Раздражающе самоотверженная

Очнувшись во второй раз, Одри была в ещё большем замешательстве, чем в первый. Она почти не помнила, как очнулась в первый раз, и не могла вспомнить, как зовут человека в маске, которого она тогда видела. В этой новой комнате с мягким бежевым ковролином и тёмно-бордовыми стенами было два дверных проёма: один прямо перед ней, а другой справа. Позади неё, как она поняла, было окно. Перед ней на полу лежала её тень и тень от стула, и они были довольно тусклыми. Наверное, было уже темно. Из другой комнаты доносился звук телевизора, а из третьей — тихий разговор. Почти спор. Стяжки впивались в кожу, привязанная запястьями к складному стулу, на котором она сидела. Как и лодыжки. — Эй, эй, началось! — раздался голос из комнаты с телевизором. — Что началось? — спросил голос из другой комнаты. — Босс сказала, что полиция выступит с заявлением, а Бэтмена могут показать по телевидению. — Шевелись, — сказал второй голос. Послышались шаги в сторону комнаты с телевизором, и Одри прислушалась, ей было любопытно узнать, что за Бэтмен там появился. Тот ли это Бэтмен, которого она видела раньше? Она не могла представить себе никого другого, кого бы называли Бэтменом. «Жители Готэма знают меня как комиссара полиции Гордона. Близкие друзья знают меня как Джеймса. Бэтмен знает меня как своего первого союзника в борьбе с преступностью. Сегодня я просто ещё один житель этого безумного города, который мы называем своим домом. Несколько лет назад в городе, расположенном в нескольких сотнях миль отсюда, молодую женщину по имени Синтия Хузьер арестовали за поджог и покушение на убийство. Недавно она была условно-досрочно освобождена и оказалась в городе, который мы называем своим домом. Она взяла себе имя Фоукс. Она угрожает нашему образу жизни, и мы делаем всё возможное, чтобы её остановить. Но мне нужна ваша помощь, граждане. Бэтмен, мисс Хабихт и я не справимся в одиночку. Сейчас эта женщина собирается взорвать трансформатор, который питает весь город, и мы останемся без электричества. Не паникуйте. Не пытайтесь сбежать. Оставайтесь в своих домах и переждите это время. Мы работаем над решением проблемы». Один до боли знакомый голос умолк, и его сменил другой, точно такой же. «Держитесь». В комнате с телевизором раздался смех. — Что-то не похож он на Бэтмена. И чего это он так вскипел? — спросил один из мужчин. — Наверное, от того, что у нас тут его сообщница, а она ни черта не помнит. Одри опустила глаза. Она и была той самой сообщницей, если только в доме не было ещё одной женщины, но это было маловероятно. Если она была сообщницей, значит, этот Бэтмен, которого она видела раньше, был её другом и помогал спасать город, о котором они говорили. То, что он сказал ей, прозвучало тепло и по-своему лично. Должно быть, она знала человека под маской. И этот Гордон, скорее всего, тоже её знал. Дверь с грохотом распахнулась, и в соседней комнате погас свет, погрузив всё вокруг во тьму. — Идиоты. Подьём. У нас есть работа. Раздался третий знакомый голос, на этот раз женский. Послышался шорох, и все трое ушли. В комнату вошла женщина, и Одри настороженно посмотрела на неё. — Не помнишь, да? — насмешливо спросила женщина. Одри молча смотрела на неё, и та игриво нахмурилась. — Ты не помнишь, но ты всё та же. — Она подошла ближе, и Одри отвернулась от неё. — Что бы сделал Бэтмен, если бы я тебя убила? Если бы я вырезала тебе глаза и отправила ему? Можешь мне сказать? Она прищурилась и ткнула Одри пальцем в щеку. — Ты ужасна. Из тебя получилась бы прекрасная напарница, если бы ты просто смирилась с тем, что причинять людям боль — это такое удовольствие. Одри вызывающе вздернула подбородок. — То, что я это прежняя я, не