Часть I. Трибуты. XII
5 декабря 2015 г., 19:35
Если вы серьезно полагаете, что жизнь вас чему-то учит, значит, она вас ничему не научила. Б. Кригер
Мне не спалось. Это краткое описание причин того, что в пять утра я все ещё бодрствовала и ворочалась. Если вы хотите получить полную картину ночи, впихните в первое предложение весь ваш запас нецензурных слов, литр теплого молока, смятую постель, гору пуха — все, что осталось от несчастной подушки, нашинкованный ножами шкаф и сломанную ножку кровати, из-за которой оная накренилась и вынудила меня переместиться на кресло, прихватив с собой чудом уцелевшее в борьбе с бессонницей одеяло. — Когда же я наконец смогу выспаться?! — вскрикнула я, во второй раз свалившись с кресла. — Самое главное — где? Присаживаюсь обратно и закрываю глаза — На том свете выспишься! — Какие вы все добрые, милые и… Стоп. А кто это? — я приподняла одно веко и провела зрачком по кругу, на большее моих сил не хватило, да и не нужны они, и так понятно, что нет никого, но на всякий случай все-таки протягиваю: — Аууу? Не получив, как и следовало ожидать, никакого ответа, качаю головой (миллиметр в одну и два миллиметра в другую сторону). Нет, точно — пора спать, а то так и до зеленых человечков доберусь. — Зеленые… — Вздрагиваю. — Всем зеленых подавай… Чем им фиолетовые не угодили? Что за дискриминация?! — Чего?! — На этот раз я не поленилась встать и даже открыть оба глаза. Вокруг лишь разгромленная комната: полуразрушенная мебель, разнообразный мусор, разбитая посуда, куски еды и никого живого, если конечно, не брать в расчет паука вон в том углу. Стоп. Откуда здесь паук? Так, все… Спасть, спать и еще раз спать! Всем спокойной ночи и приятных сновидений! — Спасибо, и вам того же! Какие нынче вежливые глюки пошли…***
Кофе. Ооо… Этот чудодейственный напиток с божественным ароматом, ради которого, как утверждает один умный человек, можно пойти на все, даже на работу. Вот и я, накачав себя приличной дозой кофеина, все-таки заставила себя двинуться в гостиную, где меня уже ждала неутомимая и вечно бодрствующая Эффи. Мне иногда кажется, что эта женщина робот, но потом она выдает очередную остроту типа «Когда умираешь, самое главное не пачкать лицо кровью, потому как это не эстетично», и подозрения мигом таят. — Будем заниматься здесь или пойдем в твою комнату? — спросила она, отставив стакан сока на журнальный столик. — Эмм… Нет. — Я качаю головой, вспоминая руины, которые я, перед тем как выйти, благоразумно очистила от ножей, чтобы безгласые не наткнулись. — Давайте лучше здесь. — Хорошо. Тогда переодевайся, — она махнула рукой в сторону кресла, на котором лежало что-то ядовито-блестящее. — Вот твои туфли и платье. Если честно, я думала, что с тем, чтобы пройти по комнате туда и обратно, я справлюсь. В конце концов, несмотря на то, что меня воспитывал папа, пацанкой я не выросла, спасибо моей сестре и той горе макулатуры, из которой я иногда со скуки, чаще, чтобы отвлечься от домашней работы по физике, тырила журналы. И на каблуках ходить обучена. Повторюсь — на каблуках, а не на этих спиралевидных загогулинах. Я уже не говорю про ту тряпку, на которую ткани не пожалели, выбрали самые лучшие, по их мнению, и тяжелые шторы. Но это ещё полбеды, с этим я худо-бедно справилась. Но три часа разговаривать с Эффи о всякой ерунде, не снимая с лица улыбки…. Я честно держалась час и даже половину второго, но потом, когда она попросила меня двенадцать раз повторить «Я очень люблю Капитолий и всех, кто в нем живет! А также уважаю президента Сноу, благодаря которому я и оказалась в этом потрясающем городе!» не выдержала. — Не собираюсь я говорить эту чушь, — фыркнула я, продолжая следить за тем, чтобы стакан оставался на голове. — Это не чушь, Китнисс, — возмущается Эффи, не переставая улыбаться. — Это элементарная вежливость. Ты должна