Часть II. Игры. III
2 апреля 2016 г., 23:49
Замечательный день сегодня. То ли чай пойти выпить, то ли повеситься. Антон Павлович Чехов
— Данька, вот ты мне скажи… это я такая дура… или это он такая дура? Куст не ответил, лишь многозначительно похрустел веточками. — Вот и я думаю, что мне не показалось. Я кивнула и, оторвав руку от ласкающей кожу травы, сорвала очередную багровую горошину с моего нового зеленого друга. У меня скора целая палитра друзей будет — сначала белый, теперь зеленый, что-то мне подсказывает, что следующий будет коричневым. Наткнулась я на это чудо природы около двух часов назад, однако к обеду приступила далеко не сразу. Все пыталась отрыть в картотеке памяти такие же алые капли ягод, а также обнаружить в чулане сознания гербарий с такими же светло- и темно-зелеными ажурными листьями с желтыми прожилками. Но в конце концов верх взяла интуиция… сумасбродство… идиотизм… называйте как хотите и все это будет контекстным синонимом к слову «голод». Мне повезло — на месте я мгновенно не скончалась. (Хотя, если предположить, то чисто теоретически, я могла моментально впасть в кому и лишь думать, что осталась в сознании, тогда как на самом деле упала и лежу теперь на холодной, слегка влажной земле, в ожидании трибутов или хищников, или электрического разряда от снизошедшего до меня Хеймитча). Более того — зажмурилась от удовольствия, когда слегка кисловатый клубнично-мятный сироп растекся по языку, который в течение двух дней не знал ничего кроме воды, дикого лука и кислицы. Я бы, наверное, очень этому обрадовалась, если бы так не напряглась. На арене не должно быть хорошо и приятно. Если тебе хорошо и приятно, значит что-то тут не так. Подозрения подтвердились, когда куст с каждой новой поглощаемой ягодой стал все больше и больше напоминать Даниила Терентьевича, нашего историка. — Похоже, они в ягоды что-то галлюциногенное добавили, — задумчиво выдохнул Куст. — Или алкогольное, — предположила я, наполнив рот новой порцией. — Или наркотическое, — продолжил логический ряд мой свежий (и в прямом и в переносном смысле слова) товарищ. Я нахмурилась и, неуверенно покачав головой, с подозрением посмотрела на слегка пульсирующую ягоду. — Да не-ет… — Почему нет? С них станется! — заявил Зеленый Даниил Терентьевич, роняя мне на ладонь несколько плодов, дабы я сама убедилась в правдоподобности его предположений. Перекатив шарик с одной руки на другую и обратно и внимательно понюхав, я опять пошла на поводу разбушевавшегося животика и, плюнув на все, возвратилась к трапезе. — Или это какая-то разновидность снотворного… а может даже парализующего, — тем временем продолжил разглагольствовать Кустиков Куст Терентьевич. — Или же это успокоительное, болеутолительное, исправительное, упредительное, сомнительное… — Главное, чтобы не слабительное, — прерываю я этот бессмысленный перечень и встречаю недоумение на листе собеседника. Но отвечаю не ему, а сосновому дуплу, в котором предположительно расположилась одна из камер. — Извращенцы! — Темнота в древесном отверстии в недоумении расширилась. — Да, да! Это я вам говорю! Нет, я еще понимаю — смотреть как люди убивают друг друга! Но наблюдать за тем, как мы, — тут я повернулась к другу. — Извини, ни при тебе будет сказано… В кустики ходим — это настоящее извращение! Ну честно, нельзя было создать какие-нибудь… — Тихо! — шикнул Данька. — Слышишь? Я послушно навострила ушки, которые моментально уловили тихий, но довольно быстро усиливающийся писк. Неужели… Голова дернулась вверх, а глаза выхватили среди примелькавшейся листвы серебряный лучик (надежды) парашюта. Уау… Мой первый (тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не последний!) подарок от спонсоров, причем вдвойне неожиданный, так, как и Хеймитч, насколько я поняла, счел меня бесперспективной, и