Глава 20.
11 января 2017 г., 12:36
Удивительно, с какой скоростью распространяются по городу сплетни! И это если учитывать, что в восемнадцатом веке нет ни телефонов, ни телевизоров. Прям феномен какой-то.
А случилось то, о чём меня предупреждал Антонио: по нагретым ушам венцев пошёл слух о моей якобы связи с Констанцией. Мол, герр Моцарт на приём императора привёл свою пассию фройляйн Вебер. Ещё через какое-то время заговорили и о нашей свадьбе! Меня всегда бесили те, кто без дела чешет языком, распуская всякую фигню, но сейчас!.. Я ведь даже понятия не имел, какая паскуда распространяла эти сплетни!
После того приёма я несколько дней не связывался с Веберами, но меньше чем за неделю слухи достигли такой гиперболичности, что я не мог это всё так просто оставить и поехал к ним разбираться. Открыла мне фрау Вебер.
— А-а, герр Моцарт! — елейно пропела она, широко улыбаясь. — Чем обязаны такой чести? А вы не стойте, проходите!
Стиснув зубы, я прошёл в гостиную, в которой так давно играл для большой семьи Веберов... В дверях я остановился, увидев в кресле незнакомого грузного мужчину в чиновничьем кафтане.
— Да вы не робейте, — сказала Сесилия, подталкивая меня войти. Я сделал пару шагов и развернулся в её сторону.
— Фрау Вебер, я здесь из-за слухов, которые ходят по городу...
— Каких слухов? — преувеличенно удивлённо воскликнула женщина. Неужели это всё она?..
— О нашей связи с Констанцией.
— Как?! Моя дочь? Господи! — женщина схватилась за сердце и осела на диван. Мужчина тут же поспешил ей на помощь, обмахивая её лицо кружевным платком.
— Фрау Вебер, не нервничайте, ради Бога! — воскликнул он довольно громко. Да они издеваются надо мной!
— Моя доченька!.. Моя милая девочка!.. Опозорена! — между всхлипами причитала Вебер и вдруг, как напыщенная курица-наседка, накинулась на меня: — Вы! Это всё вы виноваты! Какой стыд! Теперь вся Вена будет показывать на нас пальцем!
— Сесилия!.. — я, опешив, попятился от неё, выставляя перед собой руки. — Да я никогда...
— Вы мне дали слово, — Вебер резко перешла на тихий, угрожающий тон, и вдруг снова запричитала: — О, Вольфганг! Вы наша... наша погибель! Вас видела вся Вена с этой девицей!..
— Вы же сами дали согласие!
— Да? А на интимные прогулочки по паркам?
Я чуть не поперхнулся воздухом от возмущения.
— Да как вы... Откуда?..
Она мерзко ухмыльнулась.
— О-о-о, слухи разносятся быстрее чумы, Вольфганг. И каково это! — снова стала восклицать она. — Столько усилий, и всё для того, чтобы увидеть мою маленькую Констанц обесчещенной! — женщина вдруг, рыдая, упала на колени и возвела глаза к потолку, простирая вверх руки. — Господи! Спаси и сохрани-и!..
В конечном итоге весь этот фарс мне окончательно надоел.
— Мне, пожалуй, лучше уйти.
Вдруг в разговор вступил мужчина, преградивший мне выход:
— Молодой человек! Не думаете ли Вы о том, чтобы убежать?
— Убежать? Да вы что?!
— Если Вы попытаетесь исчезнуть, — он, словно кот, загнавший мышь в угол, злорадно блестел глазами, наступая на меня и всё дальше отдаляя от выхода, — мы привлечём Вас к ответственности!
— Ответственности? — я опешил от такого заявления в свой адрес. — Да кто вы вообще такой?!
— Кто-кто? Доверенное лицо этой благонадёжной семьи! Вы, — он совершенно по-хамски тыкнул в меня пальцем. — Вы, развратник, исправите всё то зло, которое причинили!
