Переломный момент

POV Эрик

В ту ночь мне так и не удалось заснуть. Корабль беспокойно раскачивался взад-вперед, вызывая неприятные ощущения в желудке. Каждые пять минут я смотрел на карманные часы в надежде, что утро уже скоро, и каждые пять минут разочаровывался, видя, что до рассвета еще далеко… Так продолжалось несколько дней, бессонница и боль в желудке прочно обосновались рядом со мной, поэтому большую часть пути я провел в постели. Кристина время от времени приходила в мою каюту, проверяя, все ли в порядке. С тех пор, как мне удалось более-менее нормально поспать, прошло уже несколько дней, и я был изнурен, поэтому с воодушевлением встретил новость о том, что сегодня последний день пути. Как ни странно, меня наконец перестало тошнить, и я вполне удобно устроился на кровати в надежде уснуть, как вдруг дверь в каюту тихонько отворилась и в комнату прокралась Эудора, баюкая на руках куклу. — Дядя, ты проснулся? Я перевернулся на живот и простонал в подушку: — Нет, это я во сне разговариваю. Дочь хихикнула и вскочила на мою кровать. — Ты не очень хорошо выглядишь, дядя. — Я устал. — Тогда тебе следует поспать. Я знал, что Эудора не понимает, что я пытаюсь сказать, и мне не хотелось насмехаться над девочкой. Вздохнув, я перевернулся на спину, а Эудора мгновенно плюхнулась ко мне на колени. — Где твоя мать? — Она пошла принести нам обед. Я провел пальцами по парику и вздохнул. — Умоляю, скажи, что это не так. — Это так. Мама говорит — тебе нужно поесть. — Будь проклята твоя мать, Эудора… — простонал я. — Ты такой упрямый, дядя. Я откинулся на спину, а Эудора, потеряв равновесие, упала с моих коленей на кровать. Благословенно зажмурив глаза, я попытался задремать, но вдруг почувствовал, как ее маленькие пальчики играют с волосами моего парика. — Эудора, остановись… разве ты не видишь, что я пытаюсь отдохнуть? — Покажи мне фокус, дядюшка. — Какой фокус? — Волшебный! — Не сегодня. А теперь посиди тихо, пожалуйста. Эудора замолчала, и я облегченно вздохнул, но, увы, радость была преждевременной, потому что спустя пару секунд я ощутил прикосновение к боку — Эудора играла со своей куклой прямо на мне. — Эудора… — сердито простонал я, открыл глаза и увидел, что девочка водит куклой туда-сюда. — Что? — спросила она, поймав мой сердитый взгляд. — Лилли идет по мосту. — Найди себе другой мост, Эудора. И дай мне поспать, будь добра. — Но мне так удобно здесь играть! Спинка кровати не подходит, на тебе играть удобнее, дядюшка… — Эудора!.. — не успел я продолжить, как вошла Кристина с подносом. — Эудора, ты раздражаешь Эрика? — Нет, мама, мы играем! Кристина поставила поднос на ночной столик и подхватила сопротивляющуюся дочь на руки. — Идем, солнышко. Эрику нужен отдых. Она усадила нашу дочь в кресло напротив кровати и протянула ей половину бутерброда. — Тебе не стоило приносить это, Кристина, — кивнул я на поднос с едой и прислонился спиной к кровати. — Мне совсем не хочется есть. — Ты уже несколько дней ничего не ел, Эрик. Тебе нужны силы. Кристина взяла тарелку с супом, присела возле меня и поднесла полную ложку к моим губам. — Это простой бульон, Эрик. Без мяса. Поешь хоть чуть-чуть, сегодня вечером мы прибудем в Париж, тебе понадобятся силы, — убеждала Кристина. Я вздохнул, но послушно открыл рот и проглотил ложку куриного бульона. Аппетита не было, и суп показался мне совсем невкусным, но Кристина была права — поесть нужно. — Итак… где мы остановимся в Париже? — У меня есть дом в городе. Прошли годы с тех пор, как я в последний раз там жил. А сейчас дом наконец-то послужит своей цели. Кристина улыбнулась, затем осторожно коснулась прохладной ладонью моего лба, проверяя, нет ли жара. — Ты никогда не говорил, что владеешь домом в Париже. — Когда-то я собирался там жить, — пробормотал я, — с тобой… Щеки Кристин покраснели, она опустила глаза и забрала опустевшую миску из моих рук. — Уверена — мы прекрасно отдохнем и