Раздражающе самоотверженная

Полицейские и женщины снаружи здания в ужасе наблюдали за тем, как их новый полицейский участок рушится, словно неустойчивая башня «Дженга». Несколько кирпичей вылетели наружу, и большая часть здания медленно, словно в замедленной съёмке, начала складываться сама в себя. Позже говорили, что время и пространство словно замедлились, чтобы запечатлеть каждую ужасную деталь гибели здания. С третьего этажа, где была заложена бомба, вырвалось оранжево-жёлтое пламя, окутав здание смертоносным ореолом. Сначала сдалась крыша, извергнув несколько сотен кирпичей, а затем, пошатнувшись, рухнула внутрь, на разрушенный и горящий третий этаж, запустив эффект домино. Вспышка осветила окружающие здания и всех, кто был на улице, отражаясь в окнах и широко раскрытых глазах. Все замерли, тишину нарушали только дыхание и треск огня. Стены слегка покачивались, с них осыпались кирпичи, падая на тротуар или на машины, которые ещё не сгорели или не были раздавлены. Вскоре от здания остался лишь остов, несколько обугленных и всё ещё горящих балок и короткие кирпичные стены. Разбитое стекло на земле отражало здание и огонь, и только когда Грегори подумал, что здание чем-то напоминает большие прямоугольные очки Гордона, он вспомнил о своём начальнике, находившемся внутри. — Вызывайте пожарных, — громко скомандовал он, нарушив тишину и вернув остальных к реальности. — Все выбрались? — спросил кто-то. Началась перекличка, пока кто-то звонил в пожарную службу. Грегори ещё мгновение смотрел на пламя, а затем повернулся к тому, кто вёл перекличку. — Гордон и Одри Хабихт всё ещё внутри, — сказал он. На место прибыли четыре пожарные машины и четыре машины скорой помощи. Борьба с огнём продолжалась ещё сорок минут, как раз до того момента, когда о взрыве узнали СМИ и прибыли на место. Подразделение полиции города обеспечило охрану места происшествия и начало принимать отчёты. Через два часа после взрыва начались поиски тел Гордона и Одри. В три часа их нашли, и оба были срочно доставлены в ближайшую больницу.

~***~

Медленное возвращение в сознание далось Одри нелегко. Сначала её накрыла волна мучительной боли в левой нижней части рёбер и в голове. За ней последовала менее мучительная, но всё же довольно сильная боль в остальных частях тела. Затем она почувствовала, что может кричать, и именно это она и сделала. В-третьих, она открыла глаза и полностью пришла в себя. Рука в перчатке зажала ей рот, заглушая её пронзительный крик. Перед её затуманенным взором мелькали яркие огни, освещающие потолок, и тёмные фигуры людей, нависающие над ней и быстро двигающиеся. Постепенно крик затих, когда у неё закончился воздух, а зрение приспособилось к яркому освещению в палате. В фокусе оказались длинные прямоугольники ламп и грязные потолочные панели с отверстиями. Она опустила глаза и увидела врача, стоявшего перед ней. Сердце бешено колотилось в груди, причиняя ещё большую боль, чем в первый раз, но боль быстро утихала, а дыхание стало прерывистым и очень неровным. — Успокойтесь, мисс Хабихт. Вы знаете, где находитесь? — она быстро оглядела палату, в основном обратив внимание на кардиомонитор справа от себя и стойку с капельницей слева. — В больнице. Её слова срывались и затихали вместе с дыханием, которое постепенно приходило в норму. — Вы помните, что произошло? Она несколько раз быстро моргнула, затем закрыла глаза и медленно кивнула. — Вы можете мне рассказать, чтобы мы могли это подтвердить? Она пошевелила пальцами, затем повела плечами, постепенно ощупывая всё тело, пока не убедилась, что нигде ничего не сломано и не онемело. — Мисс Хабихт? — Фоукс пришла с детонатором и освободила всех заключенных из камер временного содержания. Должно быть, она меня вырубила. Доктор кивнул, посмотрел в свой клипборд и что-то записал. — Вы где-нибудь чувствуете боль? — Не слишком сильную. Болят рёбра и затылок. Он снова кивнул и что-то записал. — Когда на вас обрушилось здание, вы сломали несколько рёбер и получили сотрясение мозга. У вас сильный ушиб в области основания черепа и синяки по всему телу. Вам невероятно повезло. Она почесала голову и спросила: — Что, чёрт возьми, произошло после того, как я отключилась? Этот вопрос, похоже, смутил доктора: он несколько раз переступил с ноги на ногу, дважды прикусил губу, поиграл с усами и уставился в свой клипборд. Одри наблюдала за ним с весёлой улыбкой. — Комиссар Гордон эвакуировал людей из здания, а потом вернулся за вами. Вы двое были единственными, кто не успел выбраться до того, как женщина взорвала здание. Улыбка Одри померкла, а глаза расширились. — С Гордоном всё в порядке? — У него перелом большеберцовой кости и