Часть I. Трибуты. II
12 августа 2015 г., 19:25
Разочаровывайся в людях сразу — экономь время. NN
— Кто ты? И его тон, и его поза, и его взгляд, все просто вопило о том, что он настроен более чем решительно. Но я тоже не лыком шита и сдаваться просто так не собираюсь. — Гейл, ты чего? Это же я, Китнисс! Он глухо рассмеялся и покачал головой. — Когда ты упала в обморок, я только немного обеспокоился, ведь такого еще ни разу не было. Когда ты рухнула в ручей, я переживал, вдруг ты заболела или еще что-то. Но когда ты так небрежно и немного агрессивно попыталась засунуть лук в явно неподходящее дупло, у меня появились подозрения. Ведь ты же… кхм, — он покачал головой. — Китнисс эти луки бережет, как зеницу ока, даже лучше, она скорее руку сломает, чем лук. И подозрения подтвердились, когда я заметил, как ты морщишься при едва заметном запахе мяса, рыбы и гнили. А когда ты попросила проводить себя до дома, находясь на пороге оного, сомнений не осталось. Я устало откинула голову. Кхм, здесь я, конечно, лопухнулась по полной. — Повторяю. Кто ты? В этот момент так захотелось увидеть папу, и не потому что я соскучилась, просто думала поинтересоваться нет ли у нас каких-нибудь иностранных корней, тогда можно было бы сразу все выложить, а так нельзя. Ведь русские не сдаются! — Девушка. Одна из рук Гейла перестала сжимать мое плечо и переместилась на шею. Легче мне уж точно не стало. На глаза навернулись слезы. — Я сейчас спрошу еще раз. — И на горле, и на плече точно останутся синяки. — Поверь, тебе лучше ответить. — Его дыхание обжигало, раскаляя мое сердце, которое с каждой секундой билось все быстрее и громче. — Кто ты такая? Все! Я больше не могу! — Я… А что я могу ему сказать? Что я гостья из… другой реальности? Пожалуй, лучше оставить это на потом, когда он хоть капельку успокоиться. Пока можно сказать имя, только, даже не смотря на недостаток кислорода, понимаю, что если назову свои русские ФИ, он может подумать, что я издеваюсь. А дышать и вследствие этого думать становится все трудней, но думать, а точнее придумывать — надо. — Я… Сьюзен Коллинз. Мда, фантазия совсем отключилась, а вот зацикленность бьет через край. Он немного ослабил хватку, дав мне глотнуть совершенно ужасный, разъедающий легкие, но одновременно божественный, дарующий жизнь, воздух. — Что тебе нужно, Сьюзен Коллинз? Как ты сюда попала? И самое главное, — еще чуть-чуть и он свернет мне шею. — Где Китнисс? — Ничего мне не нужно! Я понятия не имею как здесь оказалась! И… — Он меня точно убьет. — Китнисс — это я. Убить не убил, но это точно не из-за милосердия, а из-за моих дрожащих ног, которые подогнулись в ту же секунду, когда руки Гейла отпустили меня. Поэтому удар, предназначавшийся мне, достался стене, мужественно выдержавшей его. — Сссс… зараза! На мою ладонь упала капля крови, смешалась со слезами и потекла дальше — окроплять эту грешную землю. — Значит, по-хорошему ты не хочешь? — спросил он, бросив на меня полный презрения взгляд. Так это было по-хорошему? Мило. — Но я говорю правду! Вот скажи, — я попыталась сесть поудобнее (правда, удобнее — это не то слово, которое можно использовать, когда сидишь на каменистой промерзшей почве в полуметре от потенциального убийцы), но стоило мне пошевелиться, как Гейл дернулся и не сильно, но очень ощутимо наступил на мою ногу. — Ау… ну… утром же все было в порядке! — Наверное, всему виной плохое освещение, мне показалось, что в его глазах мелькнула какая-то искорка, подарившая мне надежду на боле-менее мирное разрешение. — А когда она упала в обморок, я, не знаю каким образом, попала в ее тело! Как?! Я ведь даже никогда об этом не думала! Вру, думала, конечно, мне даже пару раз снилось подобное, но всерьез? Я же не чокнутая! Правда, я с каждой секундой, все больше в этом сомневаюсь. — Попала в ее тело? Что за бред? — Да какой мне смысл тебе врать? Я не лгу! Он убрал свою ногу с моей и присел на корточки. — Ты подменила ее, пока я собирал землянику, да? Как это бывает в таких случаях, рука зачесалась стукнуть по лбу. Не сделала этого, потому что моей голове сегодня и так досталось. Какой же он упрямый и твердолобый! Теперь я ни капельки не удивляюсь