замечательно проведем время вместе. Остаток дня я пытался задремать, но, увы, не получилось. Корабль прибыл в порт Парижа поздней ночью, и наша троица спустилась по трапу, вдыхая холодный воздух ночного города. Эудора уснула у меня на руках, и мне пришлось нести ее до самого дома. Дом… У многих людей это слово вызывает определенные ассоциации с семьей, детьми, безопасностью. Я же купил этот дом много лет назад, когда все мечты и желания были связаны лишь с Парижем и… Кристиной. Дом находился в нескольких милях от Оперы, и когда-то я надеялся, что Кристина примет предложение руки и сердца, и мы поселимся здесь, неподалеку от театра, но этого так и не произошло. Впрочем, все что случается — все к лучшему. Пусть раньше этот дом не пригодился, но сейчас он как нельзя кстати. Кристине всегда претила жизнь под землей, в подвалах, поэтому я купил маленькое кирпичное здание на углу улицы Скриба. В доме было пять спален, столовая, музыкальная комната, гостиная и ванная. Не бог весть какой дворец, но пока сойдет. Кристина совсем не выказывала недовольства. Оглядевшись вокруг, она смело вошла в дом. Поднявшись по лестнице, мы вошли в самую маленькую спаленку дома, я уложил Эудору в кроватку, предварительно стянув с дочери туфли, и прикрыл ее одеялом. — Она выглядит словно ангелочек, когда спит, — прошептала Кристина. — Как и ты, — вырвалось у меня. Мы на цыпочках вышли из комнаты, я аккуратно прикрыл за собой дверь. — Пойдем, покажу тебе твою комнату. Я провел Кристину в комнату дальше по коридору. Когда-то я думал отдать ей эту комнату навсегда. Большая, с сиреневыми обоями, огромной кроватью, занавешенной балдахином, и туалетным столиком — эта комната словно дышала уютом. — Надеюсь, тебе понравится. Кристина бросила чемодан на пол и в изумлении закружилась по комнате. — Идеально! — Тогда спокойной ночи. — Постой. Я обернулся, пытаясь понять, чего она хочет. — А где твоя комната? — Первая дверь справа, Кристина, — я махнул рукой в сторону коридора. — Главная спальня. Кристина осталась разбирать вещи и обустраиваться в новой комнате, я же отправился к себе. Прошли годы с тех пор, как я в последний раз спал здесь. Я открыл дверь и включил свет только для того, чтобы увидеть мебель, накрытую белыми простынями. Почему-то это придавало дому ощущение заброшенности, и я снял простыни со всей мебели. Потом развел огонь в камине и переоделся в пижаму. Усталость накатывала волнами, но почему-то спать не хотелось от слова совсем, и некоторое время я просто сидел в кресле, глядя на яркие языки пламени и ожидая, когда же сон придет ко мне. Странно, но мне по-прежнему было одиноко, несмотря на то, что дом больше не пустовал, и в соседних комнатах спали любящая меня женщина и наша общая дочь. Раздумывая об этом, я невольно вздрогнул, услышав неожиданный стук. Дверь тихонько отворилась, и на пороге показалась Кристина, одетая в ночную рубашку. — Сказав, где моя комната, я не имел в виду, что тебя жду, — я повернул лицо к горящему камину, стараясь игнорировать Кристину. — Мне не спится. — Мне тоже, как видишь. Я надеялся, что после этого Кристина уйдет, но нет — она подошла ближе и прислонилась к моему креслу. — Мы можем поговорить? Я вздохнул. — О чем? Мгновение — и Кристина забралась ко мне на колени, обняв холодными руками за шею, вгляделась в огонь. — Помнишь, мы когда-то сидели так? — вздохнула она. — Да. Давно это было. — Я так скучаю по тем временам, Эрик… — Я тоже, — скрепя сердце, признался я. Кристина улыбнулась и положила голову мне на плечо. — Мне здесь нравится. — Здесь неплохо… Только давай не будем вспоминать прошлое, хорошо, Кристина? Ты не хуже меня знаешь — его нельзя изменить. — Я надеюсь, что можно, Эрик… Я покачал головой, а потом потянулся к босым ногам Кристины и обхватил одну из них рукой. — Ты замерзла. — Всего лишь чуть-чуть. Я осторожно разминал ее холодные словно лед ступни, пытаясь согреть. — Временами здесь