ключицы, а также сильные ушибы, как и у вас — из-за веса обрушившегося здания, но с ним всё будет в порядке. Одри напряжённо и болезненно выдохнула и закрыла глаза. — Когда я смогу его увидеть? — Когда вас выпишут, это должно произойти через день. Нам нужно оставить вас под наблюдением. Однако вы сможете начать принимать посетителей, как только будете готовы. — Посетителей? Кто бы мог захотеть меня видеть? Доктор тихо усмехнулся. — Полагаю, вас хотят видеть и Брюс Уэйн, и Джордж Хабихт, а также женщина по имени Джейден Уайт. — Хм. Думаю, я смогу принять посетителей. Ого, что вы со мной сделали? — решила она, хихикая. Он снова усмехнулся. — Морфин, — объяснил он и вышел, чтобы проинструктировать посетителей о том, что можно и чего нельзя делать. Через пять минут в палату ворвался взволнованный Брюс Уэйн. Он в три шага пересёк палату и крепко сжал руку Одри. Её лёгкая улыбка снова исчезла, когда она увидела его растрёпанный вид. — Сколько я была без сознания? — Четыре дня, — ответил он, едва переводя дыхание. Её глаза заслезились, и она смахнула слёзы, прежде чем неловко обнять его, уткнувшись лицом ему в шею. Брюс крепко прижал её к себе, обхватив руками за талию. — Брюс, я… — Никто не мог сказать, впадёшь ли ты в кому, есть ли у тебя повреждения мозга, умрёшь ли ты или просто будешь без сознания. Одри с трудом верила, что это действительно голос Брюса. Она никогда в жизни не слышала, чтобы Брюс Уэйн плакал, не видела, чтобы он ронял слёзы, и не слышала, чтобы в его голосе звучала боль. — Когда умерла Рэйчел, я поклялся себе, что больше никого не потеряю. И все же я едва не потерял тебя. — Я не собираюсь умирать, Брюс. Он лишь крепче прижал её к себе, и она положила подбородок ему на плечо, закрыв глаза. Ощущение его надёжного тела успокаивало её, несмотря на всё ещё не утихшую панику и беспокойство за Гордона. Одному Богу известно, сколько времени они так оставались в такой позе, но через час Одри уснула. Ещё через несколько часов боль вернулась, и она пришла в себя. Она глубоко вдохнула, уткнувшись в пиджак Брюса, и, убедившись, что он всё ещё здесь, слабо улыбнулась. — Брюс. Он слегка отстранился, глядя ей в лицо. — Я сделал тебе больно? Она фыркнула. — Нет. Но, кажется, тебе пора идти. Она посмотрела на дверь и стоявшую там медсестру, которая, казалось, вот-вот упадёт в обморок. Когда она поняла, что они оба смотрят на неё, то быстро взяла себя в руки, слегка покраснев. — Время посещений закончилось, мистер Уэйн. Мисс Хабихт выпишут завтра в полдень, — объявила она. Брюс нежно поцеловал Одри в лоб и отпустил её. — Передавай привет Альфреду! — крикнула она ему вслед, когда он уходил. Его смех разносился по всему коридору, и медсестра лукаво улыбнулась. — И давно это продолжается? — спросила она, поворачивая регулятор на одной из капельниц Одри. — Завтра боль пройдёт, если вы не усугубите травмы, — добавила она. Но мысли Одри были заняты другим: она пыталась вспомнить, как давно они с Брюсом встречаются. Когда она подсчитала, её охватило осознание. — Всего пять недель, — выдохнула она. — Серьёзно? Похоже, вы двое собираетесь пожениться или что-то в этом роде. От этих слов Одри почувствовала, как кровь прилила к лицу. — Ну, наверное, такая жизнь, как у меня, меняет правила игры, — пожала она плечами и нахмурилась, когда боль снова начала утихать. — Я бы сказала, что да. Он был здесь все четыре дня. Думаю, он уходил домой только чтобы принять душ и переодеться. Одри поморщилась. Медсестра прислонилась к кровати и провела рукой по своим непослушным вьющимся рыжим волосам. Стресс, вызванный работой, отражался на её лице в виде многочисленных морщин, но в её следующих словах сквозила душевная молодость. — Я помню, как мы с мужем были такими. О, это было по меньшей мере двадцать пять лет назад. Сразу после свадьбы я попала в аварию и сломала… дай-ка подумать… ключицу, ногу, руку и несколько рёбер. Выражение его лица, когда он вошёл в палату, было неописуемым. Казалось, все двадцать пять лет любви на него нахлынули в одно мгновение. — Она замолчала и снова посмотрела на Одри. — Если это то, что, как мне кажется, я увидела в мистере Уэйне, то никогда не отпускайте его, даже если прошло всего два месяца. — Одри улыбнулась женщине, которая посмотрела на часы. — О, чёрт. Моя смена закончилась. Что ж, мисс Одри Хабихт, надеюсь, мы с вами больше не увидимся. Одри рассмеялась, и медсестра ушла, выключив по пути свет. Одри легла на спину и уставилась в пятнистый потолок. «Если это то, что, как мне кажется, я увидела в мистере Уэйне, то никогда не отпускайте его». Прошло всего пять недель с тех пор, как мы начали встречаться. Сколько времени нужно, чтобы влюбиться?