почему Китнисс Пита выбрала, он адекватный. Хотя… я ведь его еще не видела, а если дело так дальше пойдет, и не увижу. — Да как бы я ее заменила? Добровольно она бы не далась, а силой мне ее не одолеть! — что вы от меня хотите, я простая домашняя девочка! — И вообще, — у девочки не выдержали нервы. Настолько, что она стала говорить о себе в третьем лице. — Я, может, и чокнутая, но не идиотка! Поверь, я не хочу провести остаток своих дней мало того, что в мире-антиутопии, так еще и в худшей его части, которую презирает весь остальной мир, так еще и в теле человека, которого тянет к неприятностям, как мизинец к мебели, так еще и с лучшим другом этого тела, который уже записал меня в свои кровные враги, хотя я еще ничего не сделала! — А что, надо было ждать пока сделаешь? Я хмыкнула, но в голове все еще звучало: остаток своих дней, остаток своих дней, остаток дней, дней… Нет! Не время для паники! — Кстати, а что такое антиутопия? — Мррр. Тебя только это интересует? — Так ты, на самом деле, вселилась в ее тело? — он даже сел в лужу, это одним полупопием, вторым он приземлился на острый камень, однако даже не подумал поменять место дислокации. — Нет, блин, я прикалываюсь! — К чему? — он свел брови. — И меня не Блин зовут, я Гейл. Оррр… как же это, оказывается, трудно… Взять на заметку, про блины и вообще про сленг лучше забыть, да и сарказмом лучше не злоупотреблять. Стоп. Что-то здесь не так. Минуту назад передо мной стоял симбиоз терминатора и Шварценеггера (это ведь не один и тот же человек, да?), а теперь, сидит чуть ли не мой любимый Йети, мишка, которого мне на три годика подарил папа. И даже не удивляйтесь такой кличке. Просто, мой папа серьезный человек, не любит сюсюкать, и когда дарил его мне сказал не «Утибоземой, посмотри какого мишку тебе подарил твой любимый папочка!», а «Дочка, это твой медведь». А так как я тогда плохо говорила, у меня появился мой личный Йети. — А почему это ты так изменился? Он пожал плечами. Счастливчик. Я благодаря ему не смогу этого сделать, по крайней мере, без болезненной гримасы, еще неделю точно. — Просто понял, что ты не представляешь никакой опасности. Просто едва меня не придушил и осознал! — Зашибись! — Зачем? — Забыли, — сцепила зубы я. — А тебе эта мысль не могла прийти раньше, когда я не стала сопротивляться? — Мысль пришла. — Видимо, не задержалась. — Но я подумал, что надо бы хорошенько убедиться, все проверить. Спокойствие, только спокойствие. — Надо было проверять все, а в частности — лицензию, у того придурка-продавца, который тебе мозги втюхал, и на следующий день вернуть просроченный товар производителю! Сейчас уже поздно! — Втюхал? — переспросил он. Я закатила глаза, вздохнула, не без труда и не без болезненных вздохов поднялась на ноги и попыталась отряхнуть грязь. Попыталась — ключевое слово. — Пойдем! — Куда? — он тоже подскочил. — Домой меня проводишь. Я нагнулась, чтобы поднять сумку со слегка помятыми продуктами. — А ты не собираешься что-то делать? — Собираюсь — пойти домой и помыться, — оттянула локон и выцедила из него комок грязи. — Хорошенько помыться. — Я не об этом! Ты не собираешься вернуться к себе в тело? Я покачала головой. — Если бы я знала как, уже давно бы вернулась… — Нет, конечно, сначала все внимательно осмотрела бы, а потом вернулась. — И что ты будешь делать? Он дурак, или просто очень хорошо притворяется? — Мыться. Он глубоко вздохнул, видимо сдерживая не очень лестные слова. — Что ты будешь делать с ситуацией в целом? А вот это хороший вопрос. — Подожду. Может, это как-то само пройдет. Ага, с потом выйдет! — Если нет? Об этом даже думать было страшно. — Давай поговорим потом. — Хорошо. — Он кивнул. — Тогда пойдем я тебя провожу, а то скоро жатва. — Жатва… Только не это. — Еще не хватало опоздать. Я бы с удовольствием опоздала. Ведь, не смотря на новое тело, спать хотелось по страшному. До этого момента держалась исключительно на адреналине и новых ощущениях, а сейчас я слишком устала. Именно в такие моменты мечтаешь отправиться в прошлое, в детский садик, чтобы наконец-то использовать тихий час по назначению. Хотя, как вообще можно думать о каких-то путешествиях? Мне бы это пережить.