довольно холодно, — объяснил я. — Поэтому не стоит забывать о камине. — У меня в комнате нет камина, — нахмурилась она. — Потому что мой согревает все комнаты в доме. Там сложная конструкция, но тебе это вряд ли может быть интересно. Кристина оглядела комнату, а затем перевела взгляд на меня. — Без компании в этом доме может быть очень одиноко. — Я знаю. — Итак, какие планы на завтра? — Я думал встретиться с мадам Жири. Уверен, что она обрадуется нашему визиту. — Да, это точно. — Потом мы можем погулять по городу, перекусить в каком-то ресторанчике… возможно, посетить оперный театр. — Звучит превосходно! Слегка улыбнувшись, я вынул из кармана часы и с удивлением увидел, что давно пробило полночь. — Уже очень поздно, Кристина. Пора спать. Кристина посмотрела на меня, затем улыбнулась — в ее улыбке я прочел неприкрытый соблазн. — Ты говоришь так, потому что хочешь спать? Или хочешь отделаться от меня? — Ты спрашиваешь меня, Кристина? — Я усмехнулся. — Да. — Что ж, если тебе так необходимо это знать… уже очень поздно, время для визитов неподходящее. Увидимся утром. — Но я не устала, Эрик, — протестующе воскликнула Кристина, а затем внезапно зевнула. — Уверена? — Вполне. Это могло затянуться надолго, и я решительно привстал, вынуждая Кристину слезть с моих колен. — Уже поздно. Иди спать. Смирившись, она ласково коснулась моей щеки, а после пожелала спокойной ночи. — И тебе спокойной ночи, Кристина. Когда она ушла, я закрыл дверь и забрался в постель. Мне всегда было тяжело заснуть из-за кошмаров, сегодня же они мучали намного сильнее, чем обычно. Полночи я ворочался на кровати, а после вскочил с криком, задыхаясь и обливаясь потом. Оставаться в постели было невыносимо. Я набросил на себя халат и спустился вниз на кухню. Поставив чайник с водой на плиту, которой еще ни разу не пользовались, я повернулся к окну. Было пасмурно, но падал сильный снег. — Дядя? Я услышал звук тихого голоса, повернулся и увидел Эудору, стоящую в дверном проеме и протирающую сонные глаза. — Малышка, еще очень рано. Ты зачем встала? — У меня был ночной комар. Я ласково улыбнулся, подошел к девочке, подхватил ее на руки и усадил за стол. — Ты, наверное, имеешь в виду кошмар? — я говорил спокойно, улыбался, но внутри меня все бурлило: откуда у маленькой девочки кошмары? Неужели это мое наследие так проявилось? Неужели она действительно так на меня похожа? — Это всего лишь сны, малышка, они безвредны. — Но кажутся такими реальными… Я рассказывала маме, но она не понимает… — Я понимаю. Понимаю, что ты чувствуешь. Эудора удивленно воззрилась на меня. — Правда? — Да, солнышко… У меня тоже бывают кошмары. — Во сне я убегаю от кого-то… он гонится за мной, но не может догнать… а я не могу разглядеть его лица. — Это просто сон. — Но такой страшный, дядя! И повторяется все время. Я не могу уснуть… и плачу во сне. Ой, дядюшка, я так боюсь! — Эудора расплакалась. Я тронул дочь за подбородок и успокаивающе улыбнулся: — Эй, дорогая… А давай что-нибудь приготовим? Тогда ты точно забудешь о кошмарах. — Ладно… — Что будем готовить? — Эудора пожала плечами, я же начал рыться в кухонном шкафу. — Может, вафли? — Давай! Я ссыпал все нужные ингредиенты в миску и положил перед Эудорой. — Поможешь мне? А то я не справлюсь в одиночку. Эудора послушно взяла в руки деревянную ложку. — Мешай, мешай, не останавливайся, — подбодрил я девочку, пока она усердно замешивала тесто. — Как долго, дядя? — Еще немножко. Чуть быстрее, — посоветовал я, зажигая огонь на плите и ставя туда сковороду, смазанную подсолнечным маслом. — Руки болят, — пожаловалась она, — можно уже остановиться? — Конечно, — оценив готовность теста, я одобрительно улыбнулся. — Умница! — Я подошел к Эудоре, подхватил ее на руки и поднес к плите. — Выливай сюда. — Это так весело, дядя! А что дальше? — Эудора восхищенно хлопала в ладошки. — А дальше мы подождем. Кстати, из тебя получился замечательный повар, — похвалив