Слепая забота

      Лакус широко зевнул, протирая выступившие на глазах слёзы рукой, облачённой в белую перчатку. Сидя на крыше здания, он осматривал местность, расположившуюся у него под ногами: обломки некогда целой и, возможно, людной улицы, осколки домов и крупицы разбитого стекла. Разломанные машины, старые, поросшие мхом. Кости давно умерших под завалами, и всё это освещалось заходящим вечерним солнцем. Тихо, спокойно: даже ни одной птицы не пролетело по небу.       Скучно. Слишком скучно.       Он сидел здесь уже добрый час, и самое интересное, что произошло за это время — споткнувшийся Рене, решивший, что пройти по завалам не составит никакого труда. Непоколебимый в эмоциях вампир всё с той же непоколебимостью свалился с выступа, на пару лестничных ступеней вниз, что и вызвало смех со стороны Лакуса. Тридцать секунд, и вампир вновь погрузился в омут уныния и пессимистичности.       Единственным, чем он мог себя занять, — это продолжать делать то, что делал вот уже не первый год, а именно наблюдать за подростком, которого когда-то дали им на воспитание. Микаэль был единственным, кто решил не сидеть на месте, а отнестись к поручению Цепеш с большей серьёзностью: он действительно патрулировал, обходя окрестности и осматривая завалины, проверяя, не спрятались там если не люди, то отряды лунной армии, пришедших по их душу.       Существо, ненавидящее вампиров, так отчаянно выполняет все их приказы… Да пример с него могли брать иные обращённые.       Их группа, состоящая из трёх вампиров, считалась одной из сильнейших в Сангвинэм. Точнее, можно было с гордостью говорить, что и третий, и седьмой основатель доверяли им, как себе.       Сильные, безжалостные, воистину ненормальные — вот что говорили о них. Оно и ясно. Хладнокровный и не особо говорливый Рене Симм, сумасшедший и чрезмерно весёлый Лакус Уэльд и ненавидящий ни людей, ни уж тем более вампиров, Микаэль Хакуя. Эта троица успела прославиться на весь подземный город. И далеко не хвалебными были те слухи, что разносились из уст в уста каждого клыкастого сородича.       Но это, пожалуй, устраивало каждого члена команды.       Упершись локтями в колени, Лакус опёрся подбородком о ладони и со скучающим видом оглядел округу. Рене, сидя на соседних развалинах заброшенного дома, чуть раскачивал ногами и осматривал открывшийся с такой высоты пейзаж. Глядя на всё с высоты птичьего полёта, он довольно неплохо справлялся с задачей следить за большой площадью, в то время как третий член команды углубился в поиски, шествуя по земле и ни на минуту не оседая на какой-нибудь камень. Даже сейчас Микаэль, плотнее укутавшись в своём плаще, вышагивал вдоль относительно чистой и не заваленной мусором разрухи дороге, то и дело останавливаясь, заглядывая куда-то, но затем продолжая свой путь, нередко разворачиваясь и проходясь по тому месту, где уже был.       Только один вид этого утомлял, и тогда Уэльд, тихо чертыхнувшись себе под нос, выпрямился и спрыгнул с развалин. Заметив провожающего его безразличным взглядом Рене, тот даже не удосужился кинуть на него свой взор: просто целенаправленно шёл в сторону голубоглазого вампира. Всё ещё не обращённого, являющегося почти человеком, и упрямо уверяющим, что так ему намного лучше.       — Ну что, Хакуя-кун, нашёл что-нибудь интересное? — сложив руки за спиной, поинтересовался подошедший к нему Лакус.       Мика, сощурив глаза, кинул на того мимолётный взгляд, но затем развернулся продолжая свой путь вперёд. А приставучий вампир всё отставал.       — Ничего не нашёл, — неохотно ответил ему Микаэль. И, обнаружив, что тот продолжает за ним идти, несколько резко добавил: — Чего тебе надо? Неужели нет другого занятия, кроме как шастать за спиной?       — Что ты, Хакуя-кун! Сидеть и смотреть на всё с крыши дома — скучно и неинтересно. Ты ведь не против того, что я понаблюдаю за всем отсюда, с земли?       — Не против. Только если в каком-нибудь другом месте. К примеру, по другую сторону улицы, — необращённый вынул из-под плаща руку и указал в сторону зданий, находящихся по другую сторону дороги.       — Но ведь в копании веселее, чем одному! — заметил Лакус, натягивая на губах озорную улыбку. Хотя, так казалось только ему — другие называли это оскалом маньяка, пугающим всех.       Кроме Микаэля, раз уж на то пошло.       — Нет, — сказал Мика, нахмурившись, будто от отвращения. — Только не в такой компании.       Однако Лакус так и не отстал от него, продолжая вихлять рядом хвостиком и то и дело доставать своими комментариями, разговорами и всевозможными глупыми вопросами. Он вообще всегда раздражал Микаэля, все четыре года их вынужденного сотрудничества.       Лакус знал это. Но от знания становилось лишь веселее.       Все четыре года их знакомства, — таких коротких для вампира, но длинных для человека, — этот дуэт вёл извечную войну. Уэльд помнил обещание, данное когда-то мальчишкой, об уничтожении его и всего клыкастого рода. Только вот, стоило им всего лишь раз заговорить об этом, как Мика толком больше об этом не вспоминал: бывали жалкие попытки доказать всем своим видом, что кровососы так уж сильно нелюбимы им, однако то были лишь слова, не более. Он следовал за ними, выполнял поручения и исполнял задания, причём делал это чуть ли не лучше всех. Он вызывал уважение и отвращение. И Лакус толком не знал, как нужно с ним себя вести.       Микаэль был одиночкой, во всех проявлениях этого слова. Подросток не любил команду, не любил приказы, не любил общество. Сторонился всех и каждого, в том числе и двух своих нянек, — Лакуса и Рене, — которым было велено воспитать из мальчишки хорошего воина и показать ему всё, что те только знали. Они делали это, ведь ослушаться приказа Королевы было бы равносильно самоубийству. И, как было обговорено в тот день, в пустой комнате, Мика слушал их: безоговорочно следовал каждому совету и переминал на себя способности обращённых. Но никогда не проявлял ни малейшего знака на то, что они могут быть друзьями или хотя бы союзниками.       Лакусу, привязавшемуся к этому мальчишке, было, сказать честно… не по себе уже от того, что он смел печься о подобном.       Вышагивая рядом, чуть позади, он просто смотрел тому в спину. На развивающийся от ветра плащ, на кудрявые блондинистые локоны, на несколько резкую походку, отчего от носков тёмных сапог то и дело отлетали небольшие камни и какой-то мусор.       Лакус знал — его что-то тревожит. Знал он это потому что за столь долгое время, наверное, успел досконально изучить этого нелюдимого подростка, если не как себя самого, то хотя бы близко к этому. Только вот он мог говорить лишь об эмоциональном состоянии — что творилось в голове у необращённого, оставалось загадкой для всех и каждого. Ведь тот совершенно ничего и никогда не рассказывал, сколько бы ему не предлагали «поделиться свой печалью». Он никогда и ни с кем не делился. И если сейчас Уэльд спросит его об этом, то услышит то же, что слышит всегда.       — Пошёл к чёрту, кровосос, не твоего собачьего ума дела.       Лакус рассмеялся, выставляя перед собой руки, но, стоило подростку от него отвернуться, как улыбка спала с губ вампира. И что только он с ним творит? Почему заставляет так сильно переживать и желать помочь?       «Я полнейший идиот, — думал тогда Уэльд, раздражаясь сам на себя. — Он мой враг. Он человек. Он обещал меня истребить. Я должен его уничтожить! Тогда почему мне неспокойно от этих секретов?»       