помощь мне вроде не требуется. Или же?.. Я вскочила… Ну как — вскочила? Скажем так… Приняла почти вертикальное положение (десять градусов вперед, десять градусов назад, то ли ягоды действуют, то ли я так оголодала, что меня уже ветром сдувает…) и внимательно огляделась, одновременно доставая из сапога кинжал, который после памятной встречи всегда держала там, куда могла дотянуться при любой предполагаемой опасности. Но единственной угрозой оказался сам дар, упущенный мною из виду и потому беспрепятственно приземлившийся прямо мне на плечо, откуда он тут же скатился на землю. Я присела… прилегла и раскрыла небольшую металлическую коробочку, предварительно сорвав с предохранителей воображение, перебравшее не меньше миллиона вариантов, в которой меня наверняка ждало нечто невероятно полезное и способное спасти жизнь… Зубочистка? Не понял юмора. — У меня что-то в зубах застряло? Куст пожал веточками и помотал листочками. — Тогда… зачем? Намек на то, чтоб я заткнулась и не порола чушь? Нет, все не может быть настолько очевидно, насколько я понимаю Хеймитча, он пробует сейчас достучаться до меня. Здесь есть какой-то скрытый смысл. Какой-то тайный знак. Я вперилась взглядом в бежевую щепку, всю ее обнюхала и даже облизала, но туман в голове так и не позволил разобраться в чем же тут дело. По мне, так обычная зубочистка с ментоловым наконечником. Ничего ос… Или не с ментоловым? Я аккуратно коснулась кончиком языка зеленоватый наконечник зубочистки. Горьковатый привкус заставил меня поморщиться, а туман в голове рассеяться. Я кинула взгляд на Даньку, но его не было. На его месте стоял самый обыкновенный куст, зеленый, ничем не примечательный. Тихо шепнув куда-то в небо «Спасибо», я сорвала пару огромных листов, напоминающих лопух, и набрала в них ягоды, не опасаясь за свое здоровье и душевное равновесие. Хм… Если уж и Хеймитч начал мне помогать, то может, еще не все потеряно? Вот только не значит ли это, что все потеряно для Пита?***
Неприятное чувство, сковавшее мое сердце, как только я, ведомая закатом, ступила с поляны в чащу, заставило дернуться и стукнуть зубами. И не понятно, чем это чувство было вызвано. Да, вокруг сгустилась темнота, но к ней я уже успела привыкнуть. Насекомые? Да, эти твари меня давно достали, но вызывали не страх и тревогу, а раздражение и желание убить каждую жалкую мошку, предварительно обломав ей все лапочки и крылья. Тогда что? Я осмотрелась, но не заметила ничего кроме деревьев, кустов и… деревьев. Принюхалась, но не почувствовала ничего кроме свежести, зелени и ночи. Прислушалась… подозрительный шорох откуда-то сверху… Сглотнула. Сердце екнуло, ноги обмякли, уверенность крикнула: «Пока, детка, дальше сама!» И только тараканы уселись в кружочек и повторяли как мантру «Только не смотри вверх. Только не смотри вверх. Только не смотри вверх! Не смей!» Но ведь незнание закона не освобождает от ответственности… Кхм… Мда… Так же, как и наличие мозга не освобождает от тупости. Вопреки своим желаниям, ведомая только инстинктом самосохранения, которого изматывала неизвестность, я медленно задираю голову… Оу… Лучше бы я этого не делала. Блажен тот, кто не ведает. Прямо над моей макушкой на многочисленных ветках расположилась стая генномодифицированных… саблезубых… бешеных… облезлых… белок! Ежик задери мою фантазию!!! Я поняла, что моя трахея совсем утратила способность перегонять воздух изо рта в легкие. Застыв на месте, я не могла оторвать взгляд от, наверное, вождя стаи этих рыжих чудищ. В голове всплыл момент из мультфильма «Сезон охоты», вот только вряд ли эти экземпляры станут бросаться в меня безобидными орешками. А значит, драпать надо отсюда пока не поздно, я это четко понимаю, вот только так не вовремя подоспевшая надежда не позволила сдвинутся с места. И тут в носу засвербело. Я осознала, что