Часть I. Трибуты. V
15 августа 2015 г., 19:17
— У вас больной вид. — Отравление. — Чем? — Реальностью. Карлос Руис Сафон
От дома Правосудия до станции мы ехали на, с позволения сказать, машине. По-моему, если к банке из-под оливок колеса прицепить, получится более надежный агрегат для передвижения. Честно, если бы мы ехали хотя бы на секунду больше, я бы выпрыгнула и никакие миротворцы меня бы не остановили, а если бы все-таки остановили… им же хуже… А на платформе репортеров, как собак резаных (это я на перспективу), вообще удивительно, что мы в поезд протиснулись. Но прежде, чем скрыться за дверьми железного монстра, я успеваю бросить взгляд на экран, показывающий наш отъезд в прямом эфире, и отмечаю, что выгляжу вполне неплохо. Цвет лица правда немного зеленоватый после поездки, но в целом, из-за пофигистического выражения, можно подумать, что меня тошнит от происходящего. А Пит весь красный заплаканный, но вопреки всему, такой милый. Поезд трогается, и я едва не валюсь назад, в руки Пита, но автоматически хватаюсь за перекладину, для этого не предназначенную. — Китнисс, можешь проходить дальше по коридору, третий вагон твой. Это через одну дверь пятая, если не считать вторую и четвертую. — а я-то думала, что она недалекая… Киваю и, развернувшись, иду по заданному направлению. Несмотря на старания Эффи, свое купе я все-таки нашла. Только это не купе, а большая комната, если сравнивать с моей спальней, так очень большая комната, а если учесть, что к нему примыкают гардеробная и ванная, то общая площадь чуть ли не равняется половине нашей квартиры. Красивая одежда, мягкая кровать — это, конечно, все хорошо, особенно последнее, но душ… Душ — это нечто, что намного выше простого «хорошо». С тех пор как мы с папой и сестрой, ввиду отсутствия билетов на самолет, ехали неделю в поезде, в плацкарте, летом, душ — это что-то божественное, тем более, что я его ждала на час дольше Алины. И сейчас я с удовольствием вхожу в душевную кабинку под удары тысяч капель, единственные приятные удары. Выйдя из ванной и порывшись в гардеробе, выбрала яркие желтые легинсы и темно-зеленую шелковую тунику. Как бы плохо мне не было внутри, я ни за что не допущу, чтобы это было заметно снаружи. Не успеваю прилечь на кровать, в надежде хоть немного отдохнуть, как раздается стук в дверь — пришла Эффи Бряк, чтобы отвести меня на ужин. В тот момент я чуть ли не разорвалась напополам, не зная, чего хочу больше — спать или есть, но свое веское слово сказал заурчавший животик, и пришлось подниматься и идти за Эффи по узкому, но, на удивление, только слегка качающемуся коридору. Однако, даже с небольшой качкой, ходить на каблуках такой длинны, как у нее и при этом не шататься… Памятник. Однозначно, памятник. Столовая, а это именно столовая, отделанная серебристыми панелями, вся исполнена в белом, с изящными столиками и невесомой посудой, ярких красок добавляют только алые занавески и такого же цвета обивка на стульях и креслах. Да уж, ни чета нашим вагонам-ресторанам, да и некоторым обычным ресторанам. Хм, вспомнилось, что папа мечтал открыть маленький ресторанчик, в принципе нормальная мечта, особенно для моего папы, который в основном мечтает о бане в субботу или о бутылке пива вечерком. И я бы его поддержала, если бы не услышала бескомпромиссное название. Мясо. Тут, по-моему, комментарии излишне. Тетя Таня, правда, сказала, что ей название нравится, тем более что оно оригинальное. Не знаю… Как только представлю: «Вы не хотите со мной в мясе перекусить?» или даже так «Я сегодня такой потрясающий чай в мясе попробовала!» Ну да ладно… — Где Хеймитч? — интересуется Эффи у сидящего за столом, умывшегося от слез и переодевшегося Пита. Кстати, а он не так уж и плох, как показалось с первого взгляда, и даже со второго. — Когда я его видел в последний раз, он собирался пойти вздремнуть, — отвечает он с интересом разглядывая мой наряд. Качаю головой и присаживаюсь. — Да, сегодня был поистине утомительный день, — выдыхает она, явно довольная его отсутствием, и присаживается. — Красивая брошь, — роняет Пит. Заламываю бровь. С чего бы это? Немного подозрительно, однако, я улыбаюсь и немного кокетливо интересуюсь. — Только брошь? Он тоже улыбается. — Только брошь. Моя улыбка меркнет. Нахал. Его книжная и кинематографическая версии мне нравятся больше. Намного больше. — Все остальное очень красивое. Ладно, так уж и быть — ты тоже ничего, но комплимента от меня не дождешься, даже не надейся. А теперь, с хорошим настроением, можно приступить к еде. Что у нас на первое? Морковный суп? Я с легким подозрением уставилась на персикового цвета жижу, с цветочным узором в центре, покосилась на своих сотрапезников. Едят, и никаких попыток вернуть содержимое тарелки обратно не делают. Для надежности нужно полчаса подождать, но… ладно, попробуем… Аккуратно зачерпываю первую ложку и отправляю ее в рот. Не знаю, то ли я настолько голодная, то ли у Китнисс какие-то другие вкусовые рецепторы, то ли это действительно вкусно, но буквально через две минуты тарелка становится абсолютно пустой. Салат? Да это не салат, а первое, второе и компот вместе взятые. Чего здесь только нет. И капуста, и