Часть I. Трибуты. IX
21 сентября 2015 г., 21:11
Бывает — проснешься, как птица, крылатой пружиной на взводе, и хочется жить и трудиться; но к завтраку это проходит. И. М. Губерман
Просыпаюсь рано, в окно только начинают осторожно прокрадываться первые солнечные лучи, но не смотря на явный недосып, голова легкая, да и настроение, нет, не хорошее, а вдохновленное. С таким настроением можно горы свернуть, если хватит сил на то, чтобы оторвать голову от подушки. Наскоро умывшись, заплела косу, и уже хотела стребовать со шкафа очередное платье, но заметила на тумбочке стопку одежды. Надеваю черный джинсы, бордовую тунику с длинными рукавами и удобные кожаные туфли и спешу в столовую. Стол представляет собой самую пеструю палитру съестного. Глаза перебегают от одного деликатеса к другому, пока не утыкаются в арбуз. Моя прелесть… Уже месяц хожу мимо овощного отдела с закрытыми глазами, прекрасно зная, что если увижу, не удержусь и куплю, несмотря на то, что он незрелый и невкусный. А здесь он красный, сочный… Я подхватила ломтик и кинула его в рот. …и офигительно вкусный. Беру блюдо арбуза и усаживаюсь поудобнее на подоконник, наблюдать за рассветом. К появлению в столовой Пита и Хеймитча, я уже с трудом запихиваю в себя последние куски моей любимой ягоды и начинаю задумываться о том, что надо бы уточнить где в тренировочной зале размещен старый белый друг. Я присаживаюсь вместе с ними за стол, желаю приятного аппетита и начинаю с неизвестно откуда взявшимся аппетитом уплетать оладушки с вишневым джемом. Ужас, я столько ела в последний раз первого января, и то только потому что сестре тараканы подсунули такую мысль: если новый год начинается первого января, то и праздновать надо первого января. Папе повезло, он тогда работал, а мне пришлось весь день проходить голодной, и это было неимоверно трудно, учитывая, что я все готовила, а Алинка внимательно наблюдала за каждым моим движением, чтобы я не съела чего-нибудь ненароком. К концу декабря я уже хотела ее на поединок вызвать за право съесть не прошедший терку кончик от морковки. Это было трудно. Зато какой кайф был в двенадцать ноль одну, когда я почувствовала у себя на языке кусочки колбасы и картофеля, щедро намазанные майонезом. Наконец Хеймитч со вздохом отодвигает очередную опустошенную тарелку, заливает в себя что-то из черной матовой фляжки и обращается к нам. — Итак, приступим к делу. Во-первых, как вас готовить вместе или порознь? — Вместе. — Я пожимаю плечами и бросаю взгляд на Пита. — У нас же нет друг от друга секретов? — У меня, — выделил он, — секретов нет. — И отличненько… — С этим разобрались, — кивает Хеймитч. — Теперь мне нужно получить представление о том, что вы умеете. — Я ничего. — Ну-ну… Знаем мы ваше ничего. Хотя, кто я такая, чтобы лезть в чужие тайны? — Разве что хлеб испечь придется. — К сожалению, не придется. А почему собственно нет? Что там для этого хлеба нужно? Вода и мука. Воды там, не навалом конечно, но хватает, а мука — это не проблема. Там же огромное злаковое поле, насобирал злаков и перемолол. Потом зажег костер, обложил камнями, и положил тесто на камни. Худо-бедно, но хлеб получить можно. — Китнисс! — А? Что? — Я спросил, что ты умеешь? — Эм… — Нет, врать-то я умею, но… А, да ладно, он же все равно проверять не будет. — Из лука стреляю. — Хорошо? — Выше среднего. Если учесть, что примерно семьдесят процентов жителей планеты Земля не держали лук в руках, а десять процентов вообще не знают, что это такое, то я даже и не соврала. — Потрясающе! — не соглашается Пит. Да что ж ему все неймется? Лучше бы раскрытием своих способностей занялся Мистер-я-умею-только-печь-пироги. — Она отстреливает белок так же хорошо, как маленькие девочки собирают цветы для венка. И каждый раз попадает им прямо… — Хватит, Пит! — прерываю я. — Хватит лезть не в свое дело! Иначе я тебе сейчас что-нибудь отстрелю! Я откинулась на спинку стула. Пит и Хеймитч несколько удивленно и озадаченно на меня посмотрели. Я не знаю почему вспылила. То ли это из-за переполнения мочевого пузыря, то ли из-за волнения перед тренировкой и моим возможным разоблачением, но я раздражена. Меня бесит все. От безупречно отглаженной рубашки ментора до милых ямочек на щеках Пита. Бесит. Очень. — Так. Ладно. Со всем этим можно и потом разобраться. Сейчас стратегия одна. Постарайтесь выучиться чему-то новому, походите на групповые тренировки: побросайте копья, помашите булавами, научитесь вязать узлы. А то, что умеете лучше всего, приберегите для индивидуальных показов. Все ясно? Я кивнула. Пит тоже. Куда уж… Яснее некуда. Интересно, а если я спою членам жюри, они смогут мне хотя бы четверочку поставить? — Последнее. На людях держаться вместе и во всем помогать друг другу! — я-то не удивилась, а Пит начинает возражать, и Хеймитч ударяет кулаком по столу. — Во всем! И это не обсуждается! Теперь убирайтесь! В десять Эффи будет ждать вас у лифта.***