Внутренне я понимал, что виноват перед Констанц, наплевав на осторожности, слишком открыто и вольно с ней общаясь... Но то, что сейчас устроила здесь фрау Вебер!.. Неслыханно! Капец!... Однако, надо что-то предпринять.
— Но как я могу это сделать?
Мужчина, будто заранее предвидя мой вопрос, одним движением тут же вынул из камзола какую-то бумагу и развернул её.
— Вы можете это сделать, подписав обязательство вступить в брак по закону.
Вдруг мир будто померк передо мной на мгновение. Стало трудно дышать... Жениться? Нет!
— Обязательство вступить в брак?! Н-но это н-невозможно... Отец будет против!
— Он ещё вздумал отцом прикрываться! — всплеснула руками Сесилия.
— Я уже помолвлен!
— Ни с кем вы не помолвлены, Вольфганг, — коварно усмехнулась женщина, блестя глазами. Я попал в хорошо расставленный капкан из-за собственной же доверчивости и глупости!
— Откуда?..
— Вы вступите в брак с фройляйн Констанцией Вебер и проживёте вместе три года, — повелительным тоном провозгласил мужчина. — В случае же несоблюдения обязательства Вы должны будете выплатить триста флоринов фрау Сесилии Вебер.
— Бл**ь!
— Всё ясно?
Во мне внутри всё закипало от гнева. Какая же подлая, мерзкая ведьма! Ад по ней рыдает кровавыми слезами! Но Констанц... А если и она к этому причастна? Или нет? И что же с ней тогда будет? Допустить, чтобы жизнь этой девушки была загублена кознями собственной матери? Я не могу, не в силах... Даже если она меня предала.
— Да, ясно, — я развернулся к женщине и глухо произнёс: — На этот раз вы всё просчитали. Мадам, — я резко согнулся в саркастическом поклоне, — мои комплименты.
— Не упрямьтесь, Моцарт, подписывайте!
В свой взгляд, направленный на эту женщину, я постарался вложить столько ненависти и презрения, сколько в жизни своей не испытывал ни к одному человеку.
Я поставил резкую размашистую подпись на бумаге и вышел вон. Мельком глаза, проходя мимо лестницы, я заметил спрятавшуюся за углом Констанц, но не только не сказал ей ничего, но и даже не взглянул в её сторону, а быстро ушёл из этого дома, громко хлопнув дверью.
Почему-то сейчас я чувствовал себя как никогда использованным. Давно мне не было так гадко. И как после такого людям верить?
Придя домой, я заперся в кабинете и долго ходил из угла в угол, как загнанный зверь, при этом пытаясь напиться до чёртиков. Как мне поступить? Триста флоринов! У меня нет таких денег, а брать у Дова я категорически не желаю. Да и вряд ли и у него есть такая сумма. Занять у кого-то? Тоже не дело. Триста флоринов!..
Но, с другой стороны, если я всё же женюсь... Констанция всегда мне нравилась... но я люблю Антонио. Если я вступлю в брак, то буду чувствовать себя так, будто предал его.
Хотя, если мы с Антонио продолжим в том же духе, то и о нас скоро начнут ходить слухи. Мне-то без разницы — я не боюсь сплетен, но Антонио... Он же долгие годы добивался громкого имени, и чтобы его с позором втоптали в грязь из-за меня? Чтобы то, что он строил годами, рухнуло в один момент? Ни за что! Мой брак, возможно, отведёт от нас разговоры; ну а если и Сальери женится... Господи, о чём я только думаю!
Так больше не может продолжаться. Я написал Антонио записку, чтобы он как можно быстрее сюда приехал, и отдал её посыльному. Теперь остаётся только ждать...
Антонио застал меня лежащим на фортепиано с бутылкой вина и пялящимся в потолок пустым взглядом.
— Что случилось? — обеспокоено спросил он, подходя ко мне.
— Антонио, — не отрывая взгляда от трещины на потолке, глухо произнёс я, — нам надо серьёзно поговорить.
