Раздражающе самоотверженная

В воскресенье Одри осталась дома одна, потому что Брюсу пришлось срочно уехать на встречу, а Альфред отправился за продуктами. Приняв душ, смыв макияж и аккуратно сложив платье, Одри схватила свой айпод и включила на полную громкость «Богемскую рапсодию» группы Queen. Она выбежала из комнаты, напевая, а за ней, поскальзываясь, неслась немецкая овчарка, которую они временно приютили. Одри скользнула к лестнице и остановилась на верхней ступеньке, театрально взмахнув руками, когда допела строчку: «Мама, я стал убийцей. В лоб нацелил пистолет — человека больше нет». С каждой следующей строчкой она спускалась на несколько ступенек ниже, прижимая руки к груди и хватаясь за сердце, пока не началась бодрая часть песни. — Поздно. Пришла пора. По спине струится дрожь, в моём теле острый нож. До встречи. Прощайте. Настал черёд. Правде посмотреть глаза в глаза. Мама… Я ещё не мёртв, но на этот свет я тоже зря рождён. Она сбежала вниз по лестнице, а собака неслась за ней по мраморному полу. Одри забежала в другую комнату, опустилась на колени и в течение двадцати семи секунд наигрывала на воображаемой гитаре, а потом опустила руки на ковёр и уставилась на собаку. — Очертанья человека различаю вдруг. Скарамуш, Скарамуш, потанцуешь фанданго? Шум грозы, сверканье — очень, очень страшно мне! Она вскочила на ноги и помчалась на кухню, громко напевая и чередуя высокие и низкие ноты, а затем споткнулась на слове «фигаро», развернулась вокруг шеста на кухне и влетела в гостиную. «Волшебно всё» — было главной ошибкой. Одри попятилась от собаки, пока пела. Она выбежала из комнаты и снова поднялась на лестницу. Собака решила, что это игра. — Как пришёл, так ушёл — вы меня отпустите? — спросила она, затем поднялась на две ступеньки. — Боже правый! Не позволим мы тебе уйти, — пропела она низким голосом, затем поднялась ещё на две ступеньки, меняя высоту голоса. Собака бежала за ней, тявкая и бросаясь в погоню. Не добежав нескольких ступенек до верха, она развернулась и начала бежать. Её задыхающийся голос взмыл вверх, взяв пронзительно высокую ноту. Опустившись на колени на ковре, она снова взяла гитару, затем неуклюже поднялась и снова бросилась бежать, глазами пытаясь найти выход. Её голос сорвался на хриплый и резкий вокал, когда она добежала до комнаты Брюса перед проигрышем на фортепиано. Она проскользила с ковра на небольшой участок мраморного пола и выбежала через стеклянные французские двери, захлопнув их за собой, чтобы собака не смогла войти. — Вряд ли это важно. Видит это каждый. Вряд ли это важно. Вряд ли это важно. Так мне… После последней фразы собака врезалась в дверь, и слюна покрыла место, куда сначала уткнулся её нос, а потом и пасть. Она упала на зад, совершенно сбитая с толку, а Одри рассмеялась и достала наушники. — Спорим, ты думал, что там нет