~***~

Ближе к полудню Джордж Хабихт и Одри сидели в её палате и обсуждали, когда она сможет прийти к ним на ужин вместо импровизированного визита. Одри уже не принимала морфин, но ей всё ещё было больно. — Значит, в следующую субботу? — спросил он. Одри ухмыльнулась и кивнула. — Хорошо. Только не забудь взять с собой Брюса. — Ну не знаю, это слишком большая просьба… Он надулся, и она рассмеялась. — Сам его попроси. Он наверняка где-то рядом. Брюс? — позвала она. В дверях появилась его голова. — Что? Джордж посмотрел на Брюса. — Не хочешь поужинать с Одри у меня дома в следующую субботу? Брюс кивнул, и в этот момент часы пробили двенадцать. Одри быстро встала с кровати, предварительно переодевшись в обычную одежду. — Кто-то явно торопится. — Мне нужно увидеться с Гордоном, — объяснила она, проскользнув мимо Брюса, направляясь по коридору в палату Гордона. — Одри! — улыбнулся он, когда она вошла. — Привет, Гордон, — улыбнулась она в ответ, присаживаясь на край его кровати. — Когда тебя выпишут? — спросила она, сидя на краю кровати. — Прямо сейчас. Однако я не так подвижен, как ты. Она нахмурилась. — Спасибо, что вернулся за мной. — Хотя я и рад этому, но у нас есть небольшая проблема. — Я так и думала, — прокомментировала она, а затем повернулась и бросила злобный взгляд на Брюса, который пытался войти в палату. — Выйди. — О чём вы тут говорите? — спросил он. Она прищурилась. — Вон отсюда! Он поднял руки в знак капитуляции и попятился к двери. Одри повернулась к Гордону. — Сейчас я не могу двигаться. Я не смогу присматривать за тобой, — сказал он и тут же принялся теребить усы. — А может, за мной присмотрит наша дружелюбная соседская летучая мышь? — Нет-нет. Он должен наблюдать сверху. Есть один офицер, которому я доверяю. Его зовут Грегори. Возможно, он справится с этой задачей. — Хорошо. Я позвоню в участок, когда у меня появится определённая идея, — решила она. — Я дам тебе свой номер, — предложил он. Одри кивнула и оглянулась на дверь. — Брюс, можешь вернуть мне мой телефон? — позвала она. Он вернулся в палату и протянул ей телефон, нависнув над ней. Одри закатила глаза, но посмотрела на Гордона, набирая его номер. Закончив, она встала с кровати и машинально отряхнула брюки. — До встречи, папа! — поддразнила она его. — Я вам не отец! — крикнул он ей вслед, когда она выходила из комнаты. Брюс странно посмотрел на неё, но она лишь мило улыбнулась, и они вышли. — Что это было? — потребовал он объяснения. — Я расскажу тебе в машине. Кстати… — начала она. — Что бы это ни было, нет, — перебил он её. — Я даже не… — Нет. — Я просто хочу заскочить в свою кварти… — Точно нет. Всё, что тебе нужно, есть в поместье. Она сердито посмотрела на него и быстро вышла из лифта, направившись к «Ламборгини». Она забралась на пассажирское сиденье, и её рёбра громко заныли от резкого соприкосновения о спинку кресла. Брюс открыл свою дверь, сел за руль и несколько мгновений смотрел на Одри, прежде чем вздохнуть. — Если ты сейчас расскажешь мне, о чём вы говорили с Гордоном, мы можем поехать куда захочешь. Она побледнела при этой мысли и молча уставилась вперёд, обдумывая варианты. Рука Брюса больше не сжимала ключ зажигания, но он не завёл машину, и Одри прикусила губу. — Э-э, когда я сказала, что мы с Гордоном разговаривали, я, наверное, имела в виду, что мы строили планы. Мы придумали план, как выманить Фоукс, используя меня… — Нет, — снова перебил он её. — …в качестве приманки, и вы не имеете права голоса, сэр. Мы хотели, чтобы вы с Гордоном следили за мной, пока я буду что-то делать, чтобы дать Фоукс возможность нанести удар. Поскольку Гордон травмирован, мы решили, что за мной будет следить кто-то другой, по имени Грегори. — Нет, — повторил он. Она повернулась к нему, прищурившись. — Я не обязана тебя слушаться, Брюс. Я остаюсь с тобой, потому что люблю тебя, а ты боишься, что я погибну. Я делаю то, о чём ты просишь, потому что так тебе будет