показать, что настроена дружелюбно. — Бред, — плюнула, чуть дернула головой, и стакан превратился в осколки, которые тут же разлетелись по полу. Мгновенно подбегает светловолосый парень, чтобы за мной убрать. — Говорить, что я их люблю… Полнейший бред. — Это не бред, — возразил внезапно появившийся Хеймитч. — А часть выживания. Ведь в толпе могут быть спонсоры. Но об этом позднее… — А зачем вы сейчас пришли? — Да так… Услышал шум, решил пойти проверить. Может, ты тут Эффи ненароком убила. Надо же найти повод выпить… Эффи вспыхнула, Хеймич подмигнул мне, замаскировавшей смех под кашель, и скрылся. Благодаря этому небольшому разряду атмосфере, я смогла кое-как пережить оставшиеся полтора часа пытки. Но как бы то ни было, поверьте, это подвиг. Подвиг, который достоин… нет, не медали (медаль… тоже мне награда. Есть у меня одна медаль — лежит на полке и пыль собирает), и не памятника (в конце концов, я не такая уж и наглая, как иногда кажется), а двойной порции домашних папиных фирменных пельмешек. Но их я уже никогда не отведаю… Что ж… Придется давиться отбивной в гранатовом соусе.***
— Хватит! — воскликнула я, не выдержав пронизывающего будоражащего глубокого пристального (и другие синонимы, которых я успела найти вдоволь) взгляда Хеймитча, которым он меня чуть ли не прорезал насквозь в течение последних семи минут. — Что-то случилось? — Да нет. — Он повел плечами. — Просто жду. И он опять замолчал. — Что ждете? — аккуратно поинтересовалась, спустя тридцать четыре удара сердца. Мужчина наконец-то поменял свое положение, чтобы нагнуться поближе ко мне. — Может, ты и мне какой-нибудь стих прочитаешь? — Я вздрогнула. — Или, чего уж мелочиться, песню споешь? А, девочка-я-вас-ненавижу? — Но… я… но… эм… — Мои мозги честно и старательно скрипели, пытаясь придумать мало-мальски адекватное оправдание, но даже с помощью ежедневно скудеющего воображения, смогли лишь выдавить вопрос. — Откуда? — На тебя пожаловались. — Распорядители? — Ты ещё кому-то успела насолить? — спросил ментор, выгнув бровь. Марвел, Мирта, рыжая, та дура из 11 «б», которая теперь вряд ли получит свою драгоценную кофточку, которую я стащила на физкультуре в отместку за то, что она дура, обратно. — Да нет, просто уточнила… — Опустила взгляд на стол, увидела стакан воды и мигом осушила его. — Так что там с распорядителями? — Они попросили меня провести с тобой нравоучительную беседу и убедить в том, что ты должна быть тихой и слегка легкомысленной. Чтобы никто не смог догадаться, за что ты получила такой высокий бал. И опять же, откуда у меня в голове такие неприличные мысли? — А не проще было поставить мне бал пониже? — Даже если и так, уже поздно что-либо менять, не находишь? — Мда… — Вздохнула. — И что? Мне теперь изображать инфантильную девушку, не способную отличить авокадо от авангарда? — Я такого не говорил, — возразил Хеймит, сцепив руки в замок. — Но… — Я сказал, что они попросили, чтобы ты была такой… — Но… — Но ты такой не будешь. — Но… — Спонсорам нужна личность, способная бороться, а не розовая кукла, которая умрет в первый же день, или даже час. — И тут он, что стало неожиданностью для меня, улыбнулся. — Просто будь собой! Делай, что посчитаешь нужным. Поверь, сам не верю, что такое говорю, но я думаю, что ты справишься. С интервью. Он чуть склонил голову на бок, глотнул из фляги и ушел, оставив меня с грустной улыбкой на лице в задумчивости водить пальцем по ворсу кресла. Хеймитч выразился яснее не куда. С интервью я справлюсь без проблем, а вот игры я вряд ли переживу… Отчаяться что ли? Но ведь русские не сдаются! Эх… Но иногда так хочется… А как говорит моя учительница по русскому и литературе, если нельзя, но очень хочется, то можно. И все же… Хотя есть один вариант, при котором я и сдаюсь, и остаюсь русской. Я… Взгляд упал на початую бутылку красного вина. …напьюсь.
