Часть III. Победитель. IX
13 июня 2017 г., 19:31
Говорят, что здесь зимой бывает так холодно, что смех застывает в горле и душит человека насмерть. Джордж Мартин. Игра престолов
Я потеряла сознание? Серьезно? Всего лишь обморок? Мой пессимизм ожидал чего-то более… масштабного. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Пит, стоило мне открыть глаза и увидеть своды пещеры — мой заботливый друг перенес меня в убежище. — К своему удивлению, разочарованно. Если честно, я так надеялась на то, что случится нечто ужасное, и этот кошмар наконец-то закончится. Ведь как сказал один умный человек: «Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас». — Это ты просто еще не все видела. — Поморщился Пит. — Ты помнишь дождь? Я села и на всякий случай кивнула. Мало ли, вдруг он подумал, что у меня память отшибло. — Могу тебя обрадовать. Дождь закончился. То есть мы своими действиями не только не ухудшили, но даже улучшили ситуацию? Что-то тут не… — Вместо него теперь идет снег. Я, подчиняясь первому порыву, вскочила и, не обращая внимания на легкое головокружение, сопровождаемое тошнотой, подошла к выходу из пещеры. Там, за легкой занавесью из сухих веток меня поджидала красавица Зима, которая поприветствовала меня очень своеобразно — кинула в лицо ворох пушистых снежинок. «За окном уже сугробы…» — тихо пропела Истерика. «Китнисс, давай слепим снеговика!» — воскликнуло Безумие. Но добила меня моя любимая Ирония, прогремевшая: «Валар Моргулис!» — Зима близко, — прошептала я, поймав на язык одну из ажурных снежных сестричек. — Даже слишком…***
— Мы все умрем! — Ки… — Вымрем как мамонты! — Китнисс… — А-ха-ха-ха… «Голодные игры» превратились в «Холодные игры»! — Китнисс!.. — Не смей! — взвизгнула я, подпрыгивая. — Если ты сейчас скажешь «успокойся», клянусь всем, что у меня осталось, я тебе врежу! Его лицо приобрело несколько сероватый оттенок, и мне даже на секунду стало стыдно… но всего на секунду. — И даже не обижайся! Дело не в этом… Просто… Нельзя успокаиваться, понимаешь? Он не понимал. — Видишь ли, если я успокоюсь, позволю себе хотя бы на секунду остановиться, то все процессы в моем организме начнут замедляться! Я начну замерзать! И даже заметить не успею, как превращусь в ледяной памятник самой себе! — На последнем слове мой голос сорвался и превратился в рваные всхлипывания, и я не заметила, как оказалась в объятиях Пита, шепчущего мне на ухо: «Хорошо… Китнисс, все будет хорошо…» Отчаявшейся Надежде очень хотелось в это верить, но упрямый Пессимизм продолжал истерить: — Не получится, ничего у нас не получится… — Мы что-нибудь придумаем. — Обязательно. — Кивнула я, смахивая с подбородка слезы. — Только вот вряд ли это будет что-то хорошее… Он отстранился. — Зачем ты это делаешь? — А что я делаю? — Впадаешь в уныние! — Я лишь… — Что мы по-твоему, должны сидеть и ждать, пока за нами не прилетит старуха с косой?! — Я все-таки думаю, что это будет не какая-то абстрактная старуха, а вполне конкретный Катон. И не надо так разочарованно на меня смотреть! Я уже поняла, что выбрала неудачное время для неудачных шуток. — А у тебя есть идеи получше?! Ответом было молчание. — Так я и думала! У тебя идей нет! А у меня есть! — заявила я и прежде, чем он успел обнадежиться, добавила. — Но они бредовые!.. — Например? — Вот она, высшая степень обессиленного отчаяния, когда цепляешься за малейшие призраки призраков шанса на спасение. — Ну… ты все повторял «Китнисс, Китнисс», что, между прочим, чрезвычайно раздражает, а я такая: «Китнисс — это же растение. А им зимой, чем под большим слоем снега они находятся, тем лучше!» Вот я и подумала, а что, если нам откопать большую яму и зарыться в ней под снегом?!. И опять же — не надо на меня так смотреть! Я предупреждала, что идея бредовая! Но что-то все равно вынуждает меня открыть рот в попытке оправдаться. — Знаю-знаю, рыть без лопат проблематично, но… — Это не главная проблема твоего плана, — задумчиво пробормотал Пит. — Да? Он что — всерьез об этом задумался? — Ты забыла учесть тот маленький и незначительный факт, что мы не растения. Я выпустила на волю нервный смешок, вслед за которым к нашим с Питом лицам прилипли странные, с каплей сумасшествия, улыбки. Мне кажется, или, чем безвыходнее становится наше положение, тем