Часть II. Игры. VI
21 июня 2016 г., 15:44
Выхода нет только из гроба, так что не нойте. Джонни Депп
— Алина, что я попросил сделать? — Посуду помыть. И? — Вот именно! Тогда почему сковородка все еще в раковине? — Так сковородка — это же не посуда. — А что? — Кухонная утварь! Я вздохнула, покрепче сжала найденный в кармане джинсов ключ и, пробормотав «Дом, милый дом», провернула его в замочной скважине. Первыми, кто меня встретил, был запах копченого лосося и куча Алининых туфель, о которую я споткнулась, пошатнулась, но устояла, чтобы через пару секунд оказаться на полу, поскользнувшись на луже почти растаявших кубиков льда. — Дом, милый дом… — повторила я, но уже громче. — Под ноги надо смотреть. — Пожала плечами Алина, не отрываясь от зеркала, с помощью которого она пыталась найти микроскопические недостатки в своем макияже. — Я надеюсь, ты не на мои туфли упала? — Боюсь, для этого мне пришлось бы упасть в другой квартире. — Вот и падала бы! — Она взволновалась и подбежала ко мне, чтобы вытащить из-за моей спины сиреневые шпильки и прижать их к груди, с облегчением выдохнув. — Ты хоть знаешь, что они стоят… — Десять тысяч четыреста девяносто рублей, — продолжила я, без особых трудов извлекая из памяти число, повторенное ею не сотню и даже не тысячу раз. — А со скидкой, с которой ты их и купила, иначе бы папа выгнал тебя из дома без мобильника, пять тысяч девятьсот девяносто. — я встала и отряхнулась, отцепив от футболки, неизвестно откуда взявшийся шарик чертополоха. — Я помню. — Если бы ты помнила, ты бы не падала, — заявила она и удалилась в свои апартаменты, не забыв эффектно встряхнуть волосами, на укладку которых ушла значительная доля ее жизни. — О, солнышко, ты вернулась? Я перевожу взгляд с плаката «VIP. Войдешь и получишь!», украшающего вход в логово моей любимой сестренки, на ведущий в кухню дверной проем, в котором стоял мой папа. Небритый, в своей любимой зенитовской футболке. Но больше всего я скучала по его взгляду серых глаз, одновременно излучающих радость, строгость, печаль, любовь и ежик знает, чего еще… Настоящая бездна чувств, заставляющая меня бесконечно улыбаться. — Папа… — я бросилась к нему навстречу, перепрыгнув через кучу обуви, чтобы обнять самого любимого и родного человека в этом мире, впитать в себя его запах. — Ты не могла бы сковородку помыть? — Если честно, смысл вопроса дошел до меня не сразу, а когда дошел, я разорвала замок объятий и наклонила голову, чтобы он не видел повисшие на ресницах слезы. — А то я опаздываю… — Да, конечно, — прошептала я и отступила, пропуска его к выходу, куда вскоре засеменила Алина, через-чур скромно раздетая для свидания. Похоже, единственный, кто ждал меня дома, это сковородка.***
Вода захватила улицы, Все под зонтами целуются, Все, кроме той мокрой курицы, Все, кроме меня… Вода омывает созвездия… Я не знаю, где ты, но не там, где я… Там, где ждут любви и возмездия День ото дня… Капли терзают и тают, Лишь играют, но будто сжигают… Мне для боли и яда не надо, Ведь тебя нет рядом… — Какая встреча… — Прорвался сквозь максимальную громкость, на которую были способны вакуумные дешевки (лучшее вложение 36 рублей в моей жизни, если, конечно, не учитывать те пять вафельных стаканчиков мороженого), знакомый голос. — Мы же договаривались увидится через неделю. — Я должна была вернуть зеркало. — Я достала оное из кармана слишком яркой для моего настроения кожанки, куда на автомате засунула, стоило мне вспомнить о семье. Семье, которая ни капельки не нуждалась во мне… Нет, я их не виню, наоборот, прекрасно понимаю, ведь в их вселенной меня не было всего несколько часов, в течение которых, как они думали, я находилась в гостях у подруги. Чистый воздух, как едкий дым, Совершенно не пригоден для дыханья… — Ты могла вернуть его и через неделю, — заметил он, вынужденный перекрикивать песню. Должна признаться, что я не выключала плеер все двадцать восемь часов, полных слез, боли и музыки. — Да, но я хотела успеть прежде, чем одна маленькая ведьмочка устроит расправу над вредным старшим братом. Рыбы не умеют ходить И летать не умеют тоже… — Или же ты уже успела сокучиться по мне настолько, что просто… Рыбу очень просто убить, Лишив того, без чего она не может… — …не могла ждать и… — Ты когда-нибудь любил? — Роняю я, поворачивая к нему опухшее от слез и недосыпа лицо. — Оу… Видимо я в пролете… — Он горько усмехается и качает головой. — Что ж… и кто он? Я пожимаю плечами и тоже качаю головой. — Если бы я знала… С каждой секундой