терапия.

– Вставай, блять, хули ты тут развалился? – кто ты, голос свыше? Чего ты от меня хочешь? – Мудак объебанный. Точный диагноз. Горизонтальное положение, что-то больно упирается в район почек. Раз двадцать. Кажется, чья-то нога в мягком, не совсем свежем носке. Я скребу ногтями, кажется, паркет. А может, линолеум. А может, это бетон? Я СКРЕБУ НОГТЯМИ БЕТОН И ВЫКРУЧИВАЮ ВСЕ СВОИ СУСТАВЫ. Чем лучше тебе было в начале – тем хуевее тебе будет в конце. Золотое правило наркоманов, соответственно, полезное абсолютно всем нам. Голова дергается ОНА НЕ САМА, ТЫ ЧТО, ЗАЧЕМ БЬЕШЬ? щекой я прижимаюсь к ВСЕ-ТАКИ ЛИНОЛЕУМ полу, и тут же чувствую, как остатки почти переваренного кофе, горький раствор, бывший горстью таблеток с час назад и, кажется, что-то алкогольное, выливается из моего больного желудка. Оно теплое, течет по щеке, остается на губах. – Бля-я-ять, какая ж ты сука! – я ржу, как мразь. Я чувствую, как что-то еще раз тыкается в поясницу, скорее отчаянно, чем зло. Этакое “хуй с тобой” в физической форме. – Нахуя так нажираться? Возмущение удаляется вместе с тихими шагами и запахом несвежих носков. Я прикрываю глаза, хотя разницы никакой – что с распахнутыми веками, что с зажмуренными, все равно я вижу только яркое, безобразное пятно, постоянно дергающееся, расплывающееся, пульсирующее в такт головной боли и бешенному пульсу. Я смеюсь, дрожа всем телом и колотя всеми конечностями по полу. Наверное, я уже вляпался волосами и руками в блевотину. Но мне смешно, это все, что я могу делать сейчас – истерично, почти бесшумно хихикать. Вместо смеха у меня уже давно сочетание хрипа и кашля, в равных пропорциях. Звучит мерзко. Я напичкиваю себя всякой гадостью, которую так просто купить в любой аптеке. Они не спрашивают рецепт. Не присматриваются к одежде, рукам, глазам с нездоровым блеском. Чуть увереннее голос, точное название очередной отравы, шуршащие в пальцах деньги. Противоспазматические. Снотворное. Нейролептики. Психотропы. Все это звучит для меня как “обезболивающее”, в то время как препараты, заявленные как “обезболивающие” вообще не дают эффекта. Противоспазматические. Снотворное. Нейролептики. Психотропы. Еще раз. Последний? Маленькие, плоские, круглые, горькие, безвкусные. Желтоватые, серые или идеально белые, так, что режет глаз. Мне в очередной раз кажется, что каждое сухожилие сжимается, будто пытаясь превратиться в черную дыру, и разорвать мое тело на части, затягивая в это скопление бездонных воронок. Многие бы позавидовали тому, насколько хорошо и тонко я чувствую свое тело, все процессы, которые в нем происходят, но если честно, в случае существования ада – это должна быть одна из пыток. Ведь это ебанный бесконечный кошмар, когда ты чувствуешь каждое сокращение мышц, каждый толчок крови в венах. Это больно. Тебе хочется раскурочить собственную грудную клетку, когда легкие расправляются от закачанного в них кислорода. Именно поэтому, именно потому что я ебанный трус, я боюсь боли, боюсь сойти от нее с ума, боюсь реальности, именно поэтому и появился привычный ритуал: горсть мерзости из аптеки, нейролептики в умеренной дозе, три больших глотка водки, еще горсть, украсить тремя приконченными пачками сигарет и чем угодно, еще, не стесняйся, добавь все, что сможешь достать. Кажется, я полный дебил, ведь это не сберегло мою психику, а лишь усугубило проблемы. Но я хорошо знаю свое тело: всегда умудряюсь гулять по самому краю передоза. Но мне хотя бы нЕ БОЛЬНО ДА ГОСПОДИ БЫВАЕТ НЕ БОЛЬНО. Чем лучше в начале – тем паршивее в конце. Чем чаще тебе лучше – тем быстрее тебе хуже. Всполохи перед глазами окончательно взбесились, уши закладывает, рецепторы кожи потеряли чувствительность – я полностью оторван от всего материального. Медитация. Реинкарнация. Уйди в духовность. Прими ислам. Уверуй. Разоблачай. Карай. Режь. Раскрой глаза. Просвещай. Посвящай. Духовность. Бренность существования зацикливается на самом существовании. И возможно, я правда тогда видел время, как точку, и знал что будет, при этом наблюдая прошлое и чувствуя это сокровенное “сейчас”? А может, просто много позже, я стал вспоминать этот момент, это утро в квартире старого знакомого, этот передоз – “еще чуть-чуть”, он отражался в вконец истрепанном сознании именно так, будто бы все, что я делал с собой после, я знал заранее. Пожалуй, я бы не думал так много над этим вопросом, если бы в какое-то время мне не было настолько нечего делать ОСТАНОВКА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ – СМЕРТЬ что только размусоливание этого дерьма спасало от скуки? Момент просветления кончается от потока холодной воды, ошпаривающей щеки и заливающей, отчего-то, глотку. Кажется, часть пробралась до легких. Закашливаясь я еле слышу, что мне говорит раздраженный голос. – [помехи ]шесть утра [пшшшшшш]ты хули орешь? [неслышутебябрат] зачем [пшш] себя убиваешь?[помехипомехи]эй[пшшш]при[пш]и[пшпшпш]в[ПОМЕХИ]ебя[пшПОМЕхипшшш]не[пшшш]трубай[шш]ся[помехи].