— Готова? — Прошептал Пит, зайдя в лифт. Проглотила маленький кусочек от огромного кома, застрявшего в горле и покачала головой. — А ты? — И я не готов, — вздохнул он. — Минус на минус дает плюс. Хмыкнула. Если бы все было так просто… Третий этаж, второй, первый… Двери распахиваются, пропуская нас в длинный и петлистый коридор, по прохождению которого мы наконец-то оказываемся в большом, нет, огромном, нет, гигантском зале. Это не зал, а целый стадион, разбитый на маленькие соты. Соты… А противники-трибуты — пчелы, или даже осы. Брр… Ненавижу насекомых. Девушка, стоящая при входе, прилепляет мне на спину номер дистрикта и отправляет к трибутам, столпившимся вокруг женщины, объясняющей что, как, зачем и почему. — За эти несколько дней вы должны научиться всему, чему только сможете. Никто не знает, что будет на арене и никто, что может вам там пригодиться. Мой личный совет — не пренебрегайте уроками выживания. Владение оружием это, конечно, хорошо, но от инфекции и жажды нож не спасет. — Она внимательно оглядела каждого и ушла, проронив напоследок. — Удачи. Все нерешительно переступили с ноги на ногу, не зная с чего бы начать, все, кроме профи, которые тут же пошли к секциям с самым устрашающим и острым оружием, стараясь произвести на всех впечатление. — С чего хочешь начать? — Вздрагиваю, услышав голос Пита. — Не знаю. — Я пожала плечами. — Но давай пойдем куда-нибудь, где народу поменьше. И мы зашли в ближайшую пустую секцию, инструктор которой оказывается специалистом по вязанию узлов. Да что ж это такое… Сюжет книги меня не отпускает. С одной стороны — это очень пугает, а с другой дает надежду на то, что я выживу. Сначала я мужественно терпела и молча занималась завязыванием этих дурацких узлов, что у меня кстати не плохо получалось, но всему рано или поздно приходит конец, а месту в моем мочевом пузыре тем более. — Я сейчас, — обронила я, вскочив и заспешив… куда-то. Можно было бы и у инструктора спросить, но это же слишком просто. А я уже не раз убеждалась, что из любого, пускай самого обычного или даже неприятного дела, нужно выжимать максимум удовольствия, поэтому путь мой и пролег в сторону распорядителей игр. — Можно? — обратилась я к одному из дядечек, прерывая его беседу с коллегой, и убедившись, что меня слушают, продолжила. — Извините меня пожалуйста за такую дерзость, но все мы люди смертные, каждый со своими низменными желаниями и потребностями. В виду этого, не снизойдет ли высокоуважаемый господин и не соблаговолит подсказать где находится ближайшее вместилище всего того, что нежелательно надолго задерживать в своем организме, так как это чревато нелицеприятными последствиями, иначе именуемое теми, кто любит детермировать вербальную аддитивность, кабинет задумчивости? — Чего? — икнул он. Его соседи не смогли сделать даже этого. — Туалет где? Мужчина кивнул в сторону противоположного угла. Я удовлетворительно улыбнулась и поспешила по указанному направлению. Когда человек в шоке, он по инерции отвечает только правду. Это всегда работает. — Где была? — спросил Пит, когда я вернулась и наконец закончила последний, самый сложный узелок. — Да так, гуляла… — Пойдем гулять дальше… Мы переходим в секцию маскировки. О да… Пит тут же растворяется, как рыба в воде, и начинает выводить всевозможные узоры на своей руке, превращая ее то в дерево, то в поляну, то в небо. Понаблюдав внимательно за мастером, я немного неуверенно посмотрела на свою руку. Пит замечает мою нерешительность. — Если хочешь, можешь использовать в качестве холста мою руку. — Твою руку? — Я прищурилась и внимательно всмотрелась в его глаза, пытаясь понять не шутит ли он, а поняв, что он говорит всерьез, решила понаглеть. — Ну, рука — это как-то несерьезно. Может, ты предложишь что-нибудь помасштабнее? — Что? — Пит выглядел несколько озадаченно, а вот женщина-инструктор с любопытством поглядывала на нас, не забывая делать замечания девушке из седьмого дистрикта. — Спинку, например… На пол упала плошка с вишневой краской, вслед за ней упала челюсть парня. — Что? — Тебе трудно