значит, что я ужасна. Если уж на то пошло, это ты ужасна. Женщина, предположительно Фоукс, судя по её манере поведения с Одри, ухмыльнулась. — Какая же ты дерзкая. Одри закрыла глаза, затем с трудом подобрала под себя стул, на котором сидела, и, неуклюже переваливаясь, направилась в кухню. Там она взяла нож и с усилием попыталась освободиться, перерезав стяжки. Когда ей наконец удалось разрезать их, она поставила стул на место и взяла лист бумаги и ручку. «Увидимся в растаманском магазине». Она сложила лист и оставила его под ножкой стула. Где-то в её памяти всплыл образ магазина с парой высушенных и сморщенных голов на витрине, а еще глубже — связь с Бэтменом. Если он найдёт записку, то поймёт, что она имела в виду. Она надеялась на это. Затем её мысли переключились на более тревожную проблему: сможет ли она найти этот магазин. Одри открыла окно в своей комнате и вылезла на пожарную лестницу, по которой быстро спустилась в переулок. Выйдя на улицу, она стала искать что-нибудь знакомое. Одна улица вела к другой, а та — к третьей, и так далее, и так далее, и так далее. Однако место, где она оказалась, было совсем не похоже на тот магазин, который она помнила. Это было высокое кирпичное здание, которое, казалось, вот-вот развалится на части. Она осторожно вошла в парадную дверь и поднялась по лестнице, преодолевая ступеньку за ступенькой, которые были знакомы её ногам, хотя на ней, похоже, была только одна туфля. На четвёртом этаже она остановилась перед дверью, за которой начиналось знакомое помещение, и посмотрела на странную сломанную дверь. Из-за неё доносились приглушенные голоса, а затем послышались звуки потасовки. Она осторожно толкнула дверь, и та скрипнула на петлях. Одри вздрогнула и зажмурилась, через секунду открыла глаза и посмотрела на тёмную фигуру, державшую человека в чёрной одежде — очевидно, без сознания. Тёмная фигура отпустила мужчину и уставилась на неё — возможно, даже настороженнее, чем она на него. Через несколько минут долгого молчания эта фигура заговорила. — Как ты нашла дорогу сюда? Что-то щёлкнуло в её голове, и она поняла, что перед ней мужчина в маске летучей мыши. Бэтмен — тот, кому она могла доверять. Все мышцы в её теле расслабились, она вздохнула и прислонилась к стойке. — Я пыталась найти магазин, который помнила с юности и который был как-то связан с тобой. Я оставила записку там, где меня держали, но, похоже, нашла тебя раньше. — Откуда ты знаешь, что можешь мне доверять? — спросил он. Она задумчиво прикусила нижнюю губу. — Те, кто держали меня… Они смотрели заявление полиции. Другой мужчина упомянул нас с тобой. Потом кто‑то сказал, что ты звучишь не так, как обычно. Ещё один заметил, что это из‑за того, что у них твоя сообщница. Я сложила два и два. Она пожала плечами, и Бэтмен на несколько мгновений задумался. — Нам нужно увезти тебя в безопасное место, — твёрдо решил он. — Я никуда не уеду, пока в городе кризис. К её удивлению, Бэтмен усмехнулся. Его мрачный и невозмутимый образ дал трещину в её сознании. — Ты никогда не изменишься, что бы ни происходило с твоей памятью. Он направился на выход, а она последовала за ним на улицу, к почти невидимой машине, припаркованной в переулке рядом со зданием. — Чей это был дом? Твой? На этот раз Бэтмен громко рассмеялся и сказал уже не рычащим голосом: — Как же будет это весело позже. Она склонила голову набок, услышав это изменение в голосе, от которого острая боль пронзила её сердце. — Скажи что-нибудь ещё. Он смотрел на неё как на сумасшедшую, пока они сидели в машине бок о бок. Через несколько секунд он протянул ей туфлю. — Зачем? Его голос снова стал походить на рычание. Она покачала головой. — Нет, скажи что-нибудь своим обычным