это конец. У меня перед глазами успели промелькнуть все: вечно чихающая Марина, влюбленная в учебу и не способная даже на день покинуть школу, чтобы наконец оздоровиться; зажимающая двумя пальцами нос, изо всех сил напрягающая уши сестра, которая считает, что чихнуть в салфетку, а тем более в туалетную бумагу, выше ее монаршего достоинства; смачно чихающий папа, уверенный и не раз заявляющий о том, что чих — это мини-оргазм. — Апчхи! — выдал мой организм, не выдержавший лавины воспоминаний, и меня согнуло пополам. «Беги! Беги! Беги!» — единогласно вопили все части тела. Но я (Дура! Дура! Дура! Дура!) в бессмысленной надежде на чудо глянула вверх. Где меня встретили десятки красных горящих крысиных глаз, а также громогласный боевой клич, по которому я как по сигналу срываюсь с места и бегу в сторону реки, преследуемая стаей белок (вот кто б услышал — рассмеялся!). Я бежала долго, стремительно, монотонно. Окружающий мир слился в один переливающийся спектр. Когда-то, еще в далеком детстве, я убегала от сумасшедших собак из соседнего двора и думала, что это самое страшное, что может со мной случиться… Так вот… Нет, это были не цветочки, а семечко, которое еще даже в магазине не купили, не говоря о посадке. Во-первых, бежала я тогда по знакомой, а не пересеченной местности. Во-вторых, собаки были только сзади, пока я не скрылась от них в подъезде. А тут и деревья с камнями, появляющиеся из ниоткуда (чтоб этим распорядителям фенолфталеином упиться, а лучше — мышьяком!) и белки… они везде — сзади, слева, справа, сверху. Каждый раз, когда я мешкала перед очередным пнем, вырастающим на моем пути, мне казалось, что сейчас меня догонят и вцепятся своими острыми маленькими лапками в волосы или в горло. Наконец, наступил такой момент, когда легкие свернулись в один тугой горящий шар, и я поняла, что еще минута-две и я грохнусь, и мне будет на это наплевать. Я безумно устала, глаза застила серая пена, с которой на ногах я продержалась не больше четырех секунд. Споткнулась о первое же бревно, пролетела вперед и грохнулась на спину, выплюнув легкие и собрав ореол звездочек. Замереть не замерла, попятилась, пытаясь приподняться на локтях, но тут почувствовала… Арр… Блин, блин, блин! От… зараза! Аааа… Какая-то зараза вцепилась в мою руку! Ррр… Я скосила глаза в эпицентр боли и увидела лишь кровь, мех и чуть сверкающие алые противные глаза. Боль. Это просто невероятная яркая, жгучая… ужасная… И в голове лишь одна мысль: «Уберите от меня это! Немедленно! Уберите!» Крепче сжав кинжал, чудом не потерявшийся во время забега, я выкинула правую руку куда-то в сторону боли, и поначалу мне показалось, что я руку проткнула! Но нет, острие впилось аккурат в макушку животного, кровь которого, видимо ядовитая, смешалась с моей. Стряхнув обмякшую тушку, я пытаюсь подняться, но сил нет. Несмотря на это я продолжаю ползти, хотя прекрасно знаю, что это бесполезно, что они меня сейчас настигнут и загрызут заживо. И какая разница — умру я здесь или на пару метров подальше. Но смерть, с которой я практически смирилась, не спешила приходить ко мне на пикник. Глаза, закрытые мной наполовину от боли, наполовину от страха, чуть приоткрылись и узрели, что остальная стая застыла в нескольких сантиметрах от моих полусогнутых ног. Граница испытания. Ха-а… Меня накрыло такое облегчение, что даже жжение в руке уменьшилось. Я блаженно закрыла глаза, распластавшись на траве, пока до моего воспаленного мозга не дошло — если меня перестали преследовать, значит рядом находится какой-то трибут. Трибут, для которого я сейчас легкая добыча. Вот и все. Пока-пока, ребятки! С вами было весело… Честно, таких хороших тараканов не было еще ни у одной сумасшедшей в этом бренном мире! Я… — Китнисс? Опять ты... Так, братцы, держаться! Кажись, мы с вами еще повоюем!
