Раздражающе самоотверженная

На следующее утро Одри просыпалась медленно. Брюс так крепко спал, что не смог вести машину, поэтому она отвезла их к себе, не осмеливаясь поехать в поместье Уэйнов посреди ночи. Как только они вошли в квартиру, он сразу направился к её кровати, а она лишь рассмеялась, схватила одежду, чтобы переодеться, и устроилась на диване. В нос ударил запах кофе, и она застонала, перевернувшись и уткнувшись лицом в подушку. Запах стал ещё сильнее, и она ещё сильнее уткнулась в диван, пытаясь от него избавиться. — Не думал, что ты так остро реагируешь на кофе. — Ужасный запах, — пожаловалась она, не отрываясь от подушки. Брюс рассмеялся, и она услышала, как хрустнули его колени, когда он присел на корточки рядом с ней. — Так почему же я проснулся сегодня утром в твоей постели, а ты — на диване? — Ты что-нибудь помнишь после того, как уснул на диване у дяди Джорджа? — Она перевернулась так, чтобы видеть его. В носу щипало от горького запаха кофе. — Не особо. — О. Ну, мне пришлось везти нас обратно, и я не хотела ехать в поместье в полночь, так что привезла тебя сюда. Ты сразу направился в мою комнату, а я устроилась на диване. — Ты могла бы меня выгнать или лечь со мной. Она бросила на него испепеляющий взгляд, который обычно бывает у пожилых женщин, и он нахмурился. — Я был бы не против. — Ну да, конечно. А теперь убери от меня эту дрянь. Она легонько толкнула его, и он упал на задницу, чудом не выронив кружку с кофе. Он ещё сильнее нахмурился, а она снова легла и закрыла глаза. Кружка звякнула, и Брюс навалился на неё, придавив к дивану. Она громко застонала, а он ухмыльнулся. — Ты весишь килограммов девяносто. — Восемьдесят шесть, — поправил он. Она откинула локти назад, и они врезались ему в рёбра. Брюс даже не поморщился, а просто обхватил её руками и прижал к себе. Её плечо громко хрустнуло, Брюс фыркнул и прижался тёплыми губами к шее Одри. Она вздрогнула, и её лицо выглянуло из-под подушки. Он поймал её губы, и она оттолкнула его, сморщив нос от отвращения. — На вкус ты тоже как кофе! Отстань от меня, отвратительная свинья! Он рассмеялся и перекатился на пол. Одри вскочила с дивана и побежала в ванную, чтобы почистить зубы и привести себя в порядок. Она быстро почистила зубы и стёрла остатки косметики, от которой почти ничего не осталось за ночь, хотя она уже пару дней не красилась. — Ну и какие у нас планы на сегодня? — спросила она, выходя из ванной в спальню. — Я собираюсь вернуться в поместье и надеялся, что ты поедешь со мной. — Я не собираюсь снова там жить. Но я хотела бы забрать всю свою одежду и посмотреть, могу ли я взять Эйса. Она закрыла дверь спальни, а Брюс прислонился к ней с той стороны, пока она переодевалась. — Не думаю, что Эйс смог бы выжить в таком тесном месте. Не понимаю, как ты сама выживаешь. Она фыркнула. — Во-первых, здесь не так уж и тесно. Во-вторых, это дешево. Она натянула свежее нижнее белье, поискала чёрные спортивные штаны и надела их. Затем надела самую мешковатую футболку, какую смогла найти. — Она крошечная. И я мог бы помочь с оплатой… — Мы уже это обсуждали, — перебила она его. Он громко вздохнул. — Рано или поздно тебе придётся позволить мне за тебя заплатить, — заметил он. — Можешь заплатить на нашем первом свидании, которое тебе нужно со мной устроить, — предложила она. — Я должен пригласить тебя на свидание? — Серьёзно?! Что я должна буду сказать нашим будущим детям, когда они спросят, куда мы ходили на первое свидание? Он открыл дверь и недоверчиво посмотрел на неё. — Ты думала так далеко вперёд? — Она просто смотрела на него, наполовину застегнув рубашку вокруг пояса. — Не то чтобы. Просто вырвалось. Хотя ты вчера пропустил целую беседу, когда уснул. Он выжидающе посмотрел на неё, и она ухмыльнулась. — Он спросил, почему я должна выйти за тебя замуж, хотя мы даже не