стекла. Она заметила пару ног и, подняв глаза, увидела Брюса, который ухмылялся, стоя рядом с собакой и держа в руках телефон с видео, на котором она бегает и поёт с паузами. У неё слегка отвисла челюсть, стекло запотело от дыхания. — Как, чёрт возьми, ты это снял, а я тебя не заметила? — спросила она достаточно громко, чтобы её голос был слышен через дверь. — Ты половину времени стояла с закрытыми глазами. Ты же уберёшь это, да? — он указал на пятно от слюны. — Только если ты это удалишь. — Думаю, нет. Он сохранил видео, и она нахмурилась. — Ну и ладно. Я не оставлю эту слюну там навсегда. — Я сам могу это помыть. Она нахмурилась ещё сильнее, развернулась и, надув губы, посмотрела на территорию поместья, но тут увидела стену туманной громады, которая двигалась прямо к дому. Её глаза расширились, и она снова развернулась к Брюсу. — Открой дверь. — Зачем? Она указала себе за спину, и он распахнул двери, втащил её внутрь и захлопнул дверь как раз в тот момент, когда на них обрушилась стена ледяного дождя. Двери задрожали под напором ветра. Одри, пошарив за спиной, нащупала замок и повернула его. Собака залаяла, и Одри опустилась на колени, чтобы погладить её по голове. — Прости, что ты из-за меня ударился головой об дверь, малыш, — прошептала она псу. — Я не слышал, что сегодня будет шторм, — пробормотал Брюс. — Есть такая вещь, как спонтанные штормовые облака. Она встала и похлопала Брюса по груди. Он тут же схватил её в охапку, и она захихикала, вырываясь из его рук. — Я знаю. — Мастер Уэйн, думаю, вам стоит спуститься и посмотреть телевизор, — позвал Альфред. Брюс отпустил Одри. Она шла за ним по пятам, а собака следовала за ней. Они вошли в помещение, которое можно было бы назвать гостиной. Одри прислонилась к стулу, смотря прогноз погоды. Грозовой фронт над ними был огромным, возможно, несколько миль в диаметре. — Это может продлиться ещё какое-то время, мастер Уэйн. А также привести к отключению электричества. — Для этого у нас есть генераторы, — ответил Брюс. — К сожалению, вы не приобрели генераторы после восстановления поместья. Брюс сделал паузу и задумался, в то время как Одри улыбнулась. — Я могу справиться с отключением электричества. — Можете? — Альфред усомнился как в её словах, так и в их значении. Она рассмеялась. — Я имею в виду, что могу готовить и пережить отключение электричества. Они часто случаются в городе в плохую погоду. — Что ж, Альфред, возможно, мы переживем этот шторм, — пошутил Брюс. — Да, хорошо, что вы водите дружбу с простолюдинами, — без обид, конечно, — ответил Альфред, взглянув на Одри. — Никаких обид. Простолюдин — это шаг вперёд по сравнению с моим прежним статусом. Одри рассеянно погладила собаку по голове, прижатой к её бедру. — В чём дело? — Имейте это в виду ночью. Если проснусь, то хочу это проверить, — решила Одри, игнорируя вопрос Брюса.