кофту снять? — Что? — Однозначно, его заело. Жалко. А я так надеялась. — Ладно, нет, так нет, не очень-то и хотелось. — Немного надув губки, беру в руки баночку с белой краской и начинаю водить в ней пальцем. — Можешь стесняться дальше… — Я не стесняюсь. — Наконец вернулся в нормальное состояние Пит и все-таки снял верхнюю часть наряда. Мда… Зеленый он, у нас на такое явное слабо никто бы не купился. Тем лучше для меня. Улыбаюсь и поворачиваюсь к напарнику. Ой, какие кубики… А вы говорите — выпечка портит фигуру. Фигня все это! Просто надо ее правильно использовать, а Пит ее правильно использовал, даже очень. Это не гора мышц, от которой лично меня подташнивает, у Пита все просто… идеально. И когда он отвернулся от меня, я с удовольствием размазала белила по его весьма напряженной спине, затем добавила серую, желтую, черную, голубую и красную краски. — Что рисуешь? — поинтересовался он спустя десять минут. — Секрет. — Я хитро улыбнулась, взглянув на зеркало, в котором мы отражались. Здесь вообще зеркала на каждом углу, не удивлюсь если в них спрятаны камеры. — Ты рисуешь на моей спине и не хочешь мне показать что? — Я такого не говорила. Обязательно покажу. — Не согласилась я, подрисовывая мелкие детали. Последний штрих и… — Все. Можешь лицезреть мой шедевр. Только не надейся, что я стану отвечать на вопрос «Что это?» Во-первых, я еще ни разу не рисовала на человеческом теле. Во-вторых, я еще ни разу не рисовала природными красками. А в-третьих, художник из меня как из коровы вегетарианское блюдо. Именно поэтому вместо медведя у меня получилось что-то вроде лисенка с руками гориллы и ногами табуретки. Пит выгнул голову и посмотрел на отражение свое спины, последовала минутная пауза, после которой он все-таки не удержался и спросил: — Что это? — Йети, — почему-то ответила я. — А кто тако?.. — Пойдем ножи метать. — Но ведь… — Я ни разу в жизни не метала ножи! Это должно быть очень увлекательно! — воскликнула я и потащила, еле успевшего схватить кофту, парня в сторону нужной секции, прошмыгнув в нее прямо под носом Марвела, который посмотрел на наши сцепленные руки, как отличник на дневник с двойкой. Прослушав небольшую инструкцию, мы с Питом взяли по ножику и встали напротив двух манекенов. Марвелу пришлось прислониться к стеночке и терпеливо ожидать пока мы закончим. Я поудобнее перехватила нож, сопровождаемая встревоженным взглядом Пита. Боится, что я раскрою все карты одному из профи? Я же не дура. Буду бросать мимо. Итак, целимся чуть левее головы и… Блин! Вот почему, когда хочешь промазать, обязательно попадаешь в самое яблочко? — Новичкам везет! — Нерешительно улыбнулась я потрясенному инструктору. Так. Ладно. Если у меня такая погрешность, то надо целится строго в центр, тогда я обязательно… не промазала. Да что же это такое? Никогда не думала, что буду так раздражена тем, что у меня что-то получается. Следующие несколько раз я кинула нож совсем мимо, даже слишком мимо. Так у меня ничего не получится. Если я не буду тренироваться, на арене от меня толку не будет, а здесь я тренироваться не могу. Остается единственный выход — спереть нож. Но как? Сделать это под пристальным взглядом окружающих не так уж и легко. — Эй, двенадцатая! — послышался раздраженный голос сзади. — Так и будешь тупить? Нельзя побыстрее?! — Можно. — Я обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Только если в твою сторону. — Это угроза? — Его лицо перекосило, и он крикнул инструктору. — Слышали? Она мне угрожает! — Я тебя умоляю… Если бы я действительно угрожала, то сейчас бы уже разговаривала с твоим трупом. И поверь мне, разговор был бы намного содержательнее. — Да ты... — Он подскочил ко мне. — ***! — Китнисс, — Пит отгородил меня от этого придурка и поспешил увести подальше, из тренировочного зала. — Ты что творишь? — прорычал он, когда мы оказались в коридоре. — Он меня бесит, — ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза, все думая о том, как же добыть нож. — Ты не понимаешь, что… — Пит. — Я все-таки посмотрела на него. Не знаю, что он прочитал в моих глазах, но расспрашивать и поучать дальше не стал. — Ладно, пойдем обедать… Обед. Может, стащить нож из столовой? Нет, то жалкое подобие, которое не в состоянии разделить помидор на две ровные части, точно не подойдет. Что же делать? Может, попросить помощи у Пита? Если он разрешил порисовать у него на спине, то может и это разрешит? Хотя, рисковать не стоит, нужно что-то придумать… А если… Хм, может, и сработает.
