Часть III. Победитель. II
10 ноября 2016 г., 23:47
Осень вновь напомнила душе о самом главном, Осень, я опять лишен покоя. ДДТ
— Катон и Мирта… — Аккуратней, не наступи на муравейник. — Цеп. — Осторожно — коряга. — Лиса… — И ее земляк… Впереди яма! — Хватит! — Не выдержала я, обгоняя Пита. — У меня тоже есть глаза! К тому же это отвлекает от… Оу… Й-ожик! — Нет, ветка. — Хмыкнул Пит, опять становясь во главе нашего небольшого пехотного отряда. И никакого сострадания к бедной-несчастной мне, у которой теперь на лбу будет звезда покруче, чем у Царевны-лебедь. — Глаза-то есть, но ты явно не умеешь ими пользоваться. Канава! — Ой-йой-йой, какие мы ехидные… — Скорее всего, я от тебя заразился, — предположил он, прорываясь вперед сквозь колючий кустарник. Странно… Не помню, чтобы мы проходили мимо него. Хотя, если учесть, что весь мой путь слился в одно большое зеленое пятно, то и не должна помнить. — Наверное, — согласилась я, стараясь отогнуть ветку и не поцарапаться при этом. — Так ты говоришь, что Лисин парень еще жив? — Вчера был, — уточнил Пит. — Как и парни из десятого и третьего дистриктов. А сегодня, кто знает… — Это да, — протянула я, слегка склонив голову на бок, за что тут же расплатилась несколькими десятками волосинок, оставшихся в плену у жадного прутика странного бордового, почти красного цвета. — Но чисто теоретически, если сегодня умерли эти двое, а что-то мне подсказывает, что так оно и есть, то на арене осталось три пары и Цеп. И все то же что-то мне подсказывает, что в этой гонке вооружений, где на одной стороне голый и, что немаловажно, здравый мужской рассудок, а на другой тот же самый рассудок, но уже прикрытый неугомонной женской логикой, победу одержит Цеп. Пит замер, а я, вовремя этого не заметившая, врезалась в него. — Ладно, ладно! — Я даже приподняла руки вверх, совершенно позабыв про то, что глаза на затылке — преимущество учителей, у всех нормальных людей они, видимо, были восприняты организмом как рудимент и атрофировались еще в раннем детстве. — Больше никакого пессимизма! Только маниакальная вера в хорошее! — он не пошевелился. — Обещаю! — ничего. — Клянусь? — опять никакой реакции, и тогда я решаю дернуть его за плечо… (Эй, почему у меня в голове всякие противные сцены из фильмов ужасов, где один герой тоже вот так стоит, стоит, а потом оборачивается — и бац, он зомби, который оторвал сам у себя половину лица и теперь ест ее?!) Решить решила, а вот рука с миссией не справилась — не дотянулась до внезапно двинувшегося вперед тела. — Да что случилось-то? — не поняла я, последовав за Питом. — Ты это видишь? — спросил он, кивая в сторону… Нет, честно я была готова увидеть все, что угодно — от пряничного домика ведьмы-людоедки до розового беременного мамонта, потому как у распорядителей налицо ярко выраженный понос фантазии при умственном запоре, но никак не обыкновенный желтый листок. Потратив пару секунд на то, чтобы закатить глаза, я все-таки не удерживаюсь и шепчу прямо на ухо Питу. — Могу сказать по секрету, что они еще бывают красными, оранжевыми и коричневыми. — Парень брызнул в мою сторону несколько капель скептицизма и одну раздражения. — Правда-правда. — Но только осенью. Не летом. Я опять перевела взгляд на кусочек солнца, разделенный на несколько частей светло-коричневыми прожилками, чувствуя, как внутри из брошенного Питом зерна сомнения прорастает дерево переживаний, и тут же приказала тараканам срубить его и выворотить корни, ведь я же только что пообещала — оптимизм и ничего более! — Подумаешь… У нас летом бывают и град, и