сыр, и орехи, и курица, и болгарский перец (хотя, откуда здесь болгарский перец? Болгарии же нет. А, не важно!), и фасоль, и грибы, и все это под соусом. И самое главное — все это съедобно и даже вкусно. А вот бараньи котлеты я отложила, съев только пюре, чем вызвала удивленные взгляды. Баранину в нашей семье не едят принципиально, мой папа терпеть ее не может, ему плохо становится уже от одного только запаха, а мы с Алинкой, насмотревшись на его выражение лица, тоже перестали ее употреблять. — Что-то не так? — Нет, Эффи, что вы, все просто потрясающе, просто… у меня аллергия на баранину. — Ты ее пробовала? — хваткий взгляд Пита. — Да. Однажды. В детстве. Раннем. Мама потом неделю не могла избавить меня от ужасных красных пятен по всему телу. — Бедняжка, — выдыхает Эффи. Пит кивает, но еще долго не отводит от меня подозрительного взгляда. Не верит — его проблема. А вот у меня вырисовывается проблема посерьезнее. Мой живот уже готов лопнуть от употребленной еды, когда на столе появляется шоколадный торт. Они меня без ножа режут. Шоколадный торт — моя слабость. Не смотря на жалобные стоны организма, я отрезаю себе кусок побольше, чуть ли не четверть, и с наслаждением, маленькими кусочками, съедаю его. Затем усаживаюсь поудобнее и прикрываю глаза. Боже, как вкусно! За такую еду и умереть можно… Глаза мигом открываются, я встаю и подхожу к окну, у которого, любуясь сине-серо-зелеными пятнами, никак не хотевшими собираться в единую картинку, дожидаюсь пока все доедят. После того, как они до отказа набивают свои желудки, мы переходим в другой вагон, в купе, где на экране диагональю дюймов в двести, разместившись на диване, с которого я соскальзывала, но упорно возвращалась обратно, пока мне это не надоело и я, не плюнув на все, ежик знает кому нужные приличия, уселась на ковер — смотреть обзор жатвы. Одна за другой мелькают церемонии, и я с любопытством вглядываюсь в такие знакомы незнакомые лица. Диадема, Марвел, Мирта, Катон, Мелисса, Рута, Цеп… С интересом наблюдаю за собой. Немного странно смотреть на чужую девушку и осознавать, что это ты. Называют имя Прим, я вижу, как она мигом цепенеет, но решительно идет к сцене, проходит мимо зарывшейся в себе меня. Раздается мое «Я… я доброволец» и голос, и выражение лица такие, будто меня заставили это сделать, что в принципе не так уж далеко от истины. Гейл оттаскивает сестру… Сестру… Интересно, а как там моя настоящая сестра? Что вообще сейчас происходит в моем мире? Я просто из него исчезла или мы с Китнисс поменялись местами? Или все же родственники по очереди дежурят у моей кровати в одной из палат какой-нибудь больницы? И чтобы очнуться мне все-таки надо умереть здесь? А если нет, если умерев здесь, я умру насовсем… — Вашему ментору следовало бы научиться себя вести. Особенно, когда его показывают по телевизору. — отрывает меня от дум голос Эффи. — Да он пьяный был, — смеется Пит. — Каждый год напивается! — Каждый день, — поправляю я, улыбаясь. — Вот как… — Она суживает глаза и вскакивает. — Странно, что вы находите это забавным. Вы, должно быть, забыли, что ментор — единственная ниточка, связывающая игроков с внешним миром! От Хеймитча может зависеть выживите вы или умрете! Смотрю на двери, в которых, не заставляя себя долго ждать, появляется Хеймитч. — Я пра-про-припустил ужин? — интересуется он, извергает на ковер, на котором я сижу, буквально всю свою душу и даже больше, и падает сверху, из-за чего частички его души остаются на моих легинсах и тунике. — Смейтесь дальше! — И Эффи, брезгливо сморщившись, уходит. А я сижу, смотрю как ментор пытается подняться, еще больше измазываясь в скользкой и мерзкой жиже, и не могу заставить себя пошевелиться. Меня сейчас вырвет. Меня сейчас вырвет. Меня сейчас вырвет! — Китнисс, тебе плохо? — Нет, — отвечаю я, стараясь не дышать, по крайней мере глубоко, и наконец-то встаю. — Все хорошо. Давай его поднимать. Мы берем его за руки и помогаем встать на ноги. (Немного на рэпчик похоже) — Я запнулся? — Вырвет. Точно вырвет. — Ну и запах. Да уж… Пахнет точно не розами. — Давайте мы отведем вас в купе, вам стоит помыться. Это еще мягко сказано. Хеймитч даже не пытается переставлять ноги, и мы просто тащим его на себе. Точнее Пит тащит, а только слегка ему помогаю не накренить тело влево. Понятия не имею откуда Пит знает куда надо идти, но мы заходим в купе без проблем, если, конечно, не считать проблемой пьяную тушу, от которой пахнет как от свежевыкопанного трупа (и даже не спрашивайте откуда я знаю, как пахнут свежевыкопанные трупы!) и затаскиваем его под душ. — Спасибо. Дальше я сам. Я благодарно киваю и спешу к своему купе, в свою ванную, поскорее смыть с себя эту гадость. Выйдя из душевой кабинки, окруженная клубами пара, я наконец осознала, что этот безумно долгий день закончился. Неужели, только сегодня утром я была у себя дома, в своей любимой кровати, читала «Голодные игры» и единственной проблемой в моей жизни была летняя школа по физике? Кажется, что с того момента прошел месяц, или даже год. Очень долгий сон, превратившийся в кошмар. А если я сейчас лягу спать, есть надежда, что я проснусь в своем мире? Хм… Если бы все было так просто…