~***~

Скрип кровати заставил Одри очнуться от глубокого сна, и она натянула одеяло до самого подбородка. — Брюс, сейчас не время для новостей, — пробормотала она, имея в виду его несколько визитов ранее ночью именно по этой причине. Раздался громкий маниакальный смех, и Одри не успела сдержаться и вскрикнула. Через секунду она взяла себя в руки. Собака зарычала рядом с ней, и Одри отодвинулась от Фоукс, которая развалилась в изножье кровати. — Так у тебя роман с Брюсом Уэйном? Кто-то должен предупредить Бэтмена, — театрально прошептала она. Собака вскочила и зарычала ещё громче. — Я здесь только для того, чтобы предупредить тебя, что ты не в полной безопасности, как бы тебе этого ни хотелось. Ой! Отвали, псина! Рычание собаки было слегка приглушено рукой Фоукс, в которую вцепились собачьи зубы. Раздался громкий и болезненный треск, и рычание собаки снова стало отчётливым, а Фоукс, ругаясь, вылетела в окно и скрылась в снежной буре. Сердце Одри бешено колотилось, и единственной разумной мыслью, которая пришла ей в голову, было схватить собаку и прижать её к себе. Она потянулась к ошейнику, села и притянула собаку к себе. Он рухнул ей на колени, и она склонилась над ним, уткнувшись лицом в его шерсть. — Одри?! Дверь распахнулась, и в комнате зажегся свет. — Что случилось? — Брюс чуть не споткнулся, торопясь к ней, упал на кровать рядом с ней и крепко схватил её за плечо. — Она была… она была… она была… — Успокойся. Дыши глубже. Одри сделала глубокий вдох, унимая бешеное сердцебиение, и приподнялась. Кровь всё ещё стучала у неё в ушах, когда она посмотрела на распахнутое окно. Брюс проследил за её взглядом, затем встал и закрыл его. — Фоукс в-влезла в окно. С-с-собака её укусила. Брюс перевёл взгляд с пятна крови на простыне на собаку, а потом на Одри. Он запер окно, задёрнул шторы и протянул ей руку. — Пойдём. — К-куда? Одри не понимала, что с ней происходит. Мысли путались, и единственное, что она могла чётко осознать, — это страх и паранойя. Она не могла сформулировать полноценное, связное предложение, а о том, чтобы пошевелиться, не могло быть и речи без интенсивной концентрации. — Ты будешь спать со мной. — С собакой? — Она тоже может. Наконец-то у тебя появился повод подержать её у себя подольше. Одри не смогла заставить себя рассмеяться над его неудачной шуткой и медленно протянула ему руку. Он нежно взял её за руку и помог встать с кровати. Собака побежала за ними по коридору и села у кровати. Одри забралась под одеяло, а Брюс проверил все окна, задёрнул шторы и присоединился к ней. Он обнял её за талию и притянул к себе, положив голову ей на плечо. — Твоё сердце бешено колотится. — Да неужели, — пробормотала она. — Что ж, теперь мы знаем, что пугает тебя. Она отодвинулась от него, снова почувствовав тревогу, но не настолько сильную, чтобы сломить её волю. — Придурок. Брюс снова с силой притянул её к себе, прижавшись к ней со спины. — Она больше не вернётся. Спи дальше. Она неохотно закрыла глаза, а он крепко сжал её руку, нежно поглаживая.