девочку, я усадил ее обратно на стул, а сам сел напротив. Эудора радостно улыбалась. — Спасибо, дядя. Знаешь… мне уже лучше. — Я рад. — Но по-прежнему страшно засыпать… Я потянулся к ней и ласково коснулся мягких волос. Мне так хотелось чем-то помочь дочери, подсказать что-то, что помогло бы ей забыть о кошмарах. Но, увы, даже со своими кошмарами я не могу справиться долгие годы… — Что здесь происходит? — голос Кристины ворвался в мои мысли. Я поднял голову и увидел ее, стоящую посреди кухни в ночной рубашке. — Прости, мы тебя разбудили? — Да нет, — отмахнулась она, — но почему Эудора уже не спит? Девочка вскочила со стула, подбежала к Кристине и спрятала лицо в складках ее рубашки. — У меня снова был ночной комар, мама… Кристина помрачнела, видимо, дочь уже раньше обращалась к ней с такой же проблемой. Сочувственно приобняв дочь, она велела ей идти умываться и переодеваться. Когда мы остались одни, я сердито спросил: — Когда ты собиралась рассказать об этом? — Эрик, — вздохнула она, — каждому ребенку время от времени снятся кошмары. — Это не шутки, Кристина! Разве ты не знаешь, что я страдаю от кошмаров долгие годы?! Вполне возможно, что это моя вина… Как долго они у нее? — Пару недель. — И ты мне не сказала?! Я ведь могу помочь ей справиться с этим. Не оставлять наедине со страхами. — Каким образом? А? Расскажешь четырехлетней девочке, что тебя избивали, истязали, что над тобою издевались?! Или станешь вовсю винить себя? Я разозлился. Кровь сердито забурлила в венах, и я громко хлопнул руками по столу. — Значит, лучше ничего не предпринимать? Оставить ее одну? Ей нужно высыпаться! Она же ребенок, Кристина, ради всего святого! — Я ее мать! — А я — отец! Масло на сковороде внезапно зашипело, раскаленные брызги разлетелись по кухне, и на пару минут мне пришлось оторваться от тяжелого разговора. Впрочем, злость не утихала, и, справившись со сковородой, я повернулся к Кристине: — Давай кое-что проясним, хорошо? Если ты по-прежнему надеешься, что мы будем вместе, если хочешь построить семью… тебе придется рассказывать о подобных вещах. — Прости, Эрик, — виновато всхлипнула она. — Она ведь и моя дочь, Кристина. И я желаю знать о ней абсолютно все. — Прости, пожалуйста. Мы позавтракали, больше не касаясь этой темы, а после отправились к мадам Жири. Оказавшись перед дверью, я осторожно постучал, а потом чуть отступил, давай возможность Кристине первой поприветствовать мадам. — Дядя, а мы зачем здесь? — Эудора нетерпеливо дернула меня за рукав. — Кто здесь живет? — Старый друг, — коротко объяснил я. После недолгого ожидания дверь распахнулась, и мадам Жири, лишь увидев Кристину, сразу заключила ее в объятия. — Кристина!.. Эрик!.. Как я рада вас видеть! — Мы пришли с визитом, мадам, — улыбалась Кристина. — Да, Мэг писала мне обо всем! О «Фантазме», о делах Эрика… и, конечно, о прелестной маленькой девочке. Кристина притянула Эудору поближе, и мадам Жири восторженно ахнула, увидев ее. — Святая Мария, она прекрасна! — Благодарю, — раскраснелась Кристина. — Ах, что это я держу вас на пороге… Проходите, быстрей! — она отошла в сторонку, пропуская нас в дом. — Позвольте угостить вас, — сердечно предложила мадам и ушла на кухню, поманив меня за собой. Кристина и Эудора остались в гостиной. — Эрик, никогда бы не подумала, что ты на это способен, — поддразнила она, водружая огромный чайник на плиту. — Мадам, достаточно. — Святые небеса, лишь бы не услышали Кристина с Эудорой. — Прости, — улыбнулась она, — просто… девочка так красива. — Да, — согласился я и тут же добавил: — Уверен, что Мэг разъяснила вам ситуацию — для Эудоры я лишь дядя, не более. Все должно оставаться в секрете. — Эрик, уже четыре года прошло… Не пора ли простить Кристину и жить дальше? Я сердито нахмурился, меня раздражало то, что мадам Жири на правах моего друга лезла в мои дела. — Пожалуйста, мадам, не поднимайте этот вопрос. — Эрик, за эти годы я