Слепая забота

      Целыми днями, на протяжении целой недели, Лакус слышал одни и те же слова, раз за разом, друг за другом.       «Ты какой-то странный»       Каждый вампир, не боящийся подойти к нему на расстояние вытянутой руки, считал должным выдать из себя подобную фразу. И даже те, кто всегда сторонился явно ненормального сородича, решили, что, раз тот витает в облаках, значит, подходить к нему совершенно безопасно!       И вот потом попробуй пересчитать летающие из угла в угол конечности, некоторые из которых не нашли и по сей день.       А что оставалось отвечать на это самому Уэльду? Что он вообще мог ответить на подобное высказывание? Что с ним всё хорошо? Всё в порядке, в норме! Ведь это было так. Вот он, улыбающийся, надсмехающийся над своими сородичами. Строящий невероятные замыслы, мечтающий завалить каждого жалкого человечишку под каменные завалы, из-под которых невозможно выбраться!       А затем, через одно жалкое мгновение утихающий, задумавшийся, уходящий куда-то далеко в свои мысли и тревожащий тем самым остальных, кто в такие моменты находился рядом. Сам того не контролируя, пропускающий всё мимо ушей, не замечающий очевидного и не стремящийся в бойню при первой возможности. Словно стало всё равно. Словно не до этого ему было.       «Так что с тобой такое?»       Хотел бы он сам знать, что с ним происходило. Хотел бы сам Лакус разобраться с тем, почему он, решивший забыть обо всём, невольно цеплялся взглядом за каждое движение, в надежде вновь увидеть недовольный взгляд голубых глаз. В надежде вновь услышать о том, какой он никчёмный, глупый, бесполезный, но вместе с тем понимая, что теперь это — странное и недосягаемое желание. Потому что он сам так решил, потому что так было удобно каждой из сторон.       — Эй, Лакус!       И вампир внезапно выпрямился, оборачиваясь на свой отклик. То был Рене, который, подставив указательный палец ко рту, кивнул в сторону — туда, где находилась их маленькая Королева.       Цепеш, возвышаясь над своими верными подданными, говорила о предстоящем плане-захвате. Рассказывая тонкости новой тактики, того, как они будут её проворачивать, что и кто им для этого понадобится и что требуется от тех, кто стоял перед ней. Указывая в сторону разных вампиров, — лучших, отличающихся по способностям от остальных своих сородичей, — аристократка отдавала мелкие приказы того, что она хочет и чего ожидает.       Если верить её словам, то у них осталась неделя для подготовки к крупному сражению с Лунными Демонами, в котором они дадут долгожданный отпор и смогут пробить лучшие их отряды. Еже ли всё пройдёт по её плану, то…       — Совсем скоро мы докажем своё превосходство и возьмём господство над жалкими людишками!        Крул взмахнула рукой, вызывая со стороны обращённых гулкие овации. Только аристократы да их отряд из трёх человек стояли неподвижно, понимая, что радоваться ещё очень и очень рано.       — Неделя, значит? — спросил Лакус у Рене, когда они вместе с остальным потоком покидающих главный зал шли на улицы Сангвинэма.       — Думаешь, Королева всё хорошо продумала? — задал встречный вопрос Симм, оправляя рукав чёрной рубашки. — Кажется, даже Седьмой основатель впервые услышал о её плане.       — А как давно Третья стала посвящать его в свои замыслы?       Уэльд пожал плечами, говоря тем самым, что не знает, чего можно ожидать от подобной выходки как со стороны Королевы, так и со стороны Батори, который явно дал понять, что ему подобный расклад вещей более чем не по душе. Разлад между аристократами? Пожалуй, то было не самым лучшим стечением обстоятельств для их сложного периода жизни.       Но то было далеко не их дело, и вмешиваться во внутренние политические конфликты небольшого мирка уж точно не хотелось, посему Уэльд решил не забивать голову подобной чепухой. Уж лучше он вернётся в казармы, приляжет вздремнуть перед тем, как отправиться на вечернее патрулирование, а затем…       А вот что он будет делать потом, вампир додумать не успел. Просто, услышав отклик, двое участников команды остановились и, повернувшись, посмотрели на третьего товарища, вставшего неподалёку и как раз-таки окликнувшего их.       