снег, и такие проливные дожди, после которых к концу лета деревья не то, что желтеют — черными становятся! Но я этого не скажу, потому что и так в последнее время через-чур много лишнего болтаю, а значит придется выдавить из себя не очень убедительную, но относительно правдоподобную версию. — Может ему минералов каких не хватает… Ну да… Всем остальным листьям хватает, а этот такой особенный и одинокий, что… Точно! Он мучился от одиночества, решил привлечь к себе внимание и перестал усваивать минералы! Мда… Я прям слышу, как скрипят зубы биологов от того, что мой мозг смог выдать такую фигню. Какие минералы в листьях? И даже если бы они там были, желтый цвет вообще к минералам не имеет никакого отношения! Он из-за пигментов возникает!.. То-то Пит смотрит на меня с таким недоверием. — Да ладно тебе, успокойся! Это всего лишь лист, он тебя не укусит, даже если сильно захочет. Мой напарник в последний раз бросил взгляд на терзающий душу отпечаток осени и двинулся дальше, я последовала за ним.***
Мы шли весь день, что, после утренних событий и вызванной ими пробежки, и так можно считать подвигом, но когда мы не растерялись, почувствовав маленьких мокрых путешественников, прилетевших с облака прямо на наши нос и лоб, и быстро соорудили небольшой шалашик из кучи веток, соснового лапника и куска пленки, которая по счастливой случайности оказалась в рюкзаке у Пита… («Ага, по чистой, прям-таки прозрачной случайности…» Ты на что намекаешь? «На то, что кто-то жульничает!» Я не… «Жульничаешь! Пытаешься подстроить окружающий мир под свой бредовый сюжет! А это не хорошо в первую очередь по отношению ко мне, а во вторую очередь — к твоим читателям! Ты мелкий и подлый жулик! Так что, Жулик, не балуй!» А если я скажу, что Пит взял эту пленку у профи вместе с остальными вещами, когда навещал их спящих? «Хм… А это вариант… Можно было, конечно, придумать что-нибудь получше, но… так уж и быть — продолжай!» Извините. Но теперь, когда конфликт с Музой улажен, действительно можно продолжить.) …я подумала на счет того, чтобы установить нам памятник, но сил хватило только на то, чтобы дождаться появления портретов, убедиться, что умерли те, о ком я говорила… («Опять же, подгоняешь мир под…» Заткнись!) …и лечь спать. Хотя какой там… Несмотря на общее утомление всего организма, мозгу от «лечь» до «спать» было как от Питера до Москвы на поезде, поэтому, безрезультатно прогнав перед мысленным взором вереницу из двухсот баранов и послушав симфонию в исполнении капель, я решила, что раз мы с Питом вроде как друзья, то у нас все должно быть пополам, в том числе и бессонница. — Пит… — прошептала я в темноту, когда дождь немного утих. — Что? — Ты не спишь? — Нет. — Я тоже. О чем думаешь? (Блин, похоже на разговор двух идиотов. Если он сейчас скажет: «О том, что хочу спать…») — О солнце. — Интересно… — На самом деле нет. Просто мне показалось, что солнце сегодня было несколько блеклым. — Сегодня все было блеклым. Потому что сегодня умерла Рута. И внезапно, я осознала, почему мне не спится, почему я даже глаза с трудом закрываю. — Я боюсь увидеть ее во сне. Увидеть, как ее убивают. Снова и снова. — А ты представь, что она сейчас в каком-то другом мире, где нет тьмы, где нет Игр. — У меня в последнее время сложности с воображением. — Тогда… — Я почувствовала, как Пит безошибочно нашел в темноте мою руку, а затем дотянулся до ледяной ладони. — Давай бояться вместе. И только после того, как я до хруста сжала ладонь Пита, у меня хватило отваги взглянуть на отпечатавшееся на веках лицо Руты и уснуть.