легче. Но сейчас я не могу этого делать. Фоукс охотится за мной и разнесёт город в клочья, если мы её не остановим. Если у тебя есть план получше, расскажи мне. Но сейчас я не вижу другого выхода, так что либо ты работаешь со мной и радуешься, что хотя бы знаешь о моих планах, либо нет, и тогда я буду действовать за твоей спиной, что ещё больше усложнит ситуацию. Брюс просто смотрел на неё, а она старалась сохранять серьёзное выражение лица. Брюс слегка наклонил голову, словно о чём-то задумался. — Можно тебя поцеловать? Она нахмурилась. — Сменить тему не получится, — отрезала она. — Ответь на вопрос, — проигнорировал он её гнев. — Нет, ты… Брюс, будучи Брюсом, полностью проигнорировал её ответ и прижался губами к её губам, положив одну руку ей на шею. Одри попыталась сохранить сердитый вид, но в животе у неё против воли запорхали бабочки. Она упёрлась руками ему в грудь, но он не сдвинулся с места. — Брюс! Он дал ей лишь дюйм пространства для маневра. — Я пытаюсь на тебя разозлиться, а ты не помогаешь! Он ответил странной полуулыбкой. — Я люблю тебя. Она мгновение смотрела на него пустым взглядом, потом открыла рот, чтобы что-то сказать. Закрыла. Снова открыла. — Что? — наконец спросила она. Он рассмеялся. — Ты и не заметила, что сказала это, да? — Я сказала это первой? — Да, сказала. В начале своей гневной тирады. Краска прилила к её щекам, и она смущённо уставилась куда-то вперёд. — Ладно, вернёмся к теме. Я лучше буду наблюдать за тем, как ты подвергаешь опасности свою жизнь, чем оставлю тебя одну. Только, пожалуйста, пообещай, что будешь осторожна. Что бы ты ни задумала. Я не могу потерять и тебя тоже. Веселье исчезло с его лица, уступив место печальному и обречённому выражению. Она снова посмотрела на него, чувствуя вину за то, что манипулировала им. Она знала, что его до сих пор мучают воспоминания о смерти родителей, но ей было больно от того, что она бередила эту рану, пытаясь постоять за себя. Почувствовав себя виноватой, она перегнулась через центральную консоль и поцеловала его в щеку, уткнувшись лбом ему в плечо. — Прости, но спасибо тебе, — пробормотала она. Он поцеловал её в макушку и завёл машину. Поездка до её квартиры и подъём по лестнице прошли в полной тишине. Войдя в квартиру, она положила стопку писем на кухонную стойку и начала их разбирать. Брюс прислонился к двери и наблюдал за ней. — У тебя много DVD, — заметил он, пытаясь разрядить обстановку. — Мы с Джейден обожаем смотреть фильмы, — ответила она, а потом спохватилась: — Эй, подожди! Сегодня же четверг! Ты должен быть на работе! Он ухмыльнулся и обнял её за талию, прижав к себе. — Тссс. Не напоминай мне. — Некоторым людям очень нужны деньги, которые они зарабатывают. Ты мог хотя бы притвориться, что они тебе нужны, — поддразнила она его. — Ммм… Не сейчас. Не хочу. Он легонько коснулся губами её шеи, и по её спине побежали мурашки. Она выдохнула и прижалась к нему спиной, на время сдавшись. Его руки переместились с её талии на нижнюю часть живота и замерли там. Он провёл губами вверх по её шее, к подбородку, и прикусил мочку уха. Она застонала и изогнулась в его объятиях, пытаясь развернуться. Он удержал её и стянул с неё куртку, обнажив спину, прикрытую лишь блузкой. Он покрыл поцелуями её позвоночник, и по её телу снова побежали мурашки. — Брюс, — взмолилась она, тяжело дыша. Он отпустил её, и она развернулась, прижалась к нему всем телом и нашла его губы. Ее руки скользили по его твёрдому торсу, а его руки нашли край её блузки и потянулись вверх, к застёжке бюстгальтера, но замерли и обхватили спину. Он оторвался от губ и прижался своим лбом к её. — Спасибо, — выдохнула она. — Я не хочу причинять тебе боль. Она почувствовала недосказанность в его словах и фыркнула. — Это не значит, что ты сам этого не хочешь. — Ты, похоже, не возражала, — парировал он. Она положила голову ему на грудь и тихо рассмеялась, чувствуя боль в спине и шее от его прикосновений.