Микаэль, выпрямив спину, с холодным спокойствием оповестил:       — Смена патрулирования. В десятый сектор вместо двадцатого отряда отправляемся мы.       — С чего бы это менять нас с другими командами? — решил поинтересоваться Рене, на что необращённый лишь пожал плечами.       — Приказ Фелида. Больше я ничего сказать не могу.       Симм с Уэльдом переглянулись, но, заметив, что Хакуя, развернувшись, уже двинулся в противоположную от них сторону, не остались стоять на месте — пошли следом, прямиком к воротам, ведущим наверх, в мир людей и Всадников Апокалипсиса. Конечно, то было странно, что их, недавно вернувшихся обратно в Сангвинэм, и вновь посылают на патрулирование, но…       Но заметив израненных участников так называемого двадцатого отряда, Лакус, кажется, понял, почему аристократам приспичило перенести их смену на другое время. Так не означает ли это, что не только они, вампиры, начали действовать, но и люди предпочли более не отсиживаться за крепкими стенами сохранившегося города, а выйти и доказать, что они тоже чего-то стоят? Кажется, это ломает все планы, построенные их маленькой Королевой.       По тёмным улочкам подземного города, через огромные светлые ворота, выводящие в пропахший сыростью тоннель, а затем на улицу. Вдыхая давно неработающими лёгкими воздух, смотря на потерявшие листву сухие деревья: погибшие, иссохшие. На мёртвой и неплодородной земле, в кою превратилось окружение входа в Сангвинэм, им более не вырасти прекрасными и сильными, с пушистыми и густыми кронами.       «Как и всему остальному», — отметил про себя вампир, поддевая пальцами кусок сморщенной коры и размельчая её в чёрный прах. Но. Заметив на себе ожидающий взгляд алых глаз приятеля, он поторопился того нагнать, отряхивая перчатки от сажи.       Через небольшой высушенный огнём подлесок, с высокого холма уже не пешком — бегом, перепрыгивая препятствия в виде сваленных камней и каких-то развалин человеческого мира: транспорта и кусков домов, чудом долетевших до этого места, по костям и мусору, ступая на покрытую щелями дорогу, ведущую в город. В нём никогда и ничего не менялось, разве что запах гнили с каждым разом, казалось, становился лишь сильнее и отчётливее. Смерть никогда не покидала это место.       — Седьмой тебе сказал что-то ещё? — решил поинтересоваться Лакус, спрыгивая с развалин какого-то дома — кажется, то когда-то был магазинчик.       Микаэль покосился в его сторону, но не замедлил ход.       — Что конкретно тебя интересует?       — Хочешь сказать, он отправил нас сюда, ничего не пояснив? Что случилось с прошлой командой, почему внезапно вызвали именно нас и для чего всё это?       — Конечно, он всё пояснил, — довольно спокойно ответил ему Хакуя.       Запрыгнув на крышу одноэтажного здания, он подошёл к его краю, присаживаясь на корточки и, придерживаясь рукой, чуть наклоняясь вперёд, щурясь, вглядываясь. А стоило Уэльду раскрыть рот, дабы задать новый вопрос, как голубоглазый подставил указательный палец ко рту, намекая на то, чтобы тот молчал, и кивнул перед собой, намекая на то, что и без слов есть на что посмотреть.        Вампиры, в который раз переглянувшись друг с другом, синхронно ступили вперёд, с каждым шагом оседая к земле и вскоре принимая точно такое же положение, как и сам любимчик основателей: на краю крыши, придерживаясь за уступ и заглядывая вниз, проверяя, что же он такого интересного там нашёл.       Нового ничего они не лицезрели, а вот заинтересованность появилась. Конечно! Ведь в паре метров от них, расхаживая из стороны в сторону, патрулировал местность людской отряд Лунной армии. Без подполковников, демонических сил, но с десяток человек явно внушали опасность для троих хоть и сильных, но не всемогущих вампиров.       — Если я скажу что-то не так, то, будь добр, поправь меня, — негромко начал Лакус, искоса взглянув на Микаэля. — От нас требуется не патрулирование территории, а её зачистка?       — Так и есть.       — Королева знает? — задал следующий вопрос Рене, озвучивая мысли, вертящиеся в голове его низкорослого напарника.        С данным ответом Мика помедлил.       — Нет. Вряд ли, не знаю, — а голос его прозвучал несколько неуверенно.       — С самого начала мне это не понравилось, — Уэльд растянулся в улыбке. — Кажется, дела обстоят хуже, чем мы могли подумать.       — Раз вы такие смышлёные, то должны понимать, что действовать нужно тихо и не привлекая внимание других отрядов — не вампирских, не людских, — Микаэль заметил, как члены его команды коротко кивнули, понимая, о чём тот говорит. — Разделимся на три сектора. Видите, они ходят группами? Таким образом, на каждого из нас по три-четыре солдата. Это если не повезёт, и они не разбегутся. Демонического оружия среди них нет.       — Замечательно. Давненько не разминались.       Лакус встрепенулся, разминая плечи. Настоящая драка! Как давненько он не бывал на таких! Самое время вспомнить вкус крови во рту, а не того, как его собственные сородичи, вопя о том, что он — полоумный психопат, разбегались в разные стороны от кровавого клинка. Да, это будет трудно. Но вместе с трудностью приходит так называемое веселье, разве нет?       Или забвение. Короткое, но сейчас такое нужно.       — Уэльд! — внезапно окликнул его Микаэль, когда тот уже было хотел отправиться на поставленную ему позицию. — Даже не думай покидать своей зоны.       — Я тебя понял, — вампир растянулся в улыбке и, махнув рукой, спрыгнул вниз, на землю.       Их тактика всегда была одинакова, но вместе с тем не теряла той безупречности и чистой победы. Разделившись на три стороны, убивая бесшумно, а затем поднимая тревогу одновременно со всех сторон — это вызывало панику, растерянность, и люди просто терялись, не успевая что-либо сообразить. Просто уже падали замертво без головы или насаженные на лезвие кровавого меча.       Вот и сейчас, скрываясь в густых зарослях, сплошь кишащими по периметру изломленной временем и войной площади, напарники двигались каждый на свою позицию. Микаэль остался на том месте, откуда они пришли, а вот Рене и Лакус обошли местность по периметру, останавливаясь друг напротив друга, улавливая еле заметное движение белых накидок меж непроглядной травы и без слов и жестов подавая команды о том, что пора начинать.       Обнажив меч, Лакус дожидался того момента, пока один из Лунных солдат не подойдёт достаточно близко. Он не сводил пристального взгляда огромных алых глаз со своей жертвы, неторопливо вышагивающей в его направлении, и еле как сдерживал себя, чтобы не выскочить раньше времени, привлекая абсолютно всё внимание к своей персоне и тем самым не давая возможности проделать план по пунктам.       Шаг за шагом, человек становился всё ближе и ближе, и вампир чувствовал его сердцебиение, — спокойное, умиротворённое, не тревожное, — чувствовал, как сочная алая кровь бежала по тонким венкам, а дыхание его, стабильное и тихое, разрывало тишину. Цель перед ним была жива, но стоило Лакусу напружинить ноги, чуть подогнуться и, растянувшись в предвкушающей улыбке, выпрыгнуть из своего убежища, как…       Как его атака была в наглую отбита выставленным перед самым лицом клыкастого мечом.       Отскочив в сторону, проскальзывая по земле ногами и оставляя после себя взметнувшее вверх облако пыли, Уэльд удивлённо распахнул глаза. Человек перед ним довольно усмехался, не скрывая победного огонька в тёмном взгляде. Как такое… Как такое вообще возможно?       «Ловушка?», — удивился вампир, выпрямляясь и еле как успевая уклониться от следующей атаки, пришедшей к нему сбоку, от второго солдата.       Словно они все знали, что вот-вот на них нападут вампиры.       Окружённый со всех сторон, Лакус стал медленно отступать назад, сантиметр за сантиметром, переводя внимание с одного противника на другого. Улавливая каждое движение рукой, каждый взгляд, направленный на своего союзника, и каждую попытку запугать противника.       