больше мы улыбаемся? Со мной-то все ясно — я ненормальная, я всегда улыбаюсь, а Пита отчего так пробрало? Неужели он так обрадовался тому, что я более-менее, на сколько это вообще сейчас возможно, успокоилась? А может, роль сыграла погода, из-за которой проявлять искренние чувства (читайте: плакать) стало попросту опасно — с каждым вздохом становилось все холоднее, и риск образования на лице неприятной ледяной корочки увеличивался. — И что же нам все-таки делать? — задумчиво выдохнула я спустя несколько минут молчания. — Можем набрать воды, — предложил Пит. — Пока река еще не замерзла. — А смысл? — Я покачала головой и отползла от напарника, пристроившись на таком участке пещеры, куда не могла добраться ни одна, даже самая упрямая снежинка, но при этом было видно все в радиусе нескольких метров — на большее потенциала глаз не хватало, снегопад сильно мешал обзору. — Человек может обходиться без воды несколько суток, а мы по-любому до вечера не доживем… Прежде, чем Пит успевает возразить, будто вторя моим словам, над ареной гремят фанфары, которые сменяет голос Клавдия Темплсмита. У меня иногда складывается такое впечатление, будто они только за мной и наблюдают, ожидая, что я скажу какую-нибудь глупость, после которой их очередная подстава будет выглядеть эффектнее. И надо заметить — им это отлично удается! Не сводило бы у меня руки в приступе желания кое-кого придушить, я бы им даже похлопала. «Трибуты, слушайте!..» Слушаем и внимаем, наш повелитель! «Вас осталось пятеро…» Мне одной кажется, что это как-то много? «А к вечеру не останется никого!» Мы с Питом тревожно переглянулись. Ежик усатый! Что это значит?! «Если вы не придете к Рогу изобилия…» А я-то уже начала думать, что у них там что-то случилось, и нас решили всех перебить… Ну нафига так пугать?! Еще и мхатовскую паузу выдержал… садист! Козел! «…где вас может ждать теплая одежда и спички…» Может ждать, а может и не ждать… Забыли уточнить, что все будет зависеть от их настроения. «…или другой трибут…» …и скорее всего не один. «Идти или не идти — решать только вам…» Быть или не быть — вот в чем вопрос. «Но оставаться на месте опасно…» …ведь чья-то рука до сих пор лежит на ползунке, контролирующем температуру и медленно, но верно тянет этот ползунок вниз. «Удачи! И пусть она всегда будет с вами!» Он повторил все еще раз, с тем же издевательскими интонациями, прозвучали фанфары, и воцарилась (тьма… почему мне так хотелось сказать «тьма»?) тишина. — Я так понимаю, мы идем к Рогу? — Пит со вздохом поднялся на ноги и перекинул полупустой рюкзак через плечо. — А у тебя есть спички?.. или виски?.. — устало пробормотала я, не горя желанием куда-либо идти. Истерика закончилась. Я перегорела. А перспектива «превратиться в ледяную статую самой себе» перестала выглядеть такой уж страшной. — Нет. Спички кончились еще вчера. Грустно, но в принципе очевидно, иначе он бы уже давно развел костер, хотя… нет, все равно бы не развел — ветки-то сырые. — Тогда идем к Рогу.***
Спустя несколько минут. — Кстати, насчет виски, можешь послать заявку Хеймитчу. Думаю, ради такого случая он лично поговорит с несколькими десятками спонсоров! — Нет. Лично точно не станет — пошлет Эффи! Скажет, что нам с тобой срочно понадобились новые штаны, потому как старые давно вышли из моды, и она мигом облетит всех спонсоров столицы. — У него есть и свои деньги! — Думаешь, с таким образом жизни у него хоть одна лишняя монета завалялась? Сомневаюсь! — Он может ограбить банк… — Ага, или продать почку! Хотя… вряд ли у вас здесь есть трансплантация органов… — Что? — Я говорю — вряд ли бы Хеймитч стал так заморачиваться для того, чтобы отправить мне рюмочку. Единственный, ради кого он бы пошел на все — это его собственная уменьшенная копия. — Может он бы и хотел тебе помочь, да только коньяк не входит в список разрешенных подарков? — Но это нечестно! А если у моего вра… соперника непереносимость алкоголя, и коньяк мне нужен как оружие?! — Только ты могла до такого додуматься… — Ну так… Ах да, распорядители! Насчет маленького Хеймитча — это была шутка, и ничего более! Не надо изобретать велосипед! Одного Хеймитча на весь этот поганый мир — более, чем достаточно! *Где-то в Капитолии Хеймитч салютует экрану полупустым стаканом и выпивает его залпом.