голосом. — Зачем? Она застонала. — Можешь просто сотрудничать? Звучишь знакомо. Бэтмен ухмыльнулся, завёл машину и выехал из переулка. — Прогресс налицо. Это было всё, что он сказал своим обычным голосом. Боль снова кольнула её, и она задумчиво смотрела на приборную панель, пока Бэтмен не затормозил. Люк открылся, и он вышел из машины. — Пошли. Она вышла вслед за ним, и он повёл её в сгоревшее здание, внутри которого тоже было темно и находился всего один человек. — Я сейчас немного занят, чтобы выслушивать твой отчёт, — сказал мужчина. Ощущение чего-то знакомого вернулось, и глаза Одри слегка расширились. — Вы — комиссар Гордон. Я узнаю этот голос по телевизору. Мужчина, возможно, лет пятидесяти, с седеющими каштановыми волосами, резко встал и уставился на Одри с самыми широко раскрытыми глазами, какие только можно себе представить. — Ты нашёл её? Она помнит? С ней всё в порядке? Бэтмен молчал несколько мгновений, поэтому вместо него заговорила Одри. — Я нашла его, не помню как, но, думаю, со мной всё в порядке. По крайней мере, я вернула свою туфлю. Гордон тихо усмехнулся, затем замолчал. — Зная то, что мы знаем о Фоукс, это долго не продлится. Нам нужно доставить её в какое‑нибудь безопас… — Нет! Да что с вами всеми? Почему вы так стараетесь меня защитить? Да, я пока не помню ничего важного. Но я всё же сумела сбежать оттуда, где меня держали, и найти дорогу обратно в знакомое место. Я могу о себе позаботиться, с памятью или без неё. Гордон уставился на неё, а Бэтмен остался бесстрастным, хотя в глазах его плясала улыбка. Пока Гордон готовился ответить на её вспышку гнева, в комнату ворвались трое мужчин, а за ними — женщина в белоснежном наряде. Одри сразу узнала Фоукс, и та одарила её соблазнительной улыбкой. — Ты сбежала? Ты ещё та штучка, Одри Хабихт. Если бы ты когда‑нибудь решила стать преступницей, я бы ужасно тебя боялась. Но ты ей не станешь, и теперь ты разрушила мой план по восстановлению твоей памяти с помощью трупа Гордона. Одри стиснула зубы, а Гордон шагнул вперёд, заслонив её собой. — Какая прелесть, — сухо прокомментировала Фоукс, затем взглянула на Бэтмена. — Сними маску. Я хочу посмотреть, как ты выглядишь на самом деле, за пределами своего привычного образа жизни. Бэтмен ничего не сказал, и Одри на мгновение задумалась, каков он на публике и вне своего образа. Откуда ни возьмись у Фоукс появился в руке пистолет, нацеленный прямо в сердце Бэтмена. — Сними её. Бэтмен по-прежнему не двигался, и Фоукс выкрикнула приказ. Прозвучали четыре выстрела, и Бэтмен упал на колени, а в это же мгновение на Одри нахлынули воспоминания — она закричала, что было совсем на неё не похоже. Она стиснула зубы, заглушив рвущийся из горла крик. Фоукс посмотрела на неё; широкая ухмылка растянула её губы до предела. — Осмелюсь предположить, что мы наблюдаем возрождение разума Одри Хабихт. А теперь сними маску. Брюс не пошевелился, и Одри вышла из-за спины Гордона и опустилась перед ним на колени. — Брюс. Пожалуйста, просто сними её. Ты не бессмертен. Он посмотрел на Одри с лёгкой улыбкой на губах, когда она положила руки ему на плечи. — Знаешь, что Гордон сказал ранее? Он сказал, что понял, что я влюблён в тебя, и что мне следует отступить, потому что он не позволит мне разрушить наше счастье. Одри слабо улыбнулась. — Ты смеялся? — Нет. Я Бэтмен. Я не смеюсь. Она слабо рассмеялась, переполненная страхом и тревогой за себя, за Гордона, за Брюса. — Ты делал это раньше. Он слегка нахмурился. — Это потому, что ты была не собой. Его рука легла ей на затылок, и его губы на мгновение прижались к её губам. В животе у Одри затрепетали бабочки — и одновременно пронзила болезненная дрожь, — а он слишком быстро отстранился, пальцами