараясь облегчить боль. — Хорошо, тужьтесь. Я делала все, что говорил доктор, собрала все оставшиеся силы, чтобы помочь маленькой жизни наконец-то выбраться на свет божий. — Еще раз… Прорезаются плечики. Тужьтесь, Кристин! Эрик сжимал мою руку так сильно, что онемели пальцы, стараясь забрать мою боль. Знаю: если бы он мог говорить, обязательно поддержал бы меня. И, напоследок собрав все силы, я ощутила, как сокращаются мышцы, и рождается наш ребенок. А потом услышала его плач. Потрясающе красивый звук… музыка для моих ушей. Я опустилась на подушки, глядя на Эрика, который буквально вытянул шею, чтобы увидеть нашего малыша. Он очень волновался, и я знала, почему. — Это девочка, Кристин, — я услышала довольный голос доктора. Девочка! У меня дочка! У нас с Эриком дочка. Врач спеленал ребенка в белое одеяльце и осторожно приложил его к моей груди. Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза. «Боже, пожалуйста, — думала я. — Пусть с ней все будет в порядке». Открыв глаза, я взглянула на нее. Красавица. Она была красавицей. У нее темные волосы, мои губы, нос и уши Эрика. И его глаза. Когда наша дочь впервые посмотрела на меня, ее глаза были такого же потрясающего синего цвета, как и глаза Эрика. И я улыбнулась. — Эрик… она такая красивая. Эрик посмотрел на нашу дочь. И, несмотря на то, что он пока не мог говорить, я увидела, насколько мой любимый счастлив — на глазах его стояли слезы. — Вам придется на неделю остаться здесь, в больнице, вместе с ребенком. Он родился на несколько недель раньше срока, но такое бывает. Сейчас я принесу свидетельство о рождении; советую вам придумать имя. Когда врач оставил нас с Эриком наедине, я с любовью взглянула на него, желая, чтобы именно он выбрал имя. — Эрик… Я попыталась сказать ему об этом, но он прижал палец к моим губам. Знаю, он все еще сердится на меня. И, наверняка, еще долго будет злиться. А как только мы выйдем из больницы, кое-что между нами изменится. Как же назвать нашу дочь? Она так красива, так мила… должно быть что-то особенное для нее, что-то… волшебное. — Как насчет Эудоры? — спросила я. Эрик просто кивнул, а я продолжила. — Эудора Маделин Мюльхейм. Эрик бросил на меня сердитый взгляд. — Эрик… я хочу, чтобы ее второе имя было именем твоей матери. Он нахмурился, но, когда я сказала очередное «Я тебя люблю», сдался. — Хочешь ее подержать? Эрик качнул головой, но я ожидала совсем другого. — Эрик, пожалуйста, подержи ее… Его руки дрожали, когда я осторожно передала ему нашу дочь. Моя маленькая Эудора спала, и вместе с Эриком они смотрелись просто замечательно. Теперь у меня есть дочь… Она совершенна, а вот наши отношения с Эриком — вовсе нет. Знаю: его гнев будет долгим. Я хотела, чтобы в свидетельстве о рождении Эудоры написали его имя, но на следующий день во всех газетах появились статьи о смерти Рауля и о моем браке с ним. Так же там говорилось, что он — отец моего ребенка. А сердце Эрика было разбито, когда он увидел, что на первых страницах газет нарисовано его лицо с надписью «Уродливый гений». Теперь он больше не сможет скрываться от мира. Мой бедный Эрик… Мы с ним, наверное, больше не сможем оставаться в таких отношениях, как прежде. Он даже не мог подписать свидетельство о рождении. Нет, теперь, когда все знали, что отцом ребенка является Рауль, не было никакого способы объявить, что Эудора — дочь Эрика. И он смирился с этим, сказав, что будет ей дядей. Когда он снова смог заговорить, оказалось, что голос его стал гораздо ниже и звучал очень хрипло. Врач так же сообщил Эрику, что, скорее всего, он больше никогда не сможет петь. Я вернулась в свою квартиру. Эрик постоянно приходил, и мы вместе уделяли время дочери. Он предложил мне петь в его театре, но я отказалась, не желая привлекать к себе внимание. Вместо этого устроилась на работу в костюмерный отдел «Фантазмы». Эрик следил за ребенком, пока я работала, а ночью за ним присматривала я. Да, мы любили нашу дочь, но ничто в мире не могло вернуть наши отношения на прежний уровень. Я знала, что, солгав Эрику, разбила его сердце и растоптала доверие. Навсегда. И это непоправимо. Мы общались, словно друзья. Он не прикасался ко мне, не целовал и даже не пытался флиртовать. Я все испортила. Ах, если бы можно повернуть время вспять!