Я рассказал ему вкратце о произошедшем, не пытаясь при этом оправдываться или юлить.
— Я знаю, — закончив, вздохнул я, — что ты меня об этом-то и предупреждал... но я крупный идиот!
— Ты просто доверился не тем людям, — я перевёл на Антонио взгляд, удивлённый его спокойным тоном. — Знаю, что я тебя предупреждал, но от этого не легче никому.
— Антонио, — я слез с фортепиано и в отчаянии схватился за голову, — что мне делать?
Он долго молчал, прежде чем ответить:
— Ты хочешь этого брака?
Я уставился на него широко распахнутыми глазами.
— Что? Нет! Антонио, — я подошёл к нему и крепко обнял, уткнувшись в грудь, — Антонио, я люблю только тебя и не хочу причинять тебе боль этим браком.
— А что если этот брак тебя спасёт? — я с недоумением поднял на него взгляд. — Ты сам уже убедился, как опасны городские сплетни. А если пойдут слухи и о нас? Я не хочу, чтобы злые языки погубили тебя.
Я горько усмехнулся.
— Ты не поверишь, но об этом же я сам думал пару часов назад, только опасался я тогда за твою репутацию.
— Мне это не страшно, — со всей серьёзностью сказал Антонио. — А если я дам тебе эти деньги?
— Нет, — категорически ответил я. — Мне чужое не нужно, даже твоё.
— Тогда... брак?
Я отошёл и рухнул в кресло, спрятав лицо в ладонях. Наступило напряжённое молчание.
Вдруг в дверь постучались и внутрь робко заглянула Констанция. Увидев в кабинете Антонио, она смутилась ещё больше.
— Прошу прощения... Вольфи, нам надо поговорить.
— Я буду ждать внизу, — сразу же сказал Сальери и вышел, оставив нас с Констанц наедине. Снова наступила неловкая тишина.
— Вольфи... — тихо произнесла девушка, опустив взгляд в пол. — Выслушай меня...
— Поверить не могу, что ты причастна к этой авантюре!
— Волфганг, я никогда... Ты мне не веришь?
— Я уже не знаю, кому верить, — я бессильно покачал головой.
— Вольфганг, я люблю тебя, — глотая слёзы и не поднимая взгляда от пола, выпалила она. Её признание для меня было как нож по сердцу.
— Констанц... Мне жаль... Я люблю тебя, но не так, как ты того желаешь. Ты для меня как друг, как сестра... Прости, но, став твоим мужем, я сделаю несчастными нас обоих.
— Ты любишь другую?
Мы испытующе глядели друг другу в глаза.
— Да.
И снова молчание, только в этот раз от него веяло чем-то прискорбным. Констанция не плакала и не причитала, а тихо стояла, о чём-то напряжённо думая. Наконец она решительно засунула руку в карман дорожного плаща, вынула оттуда какую-то бумагу и развернула её, показывая мне.
— Узнаёшь документ? Это твоё согласие на брак. Я украла его у матери после того, как ты ушёл. А теперь смотри, что я с ним сделаю, — она с твёрдой решительностью порвала бумагу на мелкие кусочки и, словно ядовитую змею, отбросила на пол подальше от себя.
— Констанц... — поражённо прошептал я, вставая. Девушка не поднимала глаз, но я видел, как на её платье падали крупные слёзы. Я подошёл и крепко обнял её. — Мне действительно жаль...
— Прошу... — она подняла на меня блестящие от слёз глаза и долго смотрела, будто пытаясь запомнить. Потом медленно и неуверенно потянулась к моим губам и, поняв, что я не протестую, поцеловала. Это был простой робкий поцелуй без всякого подтекста, чистый и невинный. Вдруг, видимо боясь зайти дальше, она отпрянула и снова посмотрела на меня, но теперь в её глазах не было грусти. — Будь счастлив, Вольфи, — и Констанция спешно покинула кабинет.