ухватив край маски и аккуратно сняв её через голову. Гордон тихо ахнул, а Одри слегка улыбнулась. Брюс вложил маску в её руки. — Поддери это для меня и отойди. Она слегка надула губы, затем встала и оказалась между Гордоном и Брюсом. — До сих пор не могу представить тебя в роли Бэтмена, — пробормотала Фоукс, качая головой. Брюс сохранял невозмутимое выражение лица, и Фоукс снова переключила внимание на Гордона. — Как бы весело это ни было, на самом деле мы пришли сюда только для того, чтобы убить тебя, Гордон. Одри встала перед ним, не спуская глаз с Фокс. Фокс нахмурилась, глядя на неё, пока та пыталась полностью заслонить Гордона. — То, что я не хочу тебя убивать, ещё не значит, что я этого не сделаю, — напомнила преступница. Брюс, поднявшись на ноги, встал перед Одри. Фоукс издала какой‑то клокочущий звук. — Мы вернёмся позже. И они исчезли. Брюс обернулся и одним стремительным движением заключил Одри в объятия, крепко прижав к себе. Она тихо рассмеялась, уткнувшись в твёрдую броню его груди, а Гордон с облегчением выдохнул. — Мистер Уэйн. — Гордон, — отозвался Брюс. — Прошу прощения за… — Гордона прервал смех Одри, она оттолкнула Брюса, затем повернулась к Гордону лицом. — Не извиняйтесь перед ним. Вы не сделали ничего плохого. Гордон открыл рот, чтобы возразить, но Одри подняла палец. — В любом случае ему не помешало бы, чтобы с ним побольше людей вели себя грубо. Брюс обхватил её за талию, и она взглянула на него с весёлой улыбкой, едва сдерживая истерику. — Тебе и так это едва сходит с рук, — пробормотал он. — Ты бы всё равно не смог меня остановить, даже если бы попытался, — ответила она, изо всех сил пытаясь совладать с подступающей паникой, и вернула ему маску. — Так ты зналf всё это время? — спросил Гордон, всё ещё пребывая в замешательстве. — Не всё время. Мистер Фокс меня выдал, — ответил Брюс, чувствуя внутреннюю борьбу Одри. Он крепче сжал её талию, и её рука нашла его запястье, сильно сжав, пока она начала дышать часто и поверхностно. — Гордон, здесь есть комната?.. — начал Брюс. Гордон жестом указал позади себя на комнату без двери, и Брюс увлёк Одри за собой внутрь. Она опустилась на пол, прислонившись спиной к стене, когда эмоции взяли над ней верх, и слёзы хлынули ручьём. — Я не могу. Я не справлюсь, — всхлипнула она, и её голос задрожал. Брюс сел перед ней и притянул к себе, уткнувшись губами в волосы. — Всё в порядке. Всё нормально. Ты и не должна. Я никогда этого не хотел от тебя, — тихо произнёс он, проводя рукой по её волосам. Она старалась сдержать слёзы, пока её мысли наконец не вырвались на волю в опасном потоке, высвобождая все страхи, которые она сдерживала с самого начала. — А что, если у нас не получится? — спросила она. — Что, если мы не сможем победить Фоукс? Что, если она убьёт кого‑то из нас — или нас обоих? Что, если она всё взорвёт? Что, если я запаникую в бою с ней? Я просто… Я просто не могу. — Ш-ш-ш, ш-ш-ш. Он усадил её к себе на колени и прижал к холодной жёсткой броне, впервые почувствовав злость из‑за того, что не может обнять её как следует. Она плакала почти десять минут, перестав сдерживаться и просто давая волю эмоциям, пока у неё не защипало глаза и не потекло из носа. Брюс дал ей ещё несколько минут прийти в себя, прежде чем снова заговорить. — Лучше? — Немного, — ответила она, продолжая шмыгать носом. Он поцеловал её в висок и отстранился. — Пойдём. Она поднялась, и он последовал её примеру, увлекая её обратно в главную комнату. — Гордон, ты можешь отвезти её в любую больницу, где есть электричество? Гордон кивнул, но Одри тут же отдёрнула руку. — Что? Нет, я в порядке, — отказалась она. — Мне всё равно. Я хочу быть уверен, что здесь нет ничего такого, о чём мы не