Раздражающе самоотверженная

Раньше Одри казалось забавным и даже крутым, что СМИ могут выслеживать людей, как будто у них есть сотрудники, постоянно следящие за их домами. Но теперь, когда она сама стала одной из тех, кого они выслеживали, это уже не казалось ни забавным, ни крутым. К тому же они знали, что они с Брюсом были вместе в магазине, а снаружи их поджидало в два раза больше репортёров, чьи аппетиты в четыре раза превышали прошлый. Сейчас пара пряталась в старой закусочной, где Одри пряталась в детстве. Пожилая женщина и её дочь за прилавком смеялись над страданиями Одри. — Хорошо, что у нас есть колонки, — попытался разрядить обстановку Брюс. Она посмотрела на него как на сумасшедшего, и его невозмутимое лицо расплылось в довольной улыбке. — Сэр, может, вы к этому и привыкли, но я — нет. Брюс нахмурился, услышав «сэр», а потом погладил Одри по голове. — Привыкнешь. Она толкнула его локтем. — Одри Хабихт, убери этих репортёров с моего крыльца, или я вылью на тебя смузи, — пригрозила владелица закусочной, которая внезапно перестала смеяться, когда потенциальные клиенты столпились в сторонке от неистовствующей прессы. Одри зарычала и встала, оставив на прилавке пустую чашку, чтобы позлить владелицу, а затем вышла. Брюс неохотно последовал за ней. — Мисс Хабихт! Она остановилась в двух шагах от выхода, и Брюс вышел вслед за ней, практически прижавшись к ней из-за нехватки места. — Вы встречаетесь с мистером Уэйном? Среди репортёров повисла тишина в ожидании её ответа. — Да, — быстро ответила она, не зная, что скажет Брюс. — Это из-за вас он воздерживается от его привычной деятельности плейбоя последние два месяца? Она оглянулась на Брюса. — Ты даже не смотришь на полуобнажённых женщин на улице? Ого, что я с тобой сделала? Он улыбнулся и положил руку ей на голову. — Хороший вопрос, — ответил он. — Мисс Хабихт — ваша секретарша, не так ли? Разве это не противоречит правилам? Брюс и Одри переглянулись, не зная, что ответить. — Разве? Я никогда не слышал о таком правиле, — задумался Брюс. — Вы живете вместе? Этот вопрос задел Одри за живое, но она промолчала. — Нет, — ответил за нее Брюс, накрыв её руку своей и слегка сжимая. — Вы планируете жить вместе? — Переехать в поместье Уэйнов — это все равно что жить в двух разных местах, — тихо пробормотала она. Брюс фыркнул у нее за спиной. — Пока нет. А теперь, если позволите, нам нужно идти. Брюс взял Одри за руку и повёл её сквозь толпу. Она села в машину и с облегчением выдохнула. — Со временем станет легче, — пообещал он. Она закатила глаза. — Не для меня. Я самая некоммуникабельная женщина из всех, с кем ты когда-либо встречался, — проворчала она. Он усмехнулся, завёл машину и быстро отъехал от тротуара. Через несколько минут они уже были у Одри дома, отнесли колонки наверх и вернулись в поместье, чтобы поужинать. К их приходу Альфред уже приготовил еду, и Одри чуть не упала в обморок от запаха. — Это сырный рис? — Да. — Кажется, я тебя люблю. Она села, спрятав пакет с конфетами под сиденье, и стала ждать, когда подадут еду. — Одри, мы только что поели. Как ты можешь быть голодной? — Я всегда могу съесть сырный рис, — пробормотала она. Брюс закатил глаза и сел рядом с ней. — Я сегодня в новостях видел, что вас двоих застукали на свидании, — сообщил Альфред. Одри улыбнулась ему, но тут же её улыбка исчезла. — Значит, они опубликовали это как раз к моменту расставания, — осознала она. При мысли о том, что её ждёт, все её мышцы напряглись. Она не решалась назвать это катастрофой, но понимала, что это вполне может стать переломным моментом. — Вы сказали им, что вы пара? — спросил Альфред безразличным тоном, помешивая рис. — Публичное расставание с большей вероятностью привлечёт Фоукс, — тихо подтвердил Брюс. Одри молчала, пока не подали рис, а потом пошла собирать вещи. Через три часа, проведенных в раздумьях и уставившись в потолок, Брюс пришёл к ней. Она посмотрела на него, стоящего вверх ногами, и смутно удивилась, почему он без рубашки, прежде чем поняла почему. — Время спать? — Я иду спать. А ты можешь не ложиться всю ночь, если хочешь. Она закатила глаза. — Ага, конечно. Ты придёшь и затащишь меня в постель, если я так сделаю. Дай мне хотя бы спрятать конфеты. Он кивнул и исчез. Она села, взяла коробку с тридцатью двумя батончиками и начала своё приключение. Большинство батончиков она спрятала в самых неожиданных местах, но некоторые — в тех, которые напоминали ей о ней самой. Четыре она приберегла на случай, если проснётся посреди ночи и спрячет их в его комнате, пока он спит. Через полчаса она прокралась в его комнату. — Меня учили быть ниндзя, — начал он, когда она вошла. Она остановилась в лунном свете, глядя на его тёмную фигуру на кровати. — Я должен был услышать, как ты крадёшься внизу, но ничего не услышал. Ты надела тапочки? Она хихикнула. — Кто сейчас носит тапочки? — Альфред. Это рассмешило её, и она положила конфеты на комод, подальше от Эйса, забралась на кровать и укрылась одеялом. Брюс обнял её тёплыми руками за талию, и она вздрогнула. — Ты замёрзла. Она прижалась к нему, впитывая его тепло. — В твоём доме холодно.