мне все больше кажется, что он лишь плод моей фантазии, мечта… Но разве можно любить… фантом? Мысли? Орр… — Я разочарованно выдыхаю, выпуская на свободу накопившиеся за последние сорок минут слезы. Don’t let me go, Hold me in your beating heart… — Сейчас ты скажешь, что я сумасшедшая и будешь прав. Уверена, что по мне не первый год плачет маленькая уютная комната с мягкими желтыми стенами. — Боюсь, что ты вряд ли найдешь такую комнату в отечественных психбольницах, но в любом случае, она была бы окрашена в более спокойные цвета, чем твоя куртка. В белый, например… You lay me down, Take me there. — Хм… Когда попаду туда, пришлю тебе открытку. Он улыбается и пододвигается ближе. — Знаешь, в этом сумасшедшем мире, где мы с тобой, к нашему общему удивлению, не самые сдвинутые люди, все до предела относительно. И любить можно кого и даже что угодно. — Я выгнула бровь, требуя хотя бы одного подтверждения сказанному. — Возьмем к примеру столб. Обычный столб. Что ты можешь сказать о нем? — О столбе? Вот теперь ему действительно удалось заинтересовать меня. Я выключила телефон, убрала его вместе с наушниками в карман и вытерла остатки внезапно закончившихся слез. — А что? — Он пожал плечами. — Вчера мы говорили о луже, так почему бы сегодня нам, абсолютно нормальным людям, не поговорить о столбе? И вправду, почему бы и нет? — Окей, столб, так столб. Только не надо причислять меня к нормальным, пожалуйста. А то, когда ты так говоришь, у меня создается впечатление, что я реальный псих. Он кивнул, принимая мое условие, и выглядел при этом совершенно серьезным, но я уверена, что в его глазах танцевали не простые солнечные блики, а ехидные звездочки. Но сосредоточимся на главном. — Итак, столб… Он серый… высокий… и наверняка увешан кучей этих разноцветных бумажек с объявлениями типа «пропал муж» или «нашлась собака», или наоборот… Все. — Хах, правильно. — Кивнул он, с поистине менторским выражением лица. — Но только с твоей субъективной точки зрения. Кто-то другой может увидеть в этом столбе орудие убийства или же возможность посмотреть на мир с высоты птичьего полета. Если конечно, у этого кого-то хватит сил и решимости взобраться по нему. Я размышляла над его словами вместе с легким моросящим дождем, пришедшим на смену слезам и ливню, бушевавшему в городе менее двух часов назад. — Когда ты говоришь, все кажется таким… простым, что ли… — Потому что любовь — это просто, как бы противные романтики не убеждали нас в обратном. — Я бы согласилась с тобой, если бы знала, где он… точнее, как до него добраться. — Он что, на Луне? Я рассмеялась и шмыгнула носом, убирая с лица влагу рукавом не до конца высохшей толстовки. — Если бы все было так просто, я бы сейчас сидела в поезде, направляющемся в Казахстан. Он прищурился. — Ты меня интригуешь. Опять. — Известил меня парень, прежде чем взять в плен мои руки и глаза. — Расскажи, я помогу. — Зачем тебе помогать мне? Опять. Он ненадолго задумался. — Ну… наверное, потому что вчера это была не помощь, а откровенное издевательство с моей стороны. Кроме того, кто-то же должен это делать. Помогать людям. Иначе, мы все будем повторять одни и те же ошибки. Снова и снова. — Одни и те же ошибки… — Тупо повторила я, пока до меня не дошло. — Снова и снова. Аааа! — Я кинулась обнимать ошарашенного парня. — Ты гений! Спасибо! — Да не за что… Не забыв на прощание поцеловать в щечку моего героя, я побежала и тут же затормозила. — Подожди ка… — Обернулась, чтобы узреть удовлетворенного ролью помощника блондина. — Только сейчас поняла, что даже не знаю, как тебя зовут. Он загадочно улыбнулся и склонил голову на бок. — Зови меня как тебе будет угодно! Я все равно услышу твой зов и приду на помощь. Я чуть поморщила носом. — Это прозвучало самоуверенно, высокопарно-пафосно и слегка… по-маньякски. — Но тебе понравилось. — И опять же, самоуверенно. — И опять же, тебе понравилось. Я рассмеялась и кивнула, признавая свое поражение. — Прощай, Рататуй! — До встречи, солнышко! Меня аж перекосило, но только он этого уже не видел, потому как я со всех ног неслась к своему порталу в другой мир. И почему все называют меня солнышком? Они что, думают, что я бессердечный манипулятор, вокруг которого вертится вселенная?! Хотя, нет… Вряд ли… На такое сравнение способна только моя извращенная фантазия. Надо будет просто перекрасить волосы и сжечь все желтые вещи, от которых ломится мой гардероб, но только потом… когда-нибудь в следующей жизни… Когда я стану кошкой… На-на-на-на… Наверно…