Он понимал, с ним играют. И потому не поддавался на провокации, выжидая, когда те сделают первый ход. К счастью, долго ждать не пришлось.       Извернувшись, Уэльд ушёл от прямого удара в живот, делая крюк вокруг тела противника и пронзая кровавым лезвием тому спину. Иглы рукояти меча больно вонзились в ладонь, но то не так сильно волновало вампира — самой главной проблемой стали ринувшиеся одновременно четыре противника, решившие взять его количеством. К триумфу для обращённого и несчастью для них самих, получилось это плохо.       Лакус был низок и прыток, ловок и быстр, что не единожды спасало его из всевозможных передряг. Вот и сейчас, пригнувшись от ударов в самый последний момент, он в пару быстрых шагов отпрыгнул назад, открыто смеясь над столкнувшимися солдатами, неловко повалившимися на землю. Парируя, уклоняясь, умело проводя выпады — не только взрывы и глупые нападения в самый лоб были его коньками.       Но не на его одного пришла напасть. Обратив короткий взор на своих товарищей, он увидел, как и Рене сражался с пятью, а может, и шестью противниками сразу. Двое лежали на земле, остальные пытались зажать вампира в угол, но тот не сдавался, напирая на противников с хладнокровным упорством. Насчёт Симма Лакус никогда не переживал, зная, что тот и сильнее его самого, и умнее, и, если то понадобится, сбежит, зная, что его союзникам удастся повторить за ним.       Знал также вампир и о том, что Микаэль не нуждался в так называемой помощи, как не нуждался все эти четыре года пребывания в Сангвинэме, на стороне так называемых кровососов. И Уэльд был уверен, что и сейчас он справлялся с врагами, если уже не окончил с этим делом, стоя в стороне и дожидаясь своих непутёвых напарников, но…       Но, устремив свой взор в сторону необращённого, Лакус, кажется, даже забыл о том, что рядом с ним есть враги, и они только и ждут того, что противник их отвлечётся на нечто иное.       Микаэль не сражался — он разговаривал с иными людьми, слушая их, споря о чём-то, не поднимая своего оружия, крепко сжатого в руке. Голубые глаза распахнулись в неверии, клыки оскалились, и юноша всякий раз пытался оспорить сказанное стоящим перед ним мужчиной. Хакуя был окружён людьми, но, кажется, его это совсем не волновало.       Волновало это Лакуса, заметившего то, что к его воспитаннику медленно заходят со спины.       И он уже не обращал внимания ни на что — ни на стоящих рядом солдат, ни на отклик Симма, заметившего, что друг его рванул с места, несясь в сторону кучерявого быстро и стремительно, не замечая рядом с собой ничего. В голове будто бы отбивали ритм тысячу колоколов, звенящих, вопящих о том, что должен успеть, должен предоставить помощь, должен спасти и отбить атаку, стремительно направленную в сторону дорогого ему человека.       Да, этот человек был ему дорог. Как жаль, что сам Лакус уже более не сможет этого сказать: ни себе, ни кому-либо ещё.       И он уже не знал, что делал — просто выскочил перед спиной, не успевая среагировать и выставить перед собой оружие, как оно с глухим ударом упало в пыль под ногами. И Лакус чувствовал, как тело его заливалось тяжёлой болью от груди и дальше; от того места, куда вонзилось ему чёрное лезвие.       «Демоническое? — пронеслось в мыслях у вампира, а губ его коснулась горькая усмешка. — Вот это уже… дерьмово»       Осев на землю, Уэльд ухватился за оружие руками, пытаясь вытащить то из себя, но ничего не получалось. Силы медленно покидали тело, разгорающееся изнутри кипящей лавой. Он, тот, кто отвык дышать, задыхался, сгорал от накатившей на него боли и чувствовал, как жизнь медленно уходит в никуда.       Так вот он, каков конец? Под смех людей, под испуганный взгляд холодного и безэмоционального друга и громкий крик обычного спокойного и злого юнца?       — Лакус!       Кажется, он впервые назвал его по имени.