~***~

Одри знала, что это случится. Это было неизбежно. Такое уже случалось, и вряд ли это будет в последний раз. Но всё равно раздражало. Насколько она знала, Брюс уснул почти сразу после того, как она легла в постель. Она не могла сомкнуть глаз уже четыре часа. Часы на прикроватной тумбочке показывали почти два тридцать ночи, а она всё ещё не чувствовала усталости. Так она и сидела, погрузившись в свои мысли, пока Брюс не решил, что его не заметят, и не выскользнул из постели. Услышав хруст обертки от конфеты, она расхохоталась, напугав его и собаку, из-за чего Брюс выронил конфету, а Эйс тут же бросился к ней. Между человеком и животным завязалась небольшая драка, в которой Брюс одержал верх, после чего вернул конфету на место и вернулся в постель. — Как давно ты не спишь? — Всю ночь, любимый. Я не могу поверить, что ты думал, что тебе сойдёт с рук поедание конфет в два тридцать ночи. — Тебе нужно немного поспать. — Я могла бы сказать то же самое тебе. Не хотелось бы, чтобы завтра твоё красивое лицо выглядело таким измученным. Она приподнялась, чтобы посмотреть на него, сидящего в изножье кровати. Он ничего не сказал, просто сосредоточенно смотрел в окно. Она переползла через кровать и села рядом с ним. — О чём ты так напряжённо думаешь? Он вернулся к реальности и посмотрел на неё, слегка улыбнувшись. — О всяком. — О чем именно? Он пристально посмотрел на неё, но она сохраняла бесстрастное выражение лица. — То, о чём я обычно беспокоюсь, связано с тобой. Её брови сошлись на переносице, и она шлёпнула его по руке, привлекая его внимание к себе. — Я большая девочка. Да или нет? — Ну, нет, но да. — Я могу постоять за себя. Да или нет? — Да. — В прошлых обстоятельствах твоё беспокойство оказалось бессмысленным. Да или нет? — Но не во всех случаях, — слабо запротестовал он. — Как бы то ни было, сейчас у тебя нет причин для беспокойства. Да или нет? — Да. Но… — Но ничего. Ты не можешь беспричинно беспокоиться ни обо мне, ни о чём-либо ещё. Тебе позволено сосредоточивать свои умственные способности только на важных вещах. — Ты важ… — Недостаточно важна. Фоукс важна. Спасти Готэм важно. Последователь-психопат сказал бы что-то вроде «У тебя нет времени на личные отношения». Хотя я и не являюсь последователем-психопатом, я скажу то же самое. Я могу быть второстепенной проблемой, но я не должна нарушать твой цикл сна. — Она помолчала, затем глубоко вздохнула. — Я люблю тебя. И пока я люблю тебя, я чертовски уверена, что не умру, потому что от одной мысли о том, что ты снова умираешь внутри, мне хочется избить тебя до полусмерти. Я не могу этого сделать, пока жива. Так что поспи немного, ладно? Брюс моргнул, положил руку на затылок Одри и притянул её к себе. Через несколько секунд она была прижата к кровати, а его губы медленно двигались в такт с его губами. Он медленно стянул с неё рубашку, провёл руками по плоскому животу и талии. Её тело затрепетало от его едва ощутимых прикосновений, и она сдержала стон, выгнув спину так, чтобы прижаться к нему всем телом. Его руки скользнули по её бедрам, и она тихо застонала, на этот раз уже вслух.