Совсем скоро на смену им пришла другая группа, и Микаэль, даже обрадовавшийся этому больше самого Лакуса, рванул в сторону Сангвинэм, вперёд своих товарищей по команде. Уэльд, дождавшись Рене, проводил того недовольным взглядом, но, поравнявшись со старым приятелем, они зашагали в сторону дома. Чтобы отдохнуть, чтобы приготовиться к дальнейшему патрулю или, быть может, нападению со стороны Лунной Армии — давно что-то те не заглядывали к ним на огонёк. И всё время пути вампир как-то отшучивался, махая в сторону Симма руками, вот только взгляд его, недовольный и строгий, был направлен в быстро удаляющуюся спину третьего участника команды.       Микаэль вовсе скрылся из виду, и даже при входе в подземный город остальная команда не могла его обнаружить. Заметив то, что Лакус вертит головой в разные стороны, пока они шли в сторону вампирских общежитий, Рене устало выдохнул, показывая тем самым, что ему воистину надоело это беспокойство своего приятеля почём зря.       — Наверняка он пошёл к Королеве, — сказал тогда Симм.       — Чего? — переспросил его Уэльд. — Кто?       — Микаэль. Ты ведь его рыскаешь глазами.       — С ума сошёл? Нет конечно.       — Это был не вопрос.       — В таком случае моё утверждение — тоже не вопрос.       Лакус хмыкнул, отворачивая от того голову, а Рене лишь вновь выдохнул.       Как глупо вышло. Неужели у него на лице всё написано?       — Он выглядел каким-то расстроенным, — внезапно заговорил вампир, смягчившись.       Темноволосый, изогнув бровь, взглянул в его сторону, как бы тем самым намекая, что желает выслушать продолжение.       — Обычно он намного сильнее реагирует на мои шутки: нередко даже меч к горлу приставляет, — пояснил Лакус. — А тут просто огрызнулся пару раз и начал игнорировать. Его ведь что-то тревожит, или я чего-то не понимаю?       — Ты что, единственный, кто не в курсе всех происшествий на последней стычке с Лунной Армией? — спросил Рене, отчего напарник, вздрогнув, резко нахохлился.       — Знаю! Точнее, я знаю о том, что мы не смогли заполучить силу серафима и проиграли, потеряв несколько группировок. Или что? Неужели с Микаэлем что-то случилось в тот день?       — Ты с этим Микаэлем, как курица с яйцом…       — Можешь не причитать? — перебил его Уэльд.       — Как скажешь, — пожал плечами вампир. Он на какое-то мгновение задумался, а затем начал рассказывать: — Не могу утверждать, что сказанное сейчас мной будет правда, но поговаривают, — точнее, ходит такой слух, — что он встретил на поле битвы своего, вроде как, убитого родственника. Из-за этого, возможно, и чувствует себя подавленным. Помнишь? Ему казалось, что вся его семья погибла.       — И из-за этого он так жаждал нас всех убить, — закончил за него Лакус, и его озарило.       «Значит, это из-за того, что он не смог уйти со своим родственником? — подумал тогда вампир. — Неужто тот самый Юи?»       Теперь всё вставало на свои места. То, отчего он так рвётся на поверхность, в мир людей. Почему старается заходить как можно дальше, постоянно ищет что-то глазами и то и дело отходит далеко, возвращаясь лишь тогда, когда его подзовут к себе. Неужели всё это время он пытался сбежать? Из Сангвинэм, от вампирской жизни, туда, где его, упасите от этого, к чертям собачьим убьют?       Лакус сжал руки в кулаки. О чём вообще думает этот малёк? Неужели не понимает, что там, за пределами подземного города, его ждёт только одно — смерть? Он ведь даже не вампир! Не может питаться, не может обрести полную силу. Да, он силён, сильнее, быть может, доброй половины, если не больше, всего вампирского рода, но это не спасёт его от демонического оружия! Любой, да даже этот самый родственничек! Любой убьёт его и глазом не моргнув! И ради этого Уэльд прыгал вокруг него столько лет? Обучал, показывал мир, оберегал от других вампиров? Ни черта подобного!       «Да он отправится в этот грёбанный город только через мой труп», — подумал тогда вампир, и ему самому стало смешно от собственной мысли.       Только через труп? Что ж, Микаэль это вполне мог устроить.       После разговора с Рене Лакус был полон решимости поговорить со своим недоучеником. Узнать у него всё лично, чтобы именно Микаэль, а не кто-то другой, рассказали ему правду. Уэльд не хотел верить, что тот так просто сможет уйти от них, в мир другой, совсем чуждый ему. Вампир знал тот мир, — грязный, ужасный, страшный, — поэтому не желал, чтобы подросток туда отправлялся. И не понимал, что за чувство разрасталось в груди, стоило ему подумать о том, что Микаэля у него могу просто… отнять? Так ли можно это назвать?       Воодушевлённый идеей поговорить вампир чуть ли не ворвался в комнату своего подопечного. К великому удивлению, он застал Мика именно там: вешающего плащ на крючок и явно куда-то собравшегося. Только вот, когда необращённый хотел пройти мимо, Лакус не дал ему это сделать.       Стоило Хакуе шагнуть в сторону, тот же трюк повторял вампир. В другую — результат, очевидно, такой же. Именно поэтому голубоглазый вспыхнул, гневно воззрившись на низкорослого кровопийца.       — Уэльд, пошёл к чёрту! — сказал ему Мика, вновь попытавшись пройти, но красноглазый был настойчив и непоколебим.       — Эй-эй, Хакуя-кун, есть небольшой разговор, — заговорил тогда Лакус, растянув губы в улыбке. Его не волновало, что они стоят посреди коридора, что здесь кучу лишних слушателей, которые, заслышав потасовку, вмиг повысовывали свои носы из комнат, расположенных вдоль стен ровным рядом. — Давай ты отложишь свой поход чуть-чуть на попозже?       — Мне нужно к Крул. И мне нет дела до разговоров с тобой. Ни сейчас, ни когда-либо ещё! — ответил ему Микаэль, нахмурившись.       — Это не займёт много времени, я обещаю! Мне просто вдруг стало интересно, чего это ты, затворник, вдруг стал рваться в реальный мир? Неужели что-то там, на поверхности, тебя стало привлекать?       — Это тебя не касается.       — Нет-нет-нет, погоди, раз я спрашиваю, значит касается.       Уэльд наигранно улыбнулся, приставляя палец к подбородку. А затем, изобразив вид озарения, вдруг выдал:       — Юи-кун, не так ли? Говорят, ты встретил его.       — Какого ты…       — Я просто хочу дать тебе совет и уберечь от…       — Не сдались мне твои советы, грёбанный кровосос! — повысил вдруг голос Хакуя, заставляя собеседника вмиг умолкнуть. И, понизив голос, чуть наклонился к тому, начиная буквально шипеть: — Вечно ты лезешь со своими советами и нравоучениями, меня от тебя уже тошнит. Запомни: ни ты, ни твоё мнение в моей жизни ничего не значат, и если ты попробуешь ещё раз пристать ко мне — снесу голову с плеч, и никакая вампирская живучесть тебе не поможет вернуться с того света.       Микаэль, смерив того злостным высокомерным взглядом, презренно фыркнул и, обогнув обескураженного вампира, прошёл к лестнице, спускаясь на первый этаж и покидая общежитие солдат. И, стоило двери внизу оглушительно хлопнуть, Лакус словно пришёл в себя.       Проморгавшись, он осмотрелся по сторонам, замечая несколько десятков любопытных глаз. Но, лишь притопнув ногой, те вмиг скрылись обратно в своих комнатах, не смея перечить «сумасшедшему».       Лакус взлохматил волосы рукой и, повернувшись, наткнулся на безучастный взгляд Рене, стоявшего всё это время чуть поодаль и, опершись о перила, наблюдая за представлением со стороны. Симм покачал головой, тем самым осуждая своего друга, а тот хотел было пожать плечами и улыбнуться, — по привычному глупо и по-детски, — только вот уголки губ от плещущих в груди эмоций никак не хотели подниматься вверх.