получила от Кристины множество писем… и в каждой строчке я читала о любви к тебе. — Мне нужно время. — А, может, хватит его тратить? Я осторожно пробрался к порогу кухни и выглянул в гостиную — Кристина играла с дочерью в куклы. Вместе они были столь прекрасны, что у меня перехватило дыхание. — Раньше ты так мечтал о любви Кристины… и вот добился этого. Она тебя любит, Эрик. Что еще нужно тебе? — Что нужно? — огрызнулся я. — Может, меньше лжи с ее стороны? — Да ладно, Эрик… Ты ведь тоже врал. Назвался «Ангелом музыки», будучи обычным человеком. Знаешь ведь, как она отреагировала, когда правда открылась. Но все же нашла в себе силы простить. — Это совершенно другое. — Разве? Перестань упрямиться, Эрик. — Мадам Жири предложила мне чашку с ароматным чаем, и я кивком поблагодарил ее, все еще наблюдая за Кристиной и дочерью. — Да и… ты не так уж молод. Взгляни правде в глаза. — Я не старик, — прорычал я сквозь зубы. — Но и не юноша. — Вы тоже не молодеете, — вырвалось у меня, но мадам Жири лишь рассмеялась. — Это уж точно. Но взгляни на Кристину — с годами она все краше, разве нет? — Да… она самая красивая женщина, — я умолк, и мадам Жири покачала головой — она выглядела разочарованной. — Хорошо, сменим тему. Чем собираетесь заниматься в Париже? — Отдыхать, — усмехнулся я. — Гулять по городу, ужинать в ресторанах, посещать театры... — Париж — самый романтичный город. Вам с Кристиной стоит побольше провести времени вместе… только вдвоем. — Мы будем гулять втроем. — А, может, оставите Эудору ненадолго? Я с радостью за ней присмотрю. Не дав опомниться, мадам Жири потянула меня в гостиную, к Кристине с Эудорой. — Кристина, Эрик все рассказывал и рассказывал мне, как счастлив снова побывать здесь, в Париже, да еще и с тобой! — я как можно незаметнее толкнул мадам Жири, чтобы она прекратила это все, но было поздно — Кристина с удивлением — и радостью — уставилась на меня — Правда? — и она очаровательно улыбнулась. Я сжал челюсти. — Мадам просто шутит, Кристина… — Ни в коем случае! Ты ведь только что говорил, что мечтаешь погулять с ней по городу, посетить оперный театр… — Мадам, хватит, — тихо пробормотал я. — Тогда нам не стоит терять ни минуты! — Кристина с азартом вскочила на ноги. — Я ничего подобного не говорил, — попытался увильнуть я, но Кристина меня не слушала — радостно улыбаясь, она подошла поближе и прижалась ко мне. Я осторожно отстранился, пытаясь придумать подходящий предлог, чтобы остаться. — Можете спокойно гулять, я присмотрю за Эудорой, — пообещала мадам Жири, предвосхищая вопрос Кристины. — Мы должны побольше узнать друг о дружке, — и она заговорщицки подмигнула девочке. — Это решать Эудоре, — сердито возразил я, чувствуя себя загнанным в угол, — и только ей, — я повернулся к нашей дочери, надеясь, что она откажется. — Солнышко, скажи мне — ты правда хочешь остаться здесь, с мадам Жири, пока мы с мамой немножко погуляем? Эудора нерешительно переводила взгляд с Кристины на меня, потом с меня на Кристину, а после ошарашила меня: — Да, дядюшка. Кристина просияла, услышав ответ дочери, и еще решительнее ухватилась за мой локоть: — Видишь, Эрик? Все в порядке. Пойдем… — Нет! — я стряхнул ее руку со своего локтя. — Эудора, скажи мне правду, пожалуйста. Ты ведь совсем не знаешь мадам Жири… Как ты можешь желать остаться здесь с незнакомкой? — Но я хочу, чтобы вы с мамой провели время лишь вдвоем, — прошептала девочка. — Зачем? — не понял я. Девочка ступила ко мне, притянула к себе и тихонько сказала: — Потому что мама тебя любит… и ты ее любишь, я точно знаю. Больше у меня не было причин и возможностей оставаться здесь, в доме мадам Жири. Я вздохнул и, признав поражение, последовал за Кристиной, которая целеустремленно тянула меня за собой. Знаю — сейчас, когда мы наедине, ей будет легче повлиять на меня. К тому же, Кристина надеется, что мы сможем все начать сначала, построить крепкую семью… Мне бы ее уверенность!