ходили на свидание. Она одёрнула рубашку, намеренно избегая смотреть ему в лицо. После короткой паузы, которую Одри заполнила поисками ободка для волос, Брюс заговорил. — У меня кольцо твоей матери. Она подняла на него глаза, сжимая в руке ободок. — Правда? — Ты оставила его на простынях. Я хочу подогнать его под размер твоего пальца, чтобы ты больше нигде его не теряла. Его лицо было бесстрастным, но в уголках губ играла слабая улыбка. Она догадалась, что он избегает разговора о её предложении. — И ты готов на мне жениться? А я-то думала, что я слишком властная. Она бросила в него ободок для волос, и он, ухмыльнувшись, поймал его в воздухе. — Ты властная, но это не меняет моих чувств к тебе. Он поднял ободок над ее головой, и она, положив одну руку ему на плечо для равновесия, подпрыгивала, пытаясь дотянуться до него, но каждый раз промахивалась на несколько сантиметров. — И что это значит? Она нахмурилась и заставила его потерять равновесие, повалив его на кровать. Она залезла на него, оседлав торс, и попыталась вырвать ободок из его сжатого кулака. Её ногти царапали его кожу, и он сдался, позволяя ей забрать его и надеть на голову. — Ты меня раздражаешь, выводишь из себя и в целом доставляешь мне кучу проблем, — сказала она и попыталась встать. Он крепко обхватил её за талию, не давая подняться, и она улыбнулась. — Но я люблю тебя и с радостью провела бы с тобой остаток жизни. — Это то, что я хотел услышать. Он притянул её к себе, и их губы слились в поцелуе. Он прижал её к себе ещё крепче, и тут раздался громкий щелчок в области бедра Одри. Она отстранилась и, смеясь, легла головой на кровать. Брюс поднял голову. — Что это, чёрт возьми, было? — спросил он. Смех Одри становился всё громче, пока её лёгкие не напряглись до предела. — Одри? — Погоди, — выдохнула она. Он обхватил ее голову руками, наблюдая, как она, задыхаясь, беззвучно смеётся. Через тридцать секунд она успокоилась и снова смогла говорить. — Когда я вытягиваюсь слишком сильно, у меня хрустит бедро. — Больно? — Нет. Я просто думаю, что это смешно, когда это случается. Он покачал головой. — Пойдем. Она слезла с него, собрала волосы в небрежный пучок, надела носки и спортивные шлёпанцы и вслед за ним вышла к машине, припаркованной в переулке. — О, очень безопасно, — сухо заметил он. — А где ещё я должна была припарковаться? — спросила она, садясь на пассажирское сиденье. — Больше негде. Но всё равно это было небезопасно. — Брюс, это просто машина. — Это не «просто машина», — пробормотал он, вырулил на улицу и рванул с места. Поездка прошла в характерном для них молчании, пока Одри не вспомнила о своём плане, и её настроение резко ухудшилось. Она подождала, пока они подъедут к воротам поместья, и только тогда заговорила. — Брюс. — Мм? — Нам нужно расстаться, — продолжила она без паузы, глядя, как белеют его костяшки пальцев, сжимающие руль. — Но не по-настоящему. Просто Фоукс знает, что мы встречаемся. Что, если, когда она сделает свой ход, она набросится на тебя, чтобы добраться до меня? Тогда мы останемся без Бэтмена. Ты нужен городу больше, чем я. Теперь она сделала паузу, наблюдая за тем, как меняются эмоции на его лице, пока он парковался. Она давно это заметила. Если в присутствии других людей его лицо обычно было добродушной маской, то с ней и Альфредом он был совсем другим: все возможные эмоции мгновенно отражались на его лице. Это было довольно впечатляющее зрелище, пока он не брал себя в руки. — Это для нас не конец. Но я не могу допустить, чтобы мы потеряли, возможно, единственного человека, который может прикончить эту сучку. — При одном условии. Дверь гаража за ними закрылась, и Одри не сводила глаз с его лица, стараясь не отвлекаться ни на что в гараже. — Завтра мы расстаемся, но сегодня ты останешься на ночь. Она ухмыльнулась. — Думаю, это я могу. И ты всё