~***~

На следующее утро Одри разбудил стук в дверь, вырвавший её из глубокого и крепкого сна. — Мастер Уэйн? Она открыла глаза, приподняла голову и посмотрела на Альфреда, сонно улыбнувшись. — Привет, Альфред. — Прошлой ночью я слышал крик, Одри. Что-то случилось? Она кивнула. — Да. Мне не очень хочется об этом говорить, — призналась она, но Брюс притянул её к себе, и она рассмеялась. — Мастер Уэйн, вам давно пора вставать. Вчера вечером отключилось электричество, но, думаю, сейчас около десяти утра, — гораздо громче произнёс Альфред. — Десять? — переспросил Брюс. — Да, десять. Я уже позвонил мистеру Фоксу и сказал, что вы оба не приедете. — Почему? Лучше опоздать, чем не прийти вовсе, — спросила Одри, резко сев и с недоумением глядя на Брюса. — Боюсь, мы не сможем выехать на машинах. Вокруг дома восемнадцать дюймов снега, а все машины — класса люкс. Одри издала звук, очень похожий на фырканье, и Брюс сел, подозрительно глядя на неё. — Ты смеёшься над моими машинами? — недоверчиво спросил он. — Да. Когда-нибудь приобрети себе нормальную машину, а? — поддразнила она его, ткнув пальцем ему в живот. — «Нормальную машину»? — Ну знаешь, Ford Explorer. Джип. Какой-нибудь внедорожник или что-то в этом роде, чтобы не буксовал на снегу. Она встала с кровати и, проходя мимо, потрепала пса по голове, разбудив его. — Если позволите, я хотел бы узнать, что произошло прошлой ночью. Брюс встал, потянулся, а затем энергично потрепал голову пса, стряхивая слюну с пасти. — Прошлой ночью в дом вломилась Фоукс. Никто не пострадал, но Одри была напугана, — тихо объяснил Брюс. — Она сказала, что я в опасности, как бы сильно я не убеждала себя в обратном, — добавила Одри после паузы, во время которой было слышно только тяжёлое дыхание пса. — Очевидно, что это так, раз она смогла проникнуть в дом во время бури, — с некоторой горечью заметил Альфред. — Разумеется, — пробормотала она, затем встала и потянулась. — Ты вообще открывал холодильник? — спросила она, резко сменив тему. — Нет, — ответил Альфред. — В этом нет необходимости. — И хорошо. Через несколько часов мы принесём немного снега, чтобы поддерживать в нём холод, но сейчас достаточно холодно, так что можно обойтись пока что без этого. — Я развёл огонь в камине. — О, похоже, это то, что доктор прописал. Пойдём, дружок, оставим Брюса в одиночестве, пусть он побудет грустным стариком. Она спустилась вслед за Альфредом, съёжившись из-за холодного мрамора под босыми ногами, а затем быстро сбежала по лестнице. Пёс последовал за ней и свернулся у её ног, когда она опустилась на диван. — Фоукс не навредила вам? — внезапно спросил Альфред, снова оказавшись рядом с ней. — Нет. Но этот дружок укусил её, а потом она ударила бедного малыша. Она замолчала, на секунду погрузившись в воспоминания. — Прости, на простынях кровь. Я постираю их, когда вернётся электричество. Она почесала пса за ухом, глядя, как мерцающий огонь отбрасывает зловещие тени на заднюю стенку камина. — Вам холодно? — подтолкнул на мысль Альфред, появившись с одеялом всего через несколько мгновений. — Нет, — рассмеялась Одри, у неё перехватило дыхание, и она закашлялась. — Альфред, береги себя, хорошо? Я не ребёнок. Если мне что-то понадобится, я знаю, где это найти. — Тогда ладно. Пойду за дровами. Простите, я на минутку. Он вышел, а она опустилась на пол, подползла к камину и стала смотреть, как языки пламени танцуют на поленьях, словно экзотические индийские танцовщицы. Собака уткнулась носом в её руку, и Одри обняла её, положив свою голову на собачью. Альфред вернулся, подбросил в камин ещё одно полено и сел на стул, закутавшись, как сосиска в тесте. Одри улыбнулась ему, хрустнула костяшками пальцев и почесала собаку за ухом. — Мы пойдём поиграем немного в снегу, хорошо? — спросила она у собаки. Та тявкнула, и Альфред рассмеялся. — Он как будто вас понимает, да? Одри кивнула. — Он прелесть. И, наверное, ему нужно имя, да? Одри задумчиво покусывала губу, глядя на пламя и пытаясь придумать необычное имя для питомца. — Эйс. Мы будем звать тебя Эйс. Хорошо? Эйс снова тявкнул на неё, а потом лизнул. Она застонала и уткнулась лицом в его мягкую шерсть, удобно устроившись на полу.

~***~

Одри вышла на снег, плотнее запахивая новое пальто, а Эйс выскочил из-за её спины и исчез в снегу перед ними. Похоже, он не боялся холода. Одри вразвалочку пошла за ним, пробираясь сквозь толстый слой снега, и смотрела, как он убегает во двор. Через несколько мгновений он вернулся с огромной, покрытой снегом палкой. — Малыш, она огромная, — пожаловалась Одри, забирая у него палку. Та была не меньше четырёх дюймов в диаметре, и её маленькие руки не могли обхватить её целиком. Одри подняла палку над головой и бросила её как можно дальше, наблюдая, как Эйс сломя голову несётся за ней. — Веселишься? — спросил Брюс, подходя к ней сзади. — Я замёрзла, — пробормотала она. — О, как жаль, — подколол он, обнимая её. Она вздохнула, почувствовав исходящее от него тепло, и прижалась к нему, ожидая возвращения Эйса. — Здесь не так уж плохо, правда? — тихо спросил он. — Всё ещё немного огромно. Но если не считать проблем с безопасностью, здесь хорошо, — согласилась она, слабо улыбнувшись. — Мне нравится эта огромная лужайка. С неё удобно сбрасывать людей с холма. — Не смей… Он легко поднял её и отнёс к краю внутреннего двора, а потом перевернул набок и отправил катиться вниз по склону. Она кричала и смеялась, а Эйс бежал за ней до самого конца.