знаем. — Он схватил её за голову, и она сузила глаза, глядя на него. — Я в порядке. — Ты понятия не имеешь, какой вред мог быть нанесён твоему мозгу, и я не хочу выяснять это ценой твоей жизни, — резко бросил он, не в силах сдержать раздражение. — Я не вернусь ни в gоместье, ни в свою квартиру, ни в дом Гордона, ни в другой полицейский участок. И, может быть, только в больницу. Брюс опустил руку на её бицепс и сжал. — Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. — Я нигде не в безопасности, — заметила она. Брюс сжал пальцы, ощутимо надавив на мышцы. — Мне нужно думать, что ты в безопасности, чтобы я мог сосредоточиться на том, что сейчас важно, — настойчиво произнёс он, и в его голосе прозвучало явное отчаяние. Одри грустно улыбнулась ему, понимая, что он сейчас думает о Рэйчел. — Ты милый, но недостаточно, чтобы я из-за тебя отступила. Что бы ты ни сделал, это не удержит меня от участия в этой битве, так что тебе просто нужно с этим смириться. Я пойду в больницу, приму обезболивающие, но останусь здесь. Это мой выбор, ты меня к этому не принуждал. Выражение лица Брюса изменилось, он на мгновение просто смотрел на неё, затем поцеловал и исчез — вместе с маской и всем остальным. Одри посмотрела на пустой дверной проём, а Гордон усмехнулся рядом с ней, привлекая её внимание. — Вы двое — та ещё парочка. Никогда не думал, что Брюс Уэйн, плейбой-миллионер, может быть к кому-то привязан. Вы доказали, что я ошибался. Никогда не думал, что Уэйн будет верен кому-то. А он верен. Никогда не думал, что он — Бэтмен. А он им оказался. И уж точно не думал, что вы об этом знаете. Одри слабо улыбнулась, стараясь не дать своему вечно склонному к депрессии уму задуматься о том, что она только что сделала с их отношениями. — Поехали, старик. Он последовал за ней к патрульной машине на стоянке рядом с выгоревшим зданием, и вскоре они уже мчались в больницу. Почти добравшись до места, Одри посмотрела на Гордона: тот сосредоточенно смотрел вперёд через лобовое стекло, ведя машину по тёмным улицам. — Ты не должен никому рассказывать о Брюсе, — тихо сказала она. — А зачем мне это? Он единственный, кто по‑настоящему помогал мне в этой войне с преступностью, не считая тебя. Он спас моего ребёнка и, возможно, мою жизнь — ценой собственной. Я так много ему должен, что рассказать о нём было бы просто нечеловечно. Она тихо рассмеялась над последним утверждением, на мгновение задумавшись о том, как нечто подобное может быть по-человечески невероятным. — Если бы он это услышал, то стал бы категорически отрицать. «Ты ничего мне не должен, я сделал это ради общего блага Готэма, бла‑бла‑бла», — Одри передразнила его, и Гордон усмехнулся в ответ на её шутку. — Он сказал мне нечто подобное однажды, в конце всей этой истории с лечебницей Аркхэм. Я сказал ему, что так и не поблагодарил его, а он сказал, что мне и нужно. Она нежно улыбнулась приборной панели, поправляя дырки на своих уже порванных джинсах. — Он заслуживает похвалы. Он бы разрушил свою жизнь ради этого города. — Он почти это сделал, — пробормотал Гордон. Одри посмотрела на него, заинтересованная его словами. Гордон поймал её пытливый взгляд и улыбнулся из-под своих пушистых усов, похожих на гусеницу. — Рэйчел Доуз погибла во время первого инцидента с Джокером несколько лет назад, помнишь? Она медленно кивнула. — Мой дядя мне рассказывал. Брюс был в неё влюблён, и она погибла. — После этого Бэтмен исчез на несколько часов. Не знаю, заговорит ли он когда-нибудь об этом, но я предполагаю, что он горевал. Джокер лишил его счастья и породил ту неумолимую решимость, которую мы видим сейчас, как мне кажется. Похвала Уэйну в том, что он смог снова надеть плащ. Одри понимающе кивнула, когда