***

Уходить утром было, пожалуй, самым трудным решением в её жизни. Она встала и быстро оделась. Даже когда она закончила раскладывать четыре оставшиеся конфеты, её удивило, что Брюс так и не проснулся. Над горизонтом только-только начал подниматься рассвет, окрашивая тёмно-синее небо золотыми бликами. Она повернулась и выскользнула из комнаты, бесшумно ступая босыми ногами по коридору. Спустившись вниз, она увидела, что Альфред уже одет и, судя по всему, готовит протеиновый коктейль. Эйс бегал вокруг его ног, не обращая внимания на отвратительный вкус того, что держал в руках Альфред. Он поднял на неё глаза и поставил стакан на стол. — Даже не попрощаетесь? Она вздёрнула подбородок, и на её лице появилась дерзкая ухмылка. — Это временно, — передразнила она Брюса. Альфред улыбнулся и проводил её к «Роллс-Ройсу». Она села на пассажирское сиденье, а чемодан уже лежал в багажнике. Альфред выехал со двора так тихо, как только мог, и медленно направил автомобиль к подъездной дорожке. — Он не обрадуется, если вы просто исчезнете. Она слегка почесала нос. — Думаю, нет. Но я не собираюсь начинать день с чувства вины. Альфред медленно кивнул. — Понимаю. И я обязательно передам мастеру Уэйну ваши слова, когда он придёт в ярость. Она усмехнулась. — Он не придёт в ярость. Он просто немного разозлится… Альфред даже не смотрел на неё, но его молчание говорило о том, что они оба знали правду. Брюс не придёт в ярость. Брюс будет готов убить. И Одри, и Альфреда. Одри — за то, что она просто ушла, а Альфреда — за то, что он ей это позволил. Может быть, через день-другой он успокоится. Альфред припарковался, Одри поблагодарила его, взяла чемодан и пошла к себе домой. Там она посмотрела на часы, установила новые колонки, приняла душ и переоделась для работы. Быстро высушив волосы феном, она взяла из сумки конфеты и направилась на вокзал. Ей было непривычно носить юбку после целого дня в спортивных штанах. Когда она села в поезд, зазвонил ее телефон, и она полезла за ним в сумочку. — Алло? — спросила она. «Привет, детка, как дела?» Одри поморщилась, услышав голос Джейден. «От тебя ни слуху ни духу за четыре дня. Что с тобой случилось, чёрт возьми?» — Ну, мы с Брюсом снова сошлись, но потом снова расстались. «То есть в последнее время ты всё время проводишь с ним. Знаешь, случается иногда так, что начинаешь проводить слишком много времени с любимым человеком». Одри закатила глаза. — Да. Я не идиотка. У нас сейчас не самый лучший период, учитывая мою ночную жизнь. Джейден фыркнула. «Продолжай врать себе. Ты боишься обязательств». — Ты так и будешь твердить это до бесконечности или придумаешь что-нибудь оригинальное? Поезд прибыл на станцию «Уэйн Энтерпрайзис», Одри вышла и тут же оказалась в окружении репортёров. — Мисс Хабихт! Она простонала и повесила трубку, убрав телефон в карман. — Да? — В последнее время вы носили обручальное кольцо. Вы с Брюсом Уэйном помолвлены? Она почувствовала, как к лицу прилила кровь, вспомнив о кольце, которое оставила в поместье, чтобы Брюс мог подогнать его по размеру, если ему так захочется. Воспользовавшись тем, что она покраснела, Одри подняла левую руку. — Нет. Мы решили расстаться. Это заставило замолчать всю эту стаю назойливых насекомых, и все они уставились на неё широко раскрытыми глазами и объективами камер. — Вы расстались? Одри выпрямилась во весь рост и приняла свой самый сердитый вид. — Да. Потому что он ни на что не годный…

~***~

«…Высокомерная женщина, которой нужно разобраться в себе». Одри поморщилась от слов, слетевших с губ Брюса, независимо от того, прозвучали они по телевизору или нет. Новостные каналы решили показать сначала её интервью, а потом его, одно за другим, и прокомментировать их. Она знала, что расставание временное и он не имел в виду ничего такого, но каждое его слово ранило её, как нож в сердце. Её слова ранили не меньше, и она гадала, смотрит ли Брюс телевизор. — Он три года разыгрывал передо мной эту роль. Его интервью должно быть гораздо убедительнее моего, — пробормотала она и пошла проверять, как там её «Tuna Helper» на плите. Она помешивала его, бесцельно глядя в пространство. В течение двух недель, прошедших после этого кошмара, она не знала, чем себя занять. Брюс отнимал у неё столько времени каждый день, что свободное время казалось ей почти невыносимым. Съев свою еду, она решила, что будет делать дальше. Зайдя в свою комнату, она опрыскала волосы лаком для волос, а затем нанесла на них средство для укладки. Она высушила волосы феном, а затем принялась выбирать макияж на следующий день. Если сейчас она не могла быть с Брюсом, то уж точно собиралась заставить его желать её так, как он никогда не желал ее раньше.

~***~

Как ни странно, на следующий день Одри вышла из квартиры, накрасив губы, но это не придало ей уверенности в себе. Напротив, она чувствовала себя ещё более скованно, чем обычно, просто потому, что никогда бы не призналась себе, что ей нравится быть красивой. Выйти на улицу для неё было всё равно что перепрыгнуть через шесть ступеней принятия себя. Войдя в здание, она не обращала внимания на взгляды, которые приковались к ней, как клещ к собаке. На ней было облегающее платье с глубоким V-образным вырезом и открытой спиной из мягкого чёрного материала. Поднявшись на верхний этаж, она почти медленно прошла по коридору к своему рабочему месту. Фокс, стоявший рядом с её столом, поднял голову, услышав стук каблуков, и мягко улыбнулся. Он подошёл к ней ещё до того, как она добралась до стола. — Вы доведёте Брюса до сердечного приступа, — с нежностью в голосе заметил он, беря её под локоть. — Подождите, мне нужно положить сумку. Она бросила её на стол, услышав, как та с глухим стуком упала, и вернулась к Фоксу. Они уже почти дошли до лифта, когда их окликнули. — Кто это? — раздался голос Брюса из кабинета. Одри тихо рассмеялась, а Фокс обернулся. — Мистер Уэйн, вам не кажется, что вы должны узнавать свою секретаршу? Одри оглянулась через плечо, и на лице Брюса отразилось неподдельное изумление. Это выражение оставалось на его лице, когда он подошёл к ним ближе. — Что за… — на его лице появился гнев, и на секунду Одри стало страшно. Не за себя, нет, а за рассудок Брюса. — Что? Может, я собиралась куда-то после работы и не у меня не будет времени зайти домой? Что-то не так? Она упёрла руки в бока, и он схватил её за запястье, затащив обратно в кабинет. Даже если бы она захотела сопротивляться, у неё бы ничего не вышло, потому что из-за каблуков она едва держалась на ногах. Поэтому она позволила ему затащить себя обратно в его кабинет. Как только они вошли и закрыли за собой дверь, он грубо прижал её к стене и жадно впился в её губы. Одри была слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться. Руки Брюса блуждали по её телу, он положил их на верхнюю часть её бёдер и ещё сильнее прижал её к стене, вплотную прижавшись к ней всем телом. Из её груди вырвался стон, когда его губы коснулись её шеи. Он снова прильнул к её губам, заглушая тихий стон.