также должен ходить на работу. — Другого способа сохранить тебе жизнь нет, — пробормотал он, открывая дверь и выходя из машины. Она последовала его примеру и вдруг поняла, как жарко в гараже. — Какая сейчас на улице температура? Он недоверчиво посмотрел на неё, и она игриво улыбнулась. — По-моему, уже почти весна. Значит, можно достать летнюю одежду. Он покачал головой, и она последовала за ним в дом. Альфред оторвался от плиты и улыбнулся Одри. — Рад вас видеть, мисс Одри. Полагаю, это значит, что вы помирились? Она пожала плечами и прошла мимо него. — Это временно, — ответил Брюс, решив, что взгляда Одри было недостаточно. Альфред несколько секунд молчал, взбалтывая яичницу. — Вы провели прошлую ночь у мисс Одри? — Альфред, я же просила тебя перестать так меня называть, — отрезала Одри, взяла стакан и налила себе апельсинового сока. — Да, провёл, — ответил Брюс дворецкому, усмехнувшись. — И как прошёл ужин? — Было весело, — фыркнула она, отпила сока и налила ещё. — Жажда мучает, да? — пошутил Альфред. — Я вчера ничего не ела. Брюс съел половину моей еды, а вторую половину использовал в качестве боеприпасов против моего незрелого родственника. Так что да, я утоляю жажду апельсиновым соком. Альфред кивнул. — Я могу приготовить ещё и вам яичницу. — Не надо. Я потом куплю что-нибудь нормальное. Она допила второй стакан, отставила апельсиновый сок и вымыла чашку. — Так какие у вас планы на сегодня, мастер Уэйн? — Сходить куда-нибудь с Одри. Она в замешательстве подняла глаза от своей чашки. — Куда именно? — Куда захочешь. — Я совершенно не одета для первого свидания, если это то, что ты пытаешься сделать. Брюс ухмыльнулся. — Это не обязательно должен быть ресторан или что-то изысканное, — подметил он. Она нахмурилась, задумавшись, а потом из соседней комнаты донёсся радостный лай и стук когтей по полу. — Эйс! Малыш мой! — Она опустилась на пол, когда её пес вбежал на кухню и бросился к ней, покрывая её лицо собачьими поцелуями. — Мастер Уэйн, у вас с ней никогда не будет детей. Ей нужны только собаки, — заметил Альфред. Брюс рассмеялся, а Одри стала играть с ушами Эйса. — Ты навсегда останешься моим малышом, Эйс? М-м-м? Он снова лизнул её в лицо, и она улыбнулась, обнимая собаку. — Думаю, нам стоит пойти на ту улицу… — начала она с застенчивой улыбкой, поглаживая Эйса по морде. — На какую улицу? — спросил Брюс. Одри улыбнулась ещё шире и почесала Эйса за ухом.

~***~

— Мы уходим. — О нет, не уходим. Одри улыбнулась, глядя на улицу, на которую она заставила Брюса пойти. На эту улицу не ступала нога человека его социального статуса, потому что она выглядела запущенной. Но Одри не была аристократкой и знала все места, где можно повеселиться. На этой грязной улице в четыре квартала прошло её детство. — Начнем с левой стороны, пройдёмся прямо и обратно. Договорились? — Это безумие. Одри, это не может быть чем-то хорошим. Если кто-то увидит, как мы сюда заходим, нас обоих уволят. — Ты владеешь большей частью компании. Уволить могут только меня. И это не наркопритон, расслабься. Она подвела его к первому магазину, который снаружи выглядел как лавка с сувенирами. Стоя на крыльце, она дала Брюсу возможность составить собственное мнение о том, как выглядит магазин внутри. Снаружи было большое витринное окно, изнутри выкрашенное в чёрный цвет. На козырьке висело несколько странных безделушек, в том числе ловец снов, кроличья лапка, настоящая мумифицированная голова и что-то вроде большого аметиста на нескольких цепях. — Магазин для наркоманов, — пробормотал он себе под нос. Она усмехнулась и открыла дверь. Вместо звонка в магазине раздалось громкое кошачье мяуканье. Внутри стены были выкрашены в лавандовый цвет и украшены разнообразными постерами из фильмов. На полках лежали дешёвые украшения из всех больших стран, а на полу в шкафах стояли