они подъехали к освещенной больнице. Гордон отвёл её в больницу, где ей осмотрели голову и прописали высококачественные обезболивающие препараты. Закончив, Гордон дал ей краткие инструкции о том, что ей можно делать, и дал новую рацию. Он уехал, а она осторожно побрела по улицам, внимательно следя за каждой тёмной тенью, достаточно большой, чтобы в ней мог поместиться человек, за каждым переулком, где могла спрятаться машина, поджидающая её, чтобы схватить. В какой-то момент она поняла, что, возможно, это был не самый лучший её план. Она прижалась к стене здания и нажала кнопку передачи на рации. — Брюс? «Ты в порядке?» — Мне нужны инструкции, милый, — нервно сообщила она. Брюс вздохнул в динамик, и Одри почти ухмыльнулась, глядя на жутковато пустую улицу. «Проверь мосты. Там всё ещё есть люди, застрявшие в машинах». — Спасибо. Она сунула рацию обратно в карман и направилась к мостам, на которых ещё не была. Было странно видеть город таким тёмным и тихим. Конечно, отключения электричества случались и раньше, но на улицах всегда были люди. Чёрт, однажды Одри была на улице во время снежной бури — тогда на улицах никого не было, зато повсюду горели огни. Сочетание темноты и тишины почти ошеломляло: Готэм полностью преобразился без того и другого. Преступники, должно быть, даже боялись Фоукс — ни головорезов, ни торговцев наркотиками в переулках не было. Одри быстро добралась до первого моста — без толпы, через которую нужно было пробираться, — и сразу поняла, что ещё десятки людей нужно вытащить. Она подошла к ближайшей машине, по пути подобрав кусок искореженного металла, и заглянула в окно. Женщина внутри разговаривала с мужчиной, и оба выглядели довольно встревоженными. На заднем сиденье крепко спали двое маленьких близнецов. Одри легонько постучала по стеклу, и супруги посмотрели на неё. Передняя часть машины была разбита вдребезги, что указывало на то, что аккумулятор, скорее всего, вышел из строя. Двери двух других машин были заблокированы. Одри жестами показала супругам, чтобы они закрыли лица и разбудили детей. Они так и сделали, а она отступила на пару шагов по капоту, замахнулась и со всей силы ударила куском металла по лобовому стеклу. Пробив дыру, она просунула в неё ногу, а затем повторила процедуру с боковыми окнами. Защитное стекло осыпалось вокруг её ноги сверкающим дождём осколков. Она мысленно поблагодарила судьбу за плотные джинсы. Мужчина ловко выбрался через пролом, бережно вытащил малышей, затем помог жене. — Идите прямо домой, — посоветовала Одри. Он покачал головой и повернулся к жене. — Мэри, иди домой. Я останусь и помогу. Она кивнула и увела детей подальше от моста. Одри посмотрела на мужчину, и в ней проснулось чувство гордости. — Начните с другого края моста. Мы будем продвигаться к центру и обратно. Она развернулась и пошла в дальний правый угол моста, а затем начала вытаскивать людей из разбитых машин. Когда она прошла несколько десятков метров, её нога начала болеть от удара о защитное стекло. Колено пульсировало при ходьбе, а лодыжка деревенела. Стопа болела так, будто Одри не отдыхала две недели. Примерно на середине моста, после того как она разбила последнее окно, лодыжка громко и весьма болезненно хрустнула. Она вскрикнула и резко отдёрнула ногу, упала на зад и приподняла ногу. Человек внутри выбрался наружу, поблагодарил её и убежал. Она сдерживала слёзы, раскачиваясь на копчике, крепко обхватив онемевшими руками пульсирующую, горячую лодыжку. Из рации в её кармане раздалось потрескивание, и тут же зазвучали два голоса, спорящие за право быть услышанными. «Хаб…» «…дрей?» Несмотря на боль, она коротко рассмеялась, схватила рацию, сдерживая слёзы и проклиная собственную слабость.