В ловушке времени

      Всё было до пошлости просто, даже затруднений никаких не было. Подхватив свою небольшую поклажу, я направился было за Вебером, но он меня остановил:       —Вольфганг, у вас есть другое платье?       — Нет, — я в смущении попытался гитарой прикрыть свою одежду, но вышло не совсем удачно.       — Я могу вам предложить сходить сейчас к месье Жаку. У него всегда в наличии несколько нарядов, он что-нибудь вам да подберёт.       Сказано — сделано. Уже через двадцать минут я сидел в салоне, полностью забитом одеждой. Да уж, "несколько нарядов". Глаза разбегались от диковинных нарядов, которые были для меня новы и необычны: расшитые в замысловатых узорах разноцветные кафтаны, белоснежные рубашки с пышным кружевом, напудренные парики с завитыми буклями, шёлковые чулки, миниатюрные бархатные башмачки, и прочее, и прочее. Выбрать подходящий костюм мы не могли почти час: было либо слишком дорого, либо слишком вычурно, либо слишком мрачно. В итоге я остановился на светлом леопардовом камзоле*, чёрном жилете и кюлотах, белой рубашке с пышными кружевными жабо и манжетами и чёрных туфлях на небольшом каблуке. Мне намеревались ещё подобрать парик, но с этим я решил повременить.       — Я полностью вас приготовил, мой друг, — сказал Вебер, когда мы вышли из магазина. — Теперь мне осталось подготовить свою семью к вашему появлению в нашей жизни. Предлагаю вам отдохнуть в гостинице, а вечером вы приедете к нам на ужин.       Я согласился без лишних вопросов. Вебер мне объяснил, как добраться до них, дав мне предварительно немного денег, и мы расстались на одной из центральных улиц Вены. Итак, я снова один, но теперь, по крайней мере, я не чувствую себя не в своей тарелке. Конечно, прохожие всё ещё с интересом оглядывались на меня, но это уже был интерес не как к какой-нибудь диковине, а как к любопытному персонажу, удостоенному случайного внимания. В моём распоряжении был весь день до вечера. Первым делом я зашёл в уютный ресторанчик, наконец-то вдоволь поев, а затем двинулся изучать город. Сейчас, в отличие от утра, я чувствовал твёрдую почву под ногами. Конечно, я до сих пор в шоке от моего парадоксального переезда на двести с лишним лет назад, но страх на удивление быстро прошёл.       Отдохнув в середине дня у небольшого пруда и перекусив в чайном домике пирогом с кофе, я посчитал не лишним дойти до дома Веберов своим ходом. Мне требовалось время, чтобы отыскать нужный дом и добраться до него, поэтому я пришёл на порог моего нового места обиталища как раз вовремя.       Я постучал, и мне открыл дверь сам глава семейства.       — А, Моцарт! Заходите, мои домашние с нетерпением ждут знакомства с Вами.       Я вошёл в прихожую, оглядевшись. Внутренняя обстановка не изобиловала украшениями и предметами роскоши, обои и паркет потускнели от времени, но всё же видно было, что дом хоть и старый, но не лишён внимания хозяйской руки. Оставив вещи в прихожей, я направился за Вебером в просторную гостиную, также скромно обставленную. Как только моя фигура показалась в дверном проёме, по комнате сразу заплясали цветные пятна, которые оказались яркими женскими платьями.       — Дамы, — с торжественной веселостью произнёс Вебер, — а вот и тот самый молодой талант, о котором я вам рассказывал.       Четыре молоденькие девушки окружили меня и защебетали что-то в знак приветствия.       — Герр Моцарт, рада встречи, — нежно проговорила одна.       — Очень приятно, — прощебетала другая.       Я был так растерян от неожиданного внимания, что не нашёлся чего сказать, лишь сделал некое нелепое подобие реверанса. Девушки захихикали, но их тут же растолкали, и ещё одна женщина, полная дама в возрасте, предстала передо мной и грациозно поклонилась. Видно было по гордому и важному лицу, что именно она в семье командир и держит всех в крепкой узде.       — Позвольте мне представить вам мою жену Сесилию, — тепло сказал Вебер, указав на женщину.       — Герр Моцарт, я так счастлива познакомиться с вами! Мой муж мне многое о вас рассказал.       — Интересно, чего же… — действительно, что может рассказать обо мне человек, знакомый со мной без малого час?       — Только хорошее. Позвольте вам представить моих дочерей, — женщина отошла на несколько шагов и только сейчас позволила девушкам подойти познакомиться. — София, Жозефа, Констанция и Алоизия, — последнюю она представила с такой нежной гордостью, что я сразу понял, кто в семье любимица. Девушка действительно выглядела лучше и поухоженнее, чем остальные сёстры. Её глаза из-под длинных полуопущенных ресниц смотрели на меня робко и нежно. Она действительно была прекрасной и могла бы мне понравиться, но...       — Очень приятно познакомиться с такими милыми дамами, — я каждой отвесил поклон и, как положено по этикету, поцеловал руку. Девушки зарделись краской и опустили глаза. Похоже, я теперь здесь буду считаться потенциальным женихом. Надо быть поаккуратней со своим поведением. Или вообще что-нибудь придумать, чтобы не сватались зазря.       — Моцарт, не желаете ли горячего шоколада? — Сесилия снова растолкала своих дочерей, подходя ко мне вплотную.       — Конечно, с удовольствием.       — Девочки, не стойте на месте, поухаживайте за гостем, — получив от матери приказ, девушки усадили меня в центре дивана и снова окружили.       От такого обилия женского внимания я, признаться, подрастерялся. Было довольно трудно поддерживать разговор, потому что всякую минуту я боялся выдать что-нибудь не к месту. Полегче стало, когда заговорили о моей семье: общими фразами, не вникая в подробности, я развил свою легенду о семейной занятости музыкой и о долгом путешествии по Италии для знакомства с настоящей традиционной оперой. Чем больше я говорил, тем смелее становился в повествовании и даже уже сам начал верить в то, о чём рассказываю. Единственное, что пока было для меня проблемой — я забывал отзываться на имя «Вольфганг», когда ко мне обращались. Надо переучиваться. Блин, ну почему первым в голову мне пришло именно это имя?       — Месье Веббер... — шёпотом обратился я к отцу семейства, как только мне то позволила обстановка.       — Можно просто Фридолин, дорогой Вольфганг. К чему эти формальности?       — Фридолин, что вы сказали своей семье обо мне?       — Что вы мой приятель, талантливый музыкант, только что прибывший из Италии с новомодным стилем в музыке. Сказал, что вы виртуоз своего дела и превосходный композитор.       — Что ж, спасибо за такую чудную характеристику, — да уж, весело у них здесь в восемнадцатом веке. Я вообще удивлён, что Фридолин меня сюда впустил, не зная обо мне практически ничего. Но лицо мужчины сияло искренностью и наивностью, поэтому, скорее всего, он мне и поверил.       — Я же ничего не соврал, — пламенно стал уверять меня Вебер, — приукрасил чуть-чуть, но не соврал! Поверьте, это и для вас же будет лучше.       — Хорошо, — я пожал плечами и принял из рук Сесилии чашку горячего шоколада.       — Вольфганг, — обратилась ко мне мать семейства, — я не намерена сейчас говорить о деле, но я хотела бы, чтобы вы послушали, как поёт Алоизия.       Я хотел было возразить, но она, не принимая отказа, подняла свою дочь и подбадривающе погладила её по плечам. Девушка скромно и тихо прочистила горло и запела арию из итальянской оперы.       И это действительно было чудесно! Её голос был чист и нежен... Я бы назвал его бархатным и тёплым. И это было действительно красиво, притом услышать родную речь с лёгким немецким акцентом из этих уст было высшим наслаждением. Девушку слушали все, а в глазах её родителей так и вовсе светилась великая гордость.       Когда Алоизия закончила, по комнате разнеслись аплодисменты. Девушка скромно поклонилась и снова робко посмотрела на меня, опустив голову, будто флиртуя.       — Как вам она? Примадонна! — Сесилия с жаром расхваливала свою дочь, обнимая её в своих заботливых материнских объятьях.       — Это... действительно чудесно, — больше слов у меня не хватило. Я зачарованно смотрел на эту девушку.       — Дорогой Вольфганг, — Фридолин подошёл ко мне сзади и положил руку на плечо, — наша дочь Алоизия приглашена ко двору княгини Оранской, но, понимаете, нам необходим репертуар. Не могли бы вы дать ей несколько уроков?       — Да, я обещаю! — с жаром ответил я. — Я готов вам помочь!       Я был под впечатлением. Пение родило во мне энтузиазм к работе. Сейчас я чувствовал, что, вдохновясь моментом, могу создать шедевр! Чёрт возьми, давно я не испытывал такого воодушевления!       — Как это чудесно! — восторженно воскликнула мадам Вебер. — Когда вы начнёте?       — Я могу приступить хоть сейчас! — да, сейчас! Сейчас, пока свежа ещё голова!       Я взял Алоизию за руку и повёл к фортепиано, стоявшему в другом конце гостиной. Мне наплевать было на всё остальное — теперь для меня важна лишь музыка.       Только она мне сейчас и важна.