DVD-диски, CD-диски и видеокассеты. Большая чёрная кошка пробралась между стеллажами и оказалась у ног Одри. — Одри Хабихт! Я уж думал, больше тебя не увижу, девочка моя! Она улыбнулась пожилому чернокожему мужчине за прилавком, чьи дреды доходили ему до бёдер. Ему было лет пятьдесят или шестьдесят, но Одри помнила, что он выглядел точно так же, когда ей было десять. — Девочка моя, о тебе все пишут в новостях, и для тех из нас, кто знает тебя с детства, ты выглядишь как гребаная рок-звезда или что-то в этом роде. Она выпустила руку Брюса и подошла к стеклянной витрине, на которой были разложены все те странные безделушки, которые можно было бы ожидать увидеть в лавке с сувенирами, но в более сдержанном виде. Разноцветные кроличьи лапки, мумифицированные головы, шкуры разных животных. А в следующем отделе была настоящая причина, по которой Одри заходила в этот магазин. Разнообразные старинные конфеты пятидесятых годов и позже. — И ты привела с собой… мистера Брюса Уэйна? Одри оглянулась на Брюса, который медленно приближался к ней, разглядывая странные вещи вокруг. — Единственного и неповторимого, — ответил он. Мужчина за прилавком ухмыльнулся Одри, показав выбитые и оставшиеся жёлтые гнилые зубы. — Ох, Марли, ты опять потерял зубы, — упрекнула она его, и его ухмылка стала ещё шире. — С тех пор как ты нас бросила, мы то и дело ссоримся с тем мужиком через дорогу. — Бросила? Так ты уже бывала здесь раньше? — спросил Брюс, наконец добравшись до Одри. Женщина наклонилась, чтобы взять на руки толстого чёрного кота, и положила его на прилавок. — Я приходила сюда с десяти до восемнадцати лет. Каждый день после школы я торчала на этой улице с наркоманскими лавками. Скажи мне, Брюс, это похоже на наркоманскую лавку? — Скорее на то, что ты только что затащила меня на самый хорошо замаскированный блошиный рынок в мире. — Чертовски близко к истине, сэр, — прокомментировал Марли и указал на товары в магазине. — У меня есть DVD, CD, видеокассеты — даже несколько старых кассет, — и дешёвые украшения из разных стран, и дурацкие поддельные приблуды из растамантских магазинов, и, конечно, конфеты, за которые Одри Хабихт меня так любит. Брюс посмотрел на конфеты, а потом подошёл ближе к стеклу. — Это «Скайбарс»? — спросил он, указывая на жёлтый батончик. — Да, это они, — с гордостью ответил Марли. Одри так и не поняла, откуда у него конфеты и почему они до сих пор съедобные, но он скорее умрёт, чем поделится своими секретами. — Мои родители покупали их для меня. Я так и не мог понять, где они их берут. — Томас и Марта? Да! Они вечно сюда заходили за этими батончиками. Одри слушала, как Марли переходил с его обычной ужасной манеры речи на более цивилизованную, как он делал всякий раз, вспоминала она, когда говорил лучше. — Я как-то спросил, зачем они покупают эти старые конфеты, и они сказали, что это сбивало с толку их бедного сына, когда он пытался найти их. Это делало их особенными и похожими на награду. Она посмотрела на Брюса, у которого был отсутствующий взгляд. Она слабо улыбнулась. — Марли, вернись в реальность. Мне нужна коробка батончиков «Скайбарс» и немного «Пикси Стикс». — Сейчас принесу, моя Одри. Он достал нужные предметы, а она достала кошелёк и отсчитала сорок долларов. Он улыбнулся ей беззубой улыбкой, и она рассмеялась, забирая упаковки. — Пойдём, Брюс. Нам нужно обойти ещё семнадцать магазинов. — Может, я ошибался насчёт этого места, — пробормотал он, когда она вывела его из магазина. Она рассмеялась. — Конечно. Когда мы вернёмся в поместье, я спрячу эти конфеты по всему дому. Так что ты останешься там, где я тебе скажу, и не двинешься с места. Он взял её за руку, вместо того чтобы ответить, и она закатила глаза, а затем потащила его в следующий магазин, на фасаде которого было написано «ГАДАЛКА». Оказавшись внутри, всё снова стало похоже на другой мир. В маленьком магазинчике гадалки не было. Вместо этого одна пожилая дама управляла зоомагазином, где по всей площади были расставлены кошки, собаки, хомяки, мыши и даже иногда змеи. — Тогда почему на вывеске написано «гадалка»? — спросил Брюс, как будто повторяя чьи-то слова. Старушка подняла глаза и лучезарно улыбнулась им обоим. — Мой самый любимый и самый нелюбимый человек в одном лице. Как неловко. Она вышла из-за прилавка, поцеловала Одри в щёку, а затем крепко обняла. После этого она окинула Брюса взглядом и сплюнула в ведро у двери. — Чёртов яппи, — прокомментировала она, а затем повернулась к Одри. — Ты вернулась спустя семь лет и притащила с собой это ничтожество? Кто, чёрт возьми, украл твой мозг? Одри посмотрела на Брюса, который изо всех сил старался не рассмеяться. — Никто не крал мой мозг, Пеппер. Я работаю в «Уэйн Энтерпрайзис». Он мой босс и мой парень. Пеппер сплюнула в ведро ещё раз. — Для меня ты умерла. Одри рассмеялась, а потом взвизгнула, когда змея поползла по её штанине. — Пеппер! — Чёрт бы тебя побрал, Джеффри! Старушка опустилась на землю и вытащила змею из штанины Одри. — Я бы оставил, — прокомментировал Брюс. Одри ударила его по груди, а Пеппер фыркнула. — Может, ты и лучше, чем я думала. Скажите, мистер Брюс Уэйн, что вам больше всего нравится в этой прекрасной молодой женщине, к которой вы сейчас прилипли, как пиявка? На его щеках появился лёгкий румянец, и Одри ухмыльнулась. — Тебе не нужно отвечать, Брюс. Пеппер, когда-нибудь у тебя выпадут вставные зубы, если ты будешь так делать, — прокомментировала она, когда Пеппер снова сплюнула в ведро. — Тогда перестань меня злить, дитя! Одри закатила глаза и посмотрела на Брюса, который знал, о чём она собирается спросить, ещё до того, как она спросила. — Нам нужно… — Нет. — Откуда ты знаешь… — Потому что я тебя знаю. Эйс сейчас у меня дома, и я не собираюсь заводить для тебя вторую собаку. Она надула губы. — Я думала, ты меня любишь. — Не дави на меня. — Брюс, — захныкала она, игриво дёргая его за рукав и одновременно стараясь не рассмеяться. — Нет. Она с драматическим вздохом повернулась к Пеппер. — Миледи, не выплевывайте свои вставные зубы, но нам пора идти, потому что Брюс — отстой, и не хочет покупать мне щенка. Пеппер зарычала, и Одри быстро потянула Брюса за собой. Последнее, что они увидели, — это как Пеппер плюнула, и её вставные зубы вылетели изо рта и упали на заляпанный шерстью пол. — Мне нравятся эти люди. Кто следующий? Одри рассмеялась над комментарием Брюса и похлопала его по плечу. — А что это за ведро? Она оглянулась через плечо на ведро отвратительного цвета, стоявшее у двери, и на Пеппер, которая боролась с животными за свои вставные зубы. — Оно там с тех пор, как я пришла. Она плюет в него, когда в дом заходят люди, которых она ненавидит, или когда кто-то её злит. — А почему на нем написано «Гадалка»? — Когда я только пришла, это была шутка для своих. Они с Марли разговаривали, и Пеппер сказала: «Передай Джун, что я прошу прощения», — и протянула ему коробку. Я подумала, что она сказала «Гадалка». — Одри пожала плечами, а Брюс обнял её за плечи. — Хорошо, что ты такая милая, — прокомментировал он. Она толкнула его локтем, и он отпрыгнул от неё, ухмыляясь. — Хорошо, что вы такой милый, мистер Уэйн. Он притянул её к себе, обхватив руками за талию. — Значит, если бы я не был таким милым, ты бы со мной не встречалась? Она поджала губы, а потом покачала головой. — О, как поверхностно. Она рассмеялась, обнимая его за шею. — Шучу. Когда ты впервые вошла в офис после того, как я начал работать в «Уэйн Энтерпрайзис», я подумала: «О, какой красивый мужчина», а потом меня чуть не стошнило. Он усмехнулся. — Это утешает. — Но до того, как я тебя узнала, ты казался таким придурком. Поверь мне на слово. — Посмотрим, как долго продлятся наши отношения. Я почти уверен, что к концу сегодняшнего дня ты меня возненавидишь. Она надула губы в притворном гневе, а он поцеловал её в лоб, взял за руку и повёл к следующему магазину. Одри заглянула в витрину и покачала головой. — Кто-то новый. Пойдём дальше. — Почему? — Потому что за восемь лет, проведённых здесь, я поняла, что новые люди — это отстой. Лучше знакомиться со старыми, потому что у них есть магазины с характером. Она потянула его за собой, и они миновали ещё три магазина, а в седьмой вошли. Как только они переступили порог, их оглушила громкая тяжёлая музыка, и Брюс от неожиданности отступил на шаг. Одри поморщилась от громкости. — Андре! Выключи! — крикнула она. Музыка стихла, и из-за огромных колонок вышел худощавый белый парень с классической эмо-прической и в тёмной одежде. Он улыбнулся Одри, сверкнув щербинками между зубами. — Я просто тестировал колонки, Одд. Она ударила его по плечу. — Тестируй не столь громко. А где твой отец? Андре потёр плечо и указал вглубь магазина. Одри повела Брюса через лабиринт электроники. В глубине магазина они увидели крупного мускулистого чернокожего мужчину лет тридцати пяти. — Эй! Одри-Бык снова здесь! А кто этот белый парень? — Здоровяк-негр уставился на Брюса, который смотрел на Одри. — Какое отношение этот тощий парень имеет к этому мужчине? — пробормотал Брюс, стараясь не привлекать к себе внимания. — Усыновил, придурок, — прокомментировал чернокожий мужчина. Одри фыркнула. — Не близко. Боб открыл магазин, когда ему было двадцать два, а Андре вечно ошивался у входа. С тех пор они вместе. Осознание отразилось на лице Брюса, когда он понял, что это был тот самый Боб, у которого Одри проходила боевую подготовку. — Эй, ответь на мой вопрос! — Боб легонько толкнул Одри в плечо, и Брюс встал перед ней. — О, коротышка думает, что может защитить свою подружку? Одри нахмурилась, не зная, смеяться или встать между ними. — Ну давай, бро. Боб ударил себя в грудь, и Одри решила вмешаться. Она быстро обошла Брюса и Боба, прыгнула на спину Бобу, обхватила его шею сзади и повисла на ней, крепко вцепившись в его шею. Он начал что-то бормотать и схватился за её руки. — Боб, если я могу надрать тебе задницу, то он сможет убить тебя, — сказала она и отпустила его. Он развернулся и толкнул её в плечо. — Девчуля, у тебя и в детстве были опасные навыки, а с тех пор, как я начал тебя тренировать, они стали ещё опаснее. Она ухмыльнулась и вернулась к Брюсу. — Это тот Боб, который тебя тренировал? — спросил Брюс, подтверждая свои подозрения. — Ага. Из-за него у меня все синяки. Брюс украдкой посмотрел на Боба. — Он не совсем такой, каким я его себе представлял. — Это что, расистская шутка? Брюс Уэйн, ты ужасный человек! Брюс скорчил гримасу, и Одри рассмеялась. — Боб, у тебя есть что-нибудь подешевле? — Есть пара крутых колонок, на которые тебе стоит взглянуть. Я сам их починил. Отлично подойдут для твоей квартиры. — Как они вообще пустили в компанию человека с такими странными связями? — спросил Брюс. Одри дьявольски ухмыльнулась. — Потому что я могу выполнять грязную работу для компании. Я была не просто секретаршей. А теперь покажи мне… Постой, это те, что Андре тестировал у входа? — Да, те самые. — Я их куплю. Брюс взглянул на неё. — Что? Я заберу их позже домой. Сколько с меня, Боб? — С учётом семейной скидки — сто пятьдесят два доллара. Она прищурилась. — Что-то дороговато, Боб. Лучше бы тебе не морочить мне голову. — Ты бы меня убила, если бы я это сделал, так что можешь не сомневаться. Она протянула ему свою карту, он провёл ею по терминалу, а затем ввёл сумму. Он вернул карту и широко улыбнулся Одри. — Блин, я люблю тебя, малыш. Ты постоянно возвращаешься за новыми системами. — Это потому, что я постоянно ломаю те, что покупаю, — пробормотала